Вдруг шкаф слева от Сиана открылся и оттуда показалась рука.

Сиан и Эррос отпрянули, а Джеки бросилась к шкафу.

– О, господи! – воскликнула она почти на всю Аляску. – Миоко!

Айзек не мог поверить своим глазам. Но это действительно была Миоко. Опустив топор, он вместе с Джеки бросился обнимать ее. Надежды, которые он забаррикадировал на самом дне своей души, вновь стали оживать.

– Еще кто-нибудь здесь прячется? – спросил он.

– Нет, только я, – ответила Миоко и заплакала.

Сердце у Айзека упало. Другие же набросились на Миоко с вопросами.

– Как вы сюда попали?

– Где остальные?

– Что случилось?

Миоко, прерывая речь всхлипываниями, ответила:

– Остальные живы, но они не здесь. Сюда мы приплыли вместе с Богиней, а потом Нация… Ну, та, откуда родом Оранж и Минхо…

– Остатки Нации, – добавил Фрайпан.

– Точно! Именно они…

Нос у Миоко покраснел от слез, и она продолжила:

– Минхо и Оранж застрелили несколько человек, но тех, кто на нас напал, было слишком много.

Девушка рыдала взахлеб, и Айзеку пришлось приложить немалые усилия, чтобы разобрать ее речь.

– Садина и Триш все кричали, а я испугалась и спряталась. Потом всех увели, а меня не нашли…

Тело Миоко сотрясалось от рыданий. Джеки сжала ее в объятьях и отерла ей лицо и нос.

– Все в порядке, – шептала она. – Теперь все в порядке.

Айзек представил: то же самое говорили бы и делали миз Коуэн или Рокси, окажись они здесь.

Химена ногой поддела металлический цилиндр, вытолкнув его на середину комнаты. От удара, вероятно, была нарушена его герметичность, и он стал с шипением выпускать сжатый воздух.

– Осторожнее! – закашлявшись, предупредил Химену Сиан. – Там могут быть какие-нибудь транквилизаторы.

Но Хименой управляло неуемное желание громить то, что уже было обречено. Сиан продолжал кашлять, а Эррос, прикрыв лицо ладонью, нагнулся, чтобы прочитать то, что было написано на цилиндре.

– Это просто воздух, – сказал он. – Наверное, для какой-нибудь машины, которой нужен воздух под давлением.

И, отбросив цилиндр в дальний угол комнаты, он предупредил:

– И, все равно, поаккуратнее!

– О, господи! – воскликнула Миоко и упала на колени. – Это же…

– Осторожно! Здесь повсюду битое стекло! – крикнула Джеки и подняла Миоко на ноги. Но у той в руках уже оказалась небольшая книжечка.

– Эта книжка, наверное, выпала у Минхо из кармана, когда он дрался с солдатами, – сказала Миоко и, отряхнув поверхность обложки от пыли и мусора, передала книжку Айзеку.

– Что это? – спросил он, наскоро пролистав страницы и заметив, что они исписаны каким-то неизвестным ему кодом: почти все буквы были знакомы, но слов он не распознал. Он передал книжку Миоко.

– Это книжка Клеттер, – сказала она. – Мы нашли ее на корабле, когда плыли на Аляску.

– Дай-ка посмотреть! – сказал Сиан, фактически вырвав книгу из рук Миоко.

Та сделала шаг назад.

– Доминик нашел ее между досками на нижней палубе, но никто из нас не смог ее прочесть. Только некоторые слова.

– Очень полезная книга, – иронически произнес Айзек, ожидая, что Сиан скажет по поводу книги что-нибудь определенное, но на его лице не отразилось ровным счетом ничего.

– Это по-испански, – сказал Сиан брату. – Чертов язык, на котором говорить могла только Клеттер.

Эррос повернулся к Химене.

– Ты же можешь ее прочитать, – сказал он, подходя к ней вплотную. – Я слышал, как ты что-то бормочешь себе под нос, и как раз на этом языке.

Химене явно не хотелось иметь ничего общего с тем, что когда-то принадлежало Клеттер, но в голосе Эрроса сквозили угрожающие нотки.

– Ну-ка, читай! – резко сказал он.

Химена взяла книжечку и принялась листать ее страницы – как это делал до нее Айзек. Она надеялась, что Клеттер не была настолько тупой, чтобы в деталях описывать то, как она убила мать Химены и остальных членов команды, хотя Химена и имела право знать это. Но если Клеттер и описала то, как она отравила и расстреляла команду своего корабля, после того, что Айзек узнал об этой женщине, он сомневался, что ее версии событий можно было бы доверять.

Эррос и Сиан встали за спиной Химены, в то время как она пыталась читать судовой журнал. Ее губы беззвучно шевелились, а глаза скользили по страницам.

Рядом с ними взад и вперед нервно ходила Миоко.

– Мы должны узнать, куда солдаты из Остатков Нации забрали Садину, Триш, Доминика и всех остальных.

– Но как? – спросил Айзек. – Мы даже не знаем, с чего начать.

Его терзали смешанные чувства: с одной стороны, он был рад, что его друзья живы, а с другой, он боялся, что, несмотря на это, они пребывают в страшной опасности.

Сиан покачал головой.

– Неважно, куда они их увезли, – сказал он. – Остатки Нации не любят слишком долго держать военнопленных.

– Так они их отпустят? – спросила Миоко с такой простодушной надеждой в голосе, что слышать это было невыносимо.

Химена вздохнула с таким видом, как будто вновь собралась напомнить Айзеку о дикой наивности островитян, но теперь, впервые с момента своей с ней встречи, он был готов согласиться. Она оторвала глаза от книги, посмотрела на Айзека, и ее взгляд оказался красноречивее всех слов. Она знала, что имеет в виду Сиан.

– Так они их отпустят? – вновь спросила Миоко.

Айзек посмотрел в глаза Фрайпану и увидел там точно такое же выражение, как и в глазах Химены. Он тоже знал, что имеет в виду Сиан. Но Айзек не был в состоянии предать свое сердце и заявить об этом громко и открыто. Садина и остальные были обречены.

Айзек пережил утрату всей своей семьи. Но утрату Садины ему не пережить.

Пожалуйста! Только не Садина!

Он не мог ее потерять.

Сирота не знает своей матери. Сирота не имеет имущества. Сирота не обладает ни малейшей властью.

Единственный способ, которым Сирота может продвинуться в жизни, это пройти обряд инициации и стать Младшим среди Несущих Скорбь, но даже будучи совсем юным солдатом, он, глядя на Скорбящего Глейна, отказался от мысли стать одним из них. Младшие среди Скорбящих во всех отношениях были гораздо слабее, чем самые молодые солдаты. И происходило это потому, что, получив власть, они уже никуда не стремились – в отличие от того же Скорбящего Глейна, который формы не терял, и власть свою употреблял должным образом – наказывал провинившихся, поощрял… Впрочем, Скорбящие не поощряли никого и никогда.

Сирот обучали сражаться, защищать Нацию и, когда придет пора, быть готовыми убить Божество.

Солдаты Остатков Нации вытолкали Минхо из берга, и тот, посмотрев вокруг, почувствовал облегчение – бросать в Ад его не собираются. С другой стороны, в нос ему ударил запах серы и пепла, запах горящей плоти. Минхо хорошо знал этот запах, но о нем предпочитал не думать.

Подняв голову, он постарался осмотреться. Армия солдат Остатков Нации разожгла сотни костров временного лагеря, который был устроен на развалинах Города Богов и простирался на несколько миль. Снайперы засели на крышах более-менее целых домов, повсюду были установлены блокпосты и наблюдательные пункты. Солдаты, привезшие Минхо и находящуюся почти без сознания Оранж, радостно выволокли их из берга и потащили в лагерь, чтобы те предстали как предатели перед Несущими Скорбь.

Минхо уже не пытался драться и вырываться из рук своих конвоиров: количество солдат, заполонивших разрушенный город, убедило его в том, что он потерпел поражение, и сопротивление бессмысленно. Вывернув голову назад, он попытался определить, вывели из берга Рокси с островитянами или нет, но ничего не увидел.

– Приветствуем вас, Скорбящий Айес! – проговорил один из солдат. Бросив тело Минхо на землю перед Скорбящим, солдаты тут же ударили его ногой в спину, чтобы тот встал лицом к их командиру. Подняли они и Оранж, ударами склонив ее тело к поклону.