Мама не отпускала дочь от себя ни на шаг, довольно холодно попрощалась с отцом Стаса, тем не менее нашла в себе силы пригласить того в гости, пожелала Агаповым здоровья и взяв дочь за руку, увела от этой семьи, что принесла ее дочери только несчастье.

Они переночевали в квартире Елены, а утром отправились в Лугу, рассудив, что в своем доме на берегу реки Катюшка скорее поправится.

Сослуживцы навещали Лобанову в часы приема посетителей и, изрядно утомляли, выспрашивая подробности. Катя рассказала начальнику, что могла и помнила, а затем попросила оформить отпуск за свой счет. Шеф согласился, пообещал подыскать ей место поспокойнее, она теперь долго не сможет трястись в машинах.

Катя много гуляла, спала и приходила в норму.

Родителям Геннадия Алексеевича было по семьдесят пять лет. Алексей Николаевич ловко передвигался на костылях, у него отказала нога, Вилена Афанасьевна занималась хозяйством, ухаживала за мужем, вязала, готовила, ни минуты не оставаясь без дел. Она бесконечно на всех ворчала, но не обидно. Катерину отстранили ото всех дел, не позволяя даже помыть посуду, она должна была только поправляться. Дом Кирсановых был деревянным, отапливался газом, оштукатуренные стены хозяйка белила известью каждую весну. Удобства находились во дворе. По утрам кричал петух, в хозяйстве держали кур. Беспородный пес яростно облаивал Катю, она его побаивалась. Размеренная жизнь убаюкивала, она набрала вес, хотя особой проблемы в этом для нее не существовало, девушка была из тех счастливиц, что не полнела и не худела слишком заметно, всегда «в одной поре».

Дважды она ездила навещать Агапова, он начал вставать, но был еще очень слаб. В его обществе Катя почему-то чувствовала скованность, ей непременно надо было присутствие третьего лица, тогда она могла рассматривать Стаса и говорить с ним. Отец же Агапова при ее виде радостно обнимал девушку, скороговоркой предлагал, мол вы тут без меня поговорите, выходил из палаты и Катя немедленно напрягалась, не знала о чем вести разговор.

В ее жизни ничего не происходило, нудно пречисляла, что гуляет, что спит, что начальник обкщал пока не посылать за материалами и отпуск скоро заканчивается. В жизни Стаса были только бесконечные процедуры, о чем он кратко ее информировал, скучным равнодушным голосом советовал уволиться к черту с этой работы, если захочет, что-нибудь в своем центре ей подберет, она благодарила за заботу и обещала подумать, на этом разговор увядал сам собой. Катя, выждав минутку, вскакивала, она торопливо прощалась, привычно уже, тыкалась губами в щеку Стаса, что должно было означать поцелуй. И уходила.Потом гадала, почему между ними случилось такое отчуждение, их дружба тогда только начиналась, было весело, приятно, она его своим братом определила быть и что произошло? Ну, так-то понятно, их расстреляли. но не в этом же дело. Случилось серьезное отчуждение. Получается, она невольно принесла в жизнь Стас беды, чувствовала вину и отгородилась от него, а он зеркалил ее отношение. Как жаль, что долгой дружбы не получилось.

Стас вел себя с ней сдержанно. Он во всем винил себя, из-за него Катя пострадала уже дважды и он понимал, что надо во всем признаться, покаяться, но у него не было сил, да и желания все рассказывать, время пройдет, непременно она узнает правду, но не сейчас. Ему надо восстановиться, он же был за гранью, а это очень трудно, возвращаться.

Он не замечал перемен в Катьке, разве что голова у нее «оперилась». Волосы отрасли и она стала выглядеть гораздо интереснее. Отец настойчиво приглашал ее поехать в Англию, настаивали даже. У Агапова старшего действительно были куплены три билета. Стас поддерживал отца, напомнив, как она мечтала побывать в Лондоне. Лобанова категорически отказалась, пояснив, что затраты такие она не потянет, а о том, чтобы одолжиться или принять «спонсорскую» помощь, не может быть и речи. На том и расстались. Больше Катя в больницу к нему не приезжала, только еще перу раз звонила.

В середине декабря отец и сын уехали.

Провожали их сослуживцы Стаса. Катька не приехала, все было уже сказано, напутствия здоровья произнесены при последней встрече, обещали звонить друг другу и непременно встретиться по приезду Стаса домой.

Верочка Иосифовна прибегала почти каждый день, ее назначили дежурной по общению. Она жизнерадостно рассказывала Стасу о прошедшем дне, коллектив продолжал трудиться, Римма держала всех в ежовых рукавицах и все тихонько ныли, что под Агаповым работать легче. Отпуск Риммы сорвался, вот она и не давала никому спуску. Верочка сообщила, что очень ждет выздоровления Стаса, потому что они с Семеном хотят пожениться, но пока Стас в больнице, решили отложить торжество.

Агапов ее вразумил. Он все равно присутствовать на свадьбе не будет, так как сразу улетает в Англию, так что нечего морочить жениху голову.

Квартиру Стаса отремонтировали по современным стандартам, завезли новую мебель, компьютер, в шкафу висели новые рубашки и все, что предпочитал носить Стас. Агапов старший радовался заранее, представляя изумление сына. Книги он решил не трогать, только избавил библиотеку от ненужной макулатуры, прикупил кое-что на свой вкус. Библиотека выглядела легкомысленно, цветные пятна на корешках книг смотрелись удивительно кстати.

Стас ремонтом остался доволен, особенно, почему-то, полом в ванной, но пояснять не стал. Утром отец с сыном сели в такси и поехали в аэропорт. Черный джип остался тосковать на стоянке.

Катерина расписалась в журнале, получила пакет и поехала по адресу.

Работа ее устраивала. Платили, хотя и немного, но стабильно, каждую неделю она получала конверт с зарплатой, а к Новому году даже выдали премию и подарок. Работать курьером ей понравилось, постоянно менялись адреса, встречала разных людей и было достаточно времени, чтобы почитать во время переездов, зайти в магазин или в мастерскую. Транспорт оплачивала фирма, что также было немаловажно.

Новый год она встречала в Луге, с родителями Геннадия Алексеевича, им самим и мамой. Тихо, по-семейному. Кате очень понравилось. На службе ее приглашали принять участие в вечеринке, но она отказалась.

Она побывала в гостях у Семена и Верочки, они недавно вернулись из свадебного путешествия, отец Верочки, в качестве подарка, купил молодым путевку на Кипр на две недели.

Верочка была удивительно жизнерадостной, обожала Семена и с гордостью рассказывала, как она приметила своего сыщика, как следила за ним, а он ничего и не подозревал. Семен улыбался, предпочитая помалкивать, он позволял своей жене делать и говорить все, что угодно. Жизнь «под каблуком» его не тяготила.

Они с Верочкой взяли себе за правило раз в две недели приезжать к Кате в гости. Пока дамы болтали, готовя на кухне угощение, Семен выискивал непорядок и устранял его. Таким образом, был починен кран, постоянно выпадающая из стены розетка, а балконная дверь стала закрываться плотно.

Катерина благодарила, но еще и ворчала, что опять она обязана будет, а Верочка смеялась и брала с нее слово, что та испечет рулетики.

Каждый вечер Катерина заходила к Марии Егоровне, приносила той продукты и сидела у нее, соседки пили чай, обсуждали новости, погоду, здоровье. С некоторых пор посиделки стали почти ритуалом, когда же Катя задерживалась почему-то непременно звонила Марии Егоровне, чтобы та не волновалась и прибежавв домой, спешила к старушке. Мария Егоровна горевала об ушедшем раньше нее Алексее Павловиче, рассказывала Катерине о прожитых годах, показывала фотографии и сетовала, что у нее не оказалось ни детей, ни внуков.

– Не оставайся одна, деточка, обязательно надо иметь ребенка, посмотри, как я одинока.

В один из вечеров Мария Егоровна вышла к Катерине с большой шкатулкой из темного дерева.

– Катюшенька, я решила кое-что тебе рассказать.

Старушка достала из шкатулки кружевной платочек и развернула его. На свет появилось массивное серебрянное кольцо с камнем серо-голубого цвета, внутри камня словно росли веточки мха.