Он не сразу заметил Александру, которая, укрытая складками мантии, лежала в углу клетки.

И вдруг волна радости поднялась в его душе.

У него появился план!

В его распоряжении была одна из Ипостасей Божества, Богиня (или та, кто выдавал себя за Богиню). А именно ради уничтожения Божества прибыли на Аляску Остатки Нации.

Два толчка, тряхнувшие днище берга, отвлекли Минхо от размышлений. В полете такие толчки происходят только в том случае, если берг, готовясь к посадке, выпускает шасси. Замедлилась и скорость полета.

– Оранж!

Минхо попытался привлечь внимание девушки.

– Мы не летим в крепость!

Но покрытое синяками лицо Оранж оставалось по-прежнему безжизненным. Сердце Минхо забилось быстрее, он посмотрел на солдат, которые готовились к посадке. Куда же мы подлетаем? Минхо готовился к тому, чтобы оказаться в крепости и подвергнуться истязаниям. А все это, как видно, откладывается?

– Что происходит? – прошептал сидящий рядом Доминик. – Мы садимся?

Он вопросительно посмотрел на Минхо, но у Сироты не было ответа на его вопросы.

Минхо хорошо знал правила, работающие в Аду. Знал, как будут действовать, шаг за шагом, Несущие Скорбь, как только он попадет в их лапы. Знал, что они будут говорить, что делать. Знал он и возможные варианты побега, хотя в успехе такового серьезно сомневался.

Но берг, наконец, сел. И, пока к ним не подошли солдаты, Минхо успел сказать Рокси и островитянам самое важное, что сейчас имело значение:

– Молчите. Даже не думайте шептаться. Сидите, опустив головы.

И, глянув на Садину, сказал, обращаясь к ней:

– Что бы ни случилось, не кричи и не плачь. Именно этого они и ждут.

Высокие остроконечные деревья покрывали почти весь остров, а потому Сиану пришлось сесть в миле к югу от здания Виллы, которое он рассматривал с воздуха. Они пошли к Вилле пешком, оставляя в снегу глубокие следы, края которых сразу же подтаивали.

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Джеки.

Было холодно, и Химена шла, прижав руки к голой коже в тех местах, где ее не прикрывала рубашка, часть которой она оторвала, чтобы забинтовать рану на ноге Айзека. Тот посмотрел на свою повязку, пропитанную кровью.

– Нам туда! – показал вперед Сиан, сверившийся с каким-то прибором, который он вытащил из кармана. Было темно, но разливавшийся по небосклону свет Северного сияния позволял видеть по крайней мере на несколько шагов вперед. Эррос обламывал нижние ветви деревьев, пока рукой не задел какую-то проволоку.

– Что за…

Треск веток заставил их замереть и поднять глаза вверх – всех, кроме Фрайпана, который сделал пару шагов назад. Хрустящие ветки напомнили Айзеку о гривере, которого он видел на Вилле, но на сей раз это был не гривер: три топора, вращаясь, со свистом прилетели сверху и упали в снег, никого не задев.

– Вот он, Дьявол Вспышки! – проговорил Сиан и потуже затянул шарф на голове.

– Едва не отрубили мне левую руку! – крикнул Эррос. – А это – моя рабочая рука! Я же левша!

Перед тем, как осмотреть топоры, торчащие ручками из снега, он внимательно посмотрел по сторонам, после чего сказал:

– Идем! Мы же не можем останавливаться на каждом шагу, верно?

Айзек повернулся к Фрайпану.

– Он прав, – сказал тот. – Когда мы подойдем поближе, люди на Вилле увидят, что мы им ничем не угрожаем. Может быть, они знают, как долго еще продлится эта война?

Айзек взял в руки один из топоров. Он мог бы забыть многое, но то, что он кузнец, забыть не мог, а потому по достоинству оценил мастерство, с которым были изготовлены эти орудия убийства. Маленькие, но острые. Он протянул топор Фрайпану – на всякий случай. Поднял два остальных топора, один из них передав Джеки. Последний оставил себе, подвесив его в петле на поясе так, чтобы, в случае чего, не пораниться вновь.

– Пригодится, если мы встретим гриверов, – попытался он пошутить.

По правде говоря, этой Вилле он доверял меньше, чем той, на которой осталась миз Коуэн, и хотел быть готовым ко всему. Даже к встрече с гриверами.

Черные крашеные двери Виллы были настежь распахнуты, а битое стекло валялось повсюду. Смысла вежливо стучаться в дверь не было никакого.

– Что-то здесь пошло не так, – прошептал Айзек, обращаясь к Джеки.

Несмотря на то, что это было единственное строение на острове, вся сцена напомнила Айзеку те места, куда он и Джеки попали перед тем, как их похитили, а Клеттер убили. Если у страха есть запах, то Айзек ощущал его присутствие на входе в разгромленную Виллу.

– Думаешь, будут еще топоры? – спросила Джеки, разглядывая коридор, усыпанный битым стеклом.

– Нет, тут что-то другое, – сказал Айзек и обратился к подтянувшемуся Фрайпану:

– Вам запах не кажется странным?

– Пахнет…

Старик сделал глубокий вдох.

– Пахнет соснами и дымом, – сказал, наконец, он. – Почти как дома.

Айзек знал, что идти внутрь небезопасно, но Химена уже бесстрашно направилась в дом вслед за Сианом и Эрросом. Джеки последовала за ней, а позади нее, аккуратно ступая по разбитым стеклам, двинулся Айзек.

В каждой комнате висели черные шторы. Некоторые из них прикрывали окна, другие – оборудование. Сиан и Эррос внимательно заглядывали под каждую.

– Кому понадобилось строить Виллу так далеко? – спросил Айзек, входя в первую комнату и стараясь ничего не трогать. Эта Вилла была точной копией той, с которой они сбежали.

Он повернулся и встретился глазами с Фрайпаном, который, пройдя через дверь, разглядывал стоящие в стеклянных шкафах колбы и мензурки, а также научное оборудование.

По лицу его было разлито разочарование. Все, как и в прошлый раз. Разве что нет стеклянного бокса в центре зала, да гривера с его иглами. По крайней мере, отсутствует это чудовище! Но Айзек не успокоился: он был весь внимание, и изо всех сил прислушивался к возможным постукиваниям и поскрипываниям – не появится ли в дверях этот безумный механический зверь?

– Да, точь-в-точь как та, – сказала Джеки, заглянув под полотняную штору. – И оборудование то же самое. Только зачем было тащить его так далеко?

Химена, пнув кусок стекла кончиком башмака, предположила:

– Мне кажется, кто-то намеренно разрушил все, что здесь было.

– Интересно, как давно люди ушли отсюда? – спросил Сиан и провел пальцем по поверхности стеклянного шкафа. – Судя по отсутствию на стекле пепла от пожара, относительно недавно.

– Странно то, что, уходя, они не подожгли ее, – проговорил Эррос, открывая и закрывая шкафы.

– Нашел что-нибудь? – спросил его Сиан, и Эррос отрицательно покачал головой.

Айзек не знал, печалиться ему или радоваться оттого, что Вилла пуста. Его пугала сама мысль о пожаре. А также о том, что могло произойти с его друзьями. А вдруг Садину, если она жива, держат заложницей где-нибудь на другой аляскинской Вилле, заставляют есть этот черствый пресный хлеб и терзают гриверами? Он не знал, что может быть хуже!

– Ну, и что мы будем делать? – спросил Айзек Фрайпана.

Вдруг Химена поднесла палец к губам – даже на острове этот жест мог означать лишь одно: заткнись, Айзек!

Айзек вслушался в тишину. Страх принялся терзать его; воображение разыгралось и слетело с катушек.

– Это, наверное… – начал он.

– Заткнись, Айзек!

Сзади, за спиной раздались шорох и постукивание.

Айзек повернулся, чтобы лицом к лицу столкнуться с чем-то, в чем он не хотел узнать гривера. Но в коридоре, ведущем от входной двери, никого и ничего не было.

– Слишком темно, – проговорил он, чувствуя, как стук его собственного сердца закладывает ему уши, мешая слышать, что происходит. Развернувшись лицом к возможному источнику звуков, он поднял топор. Даже если появится гривер, этой железной уродине будет противостоять железо. Айзек намеренно прикрыл своим телом Фрайпана – хватит со старика всяческих гриверов!