Оранж вскинула вверх свою винтовку, но теперь, вместо боевого клича «Убейте Божество!», она провозгласила:
– Свободу Нации!
И тотчас же солдаты, все как один, подхватили этот клич, и под сводами Глэйда, во всех его уголках загремело:
– Свободу Нации!
Юноши, подняв вверх оружие, дружно скандировали:
– Свободу Нации!
– Свободу Нации!
– Свободу Нации!
Рядом с Минхо стоял и выкрикивал эти новые слова Доминик. Рокси и Кит задорно смеялись. Садина, словно маяк, подняла вверх Книгу Ньюта.
Вся семья Минхо в унисон повторяла:
– Свободу Нации!
– Свободу Нации!
– Свободу Нации!
Все складывалось так, как надо. И, может быть, они смогут отправиться в небольшую поездку на берге, который он нашел в лесу?
Кое-какие дела остались нерешенными…
Глава 29. Объект А3
1. Айзек
Они шли и шли по длинным туннелям, волоча с собой припасы, предназначенные для Секвенсоров, пока наконец Фрайпан не прервал молчание.
– Говорю вам, эти гриверы наделены совершенно автономным сознанием, как и те, что жили в Глэйде…
Айзек посмотрел на старика, отметив для себя, что мыслями тот находится совсем в другом месте, далеко-далеко.
– Они убили столько людей!
Возглавлял их колонну Сиан. Они оказались в очередном туннеле, где стоял запах морского прибоя, разбивающегося о влажные камни, и Сиан, не поворачиваясь, бросил через плечо:
– Первые гриверы не были откалиброваны, и у них действительно было независимое сознание. Среди первых Секвенсоров, которые имели с ними дело, тоже были погибшие.
– Никто не способен ненавидеть их больше, чем я, – сказал Эррос, повернувшись к Айзеку, который не думал, что на свете есть человек, который терпеть не может гриверов больше, чем Старина Фрайпан, принадлежавший к Первым Глэйдерам.
– Все это какое-то безумие! – отозвалась Миоко. – Никто нам не поверит.
Но Сиан не утратил и доли своего оптимизма.
– Все так! Но с вашей помощью мы убедим Секвенсоров, как бы трудно это ни было. Что делать? Вера всегда конфликтует с неверием. А рассказать Сенату о том, что представляет собой внешний мир – это важнее, чем доставить им самое лучшее средство дли Исцеления. Наша благодарность вам не знает границ.
Слова Сиана звучали как молитва.
– А если они не поверят ни одному нашему слову? – спросила Джеки.
– А что, если нас запрут в каком-нибудь местечке… – прошептал Айзек на ухо Химене. – И мы не сможем оттуда выбраться?
Он уже потерял счет поворотам туннеля, а Фрайпан потерял палку, которой чертил линии на его полу. Не говоря уже о том, что он вообще казался потерянным для этого мира и мыслями пребывал где-то далеко.
– Надолго мы здесь не задержимся, поверьте, – проговорил Эррос, забирая у Айзека из рук тяжелую коробку. – Главное, помните: никакого негатива по поводу внешнего мира!
– Никаких войн, никаких шизов, никаких смертей! – отозвалась Джеки, не скрывая своего сарказма. – Ничего плохого не происходит! Мы все поняли.
– Они же не станут тестировать Фрайпана, верно? – спросила Химена.
Сиан и Эррос обменялись взглядами. Эррос усмехнулся:
– Тестировать?
Он покачал головой:
– Нет! Но они могут протестировать его терпение. Он же первый из Объектов группы А, вернувшихся домой.
Айзек не ожидал, что Сиан использует слово дом.
– Что вы имеете в виду? – спросил он.
– Я – Объект А3, – ответил Сиан, показав на свою собственную шею. – Вы же знаете, что у Фрайпана на шее тоже есть татуировка. Он принадлежит к группе А. То есть он является частью самой первой Последовательности. И это очень хорошо, что он с нами.
В туннеле постепенно стало гораздо больше света, хотя источник его был не виден.
Старина Фрайпан, волочивший ноги чуть позади Сиана, опирался на Джеки – палки своей он лишился, и девушка стала ему опорой. Айзек не ожидал, что в подземном туннеле будет настолько светло, но вскоре они уже шли в лучах отфильтрованного солнечного света, переливавшегося всеми цветами радуги.
Город Секвенсоров приближался.
2. Химена
La belleza perece en la vida, pero es inmortal en el arte.
Красота исчезает в жизни, но бессмертна в искусстве.
Релаксант, введенный Химене, все еще продолжал действовать, отчего открывшуюся перед нею красоту она созерцала через полуприкрытые глаза, словно во сне. Ей казалось, что она дома и лежит в постели, уютно устроившись под стеганым одеялом Абуэлы.
– Как здесь все ярко! – проговорила Джеки, прикрывая глаза ладонью.
Когда Сиан и Эррос сказали, что Секвенсоры живут под землей, Химена решила, что подземный народ, обитающий в темных пещерах, должен быть слеп – как, например, кроты, которых она видела, когда жила в деревне. Рожденному в темноте зрение без надобности…
Но, как только они приблизились к ярко освещенным помещениям, девушка поняла, что между кротами и Секвенсорами нет ничего общего. Выйдя на свет из темного туннеля, она вынуждена была прищуриться; все остальные из ее спутников прикрывали глаза руками, глядя из-под ладоней на город Секвенсоров.
– Что это за материалы? – спросила Джеки, показывая на прекраснейшие арки, украшенные декоративной лепниной и статуями львов, стоящих по углам.
– Подземные минералы, – отозвался Сиан, не уточняя.
– Минералы? – переспросил Айзек, посмотрев на Фрайпана.
Сиан же между тем, пройдя по туннелю с золочеными стенами, вывел их на террасу, откуда открылся вид на город, где зелени было больше, чем камня, из которого были построены самые замечательные здания. Искусственное солнце светило с потолка гигантской пещеры – далеко-далеко наверху. Внизу, на улицах, площадях и в парках города, застроенного невысокими домами, виднелись его жители.
– Ничего себе!
Других слов Химена найти не смогла.
– Это же…
Она повернулась к Айзеку и Фрайпану, но те стояли словно примерзшие к месту от удивления.
– Невероятно! – наконец, выдавил из себя Айзек.
Химена перегнулась через балюстраду террасы и, глубоко дыша, постепенно стала приходить в чувство.
– Этому городу больше века от роду, верно? – спросила она.
Сиан весь засиял от гордости – словно имел прямое отношение к людям, построившим это чудо.
– Нечто особенное, верно? – произнес он.
Но это было куда больше, чем что-то особенное! Это было что-то за пределами реальности.
Химена, глядя на Фрайпана, поймала себя на мысли: старик смотрит на все эти здания и парки и думает – а ведь это могла быть и моя жизнь, если бы, конечно, родители или ПОРОК или кто-то еще не решили продать мое детство и все мое будущее ученым, исследовавшим последствия Вспышки.
– Не удивительно, что они не хотят уходить, – пробормотала Джеки. – Здесь так хорошо!
– Я только что сюда попала, и уже тоже не хочу уходить, – сказала Миоко.
Сиан вывел всю группу на большую балконную террасу и, повернувшись к островитянам и Химене, произнес:
– Сенатор позволил нам выйти только на этот уровень. Мы не имеем права говорить ни с кем, кроме членов Сената, а сами Сенаторы будут задавать нам вопросы в Зале Конгресса. Только помните…
– Да помним мы, помним, – отозвалась Джеки. – Никакого негатива. Сколько раз будете напоминать?
– Дело не в том, что их может что-то испугать, – повернулся Сиан к Джеки. – У каждого Сенатора есть свой круг интересов, и любой из них может сыграть на негативе в свою пользу. Попробуйте сконцентрироваться на позитивной правде.
Правда найдет покой в могиле.
Правда не может оставаться в могиле!
Пораженная красотой подземного города, Химена уже не видела в Сиане и Эрросе каких-то случайно встретившихся им по пути психов. Более того, какая-то часть ее личности с удовольствием согласилась бы следовать их правилам. Но все-таки ей трудно было преодолеть свое внутреннее сопротивление их влиянию, которое она, несмотря ни на что, чувствовала всей душой.
