Ради Оранж.

Ради Скелета.

Ради избитого до полусмерти бедняги Кита. Интересно, выжил он или же умер?

Он посмотрел на Александру, и кулаки его сжались. Она лежала в углу, закрыв глаза. Как она похожа на полевую крысу! Чтобы убить ее, достаточно было нанести ей два удара. Но, как только он подумал об этом, последние солдаты забрались в берг и задраили люк.

– Быстрее! – крикнул один из них, за шиворот втаскивая внутрь Доминика и швыряя его в клетку, прямо на лежащую в углу Александру.

Минхо разжал кулаки.

Las desgracias nunca vienen solas. Пришла беда – отворяй ворота! Химена отлично знала эту поговорку. Как жаль, что она так часто оправдывает свое значение! Устроившись поудобнее, Химена выглянула в иллюминатор. Карлос уже наверняка добрался до деревни и теперь ищет ее, чтобы спустить на нее собак за то, что она натворила на Вилле. Конечно же, скажет он, тем, что она наделала там, она навлекла страшную опасность на собственную мать и на Мариану. Правда, Карлос не найдет Химену. Ни под стеганым одеялом в доме Абуэлы, ни в других уголках ее дома. Да и не знает он, что и Мариана, и то будущее, которое они для себя планировали – все кануло в Лету. А Абуэла не сможет места себе найти от беспокойства, хотя, конечно, ее способность к внутреннему видению и поможет ей не принимать слишком близко к сердцу то, что попытается рассказать ей Карлос. И, тем не менее, Химена сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони.

Она посмотрела на Айзека, который, пребывая, как видно, в глубоком отчаянии, привалился безвольно к стенке берга. Как все-таки слабы эти островитяне! Жизнь Химены была чередой безвозвратных потерь, но она не ломалась, а стремилась, не останавливаясь, двигаться вперед и вперед. Хотя теперь все тело Химены – от головы до кончиков пальцев на ногах, дрожало от незнакомого доселе предчувствия.

Ее внутреннее видение говорило: приближается нечто, хуже чего не бывает! Просто не может быть! Algo mucho peor.

Чтобы успокоиться, Химена принялась растирать ладони. Но это не помогло. Жаль, что Абуэла ничего ей не рассказывала о такого рода предчувствиях, и теперь ей придется рассчитывать только на себя. Закрыв глаза, она принялась на ощупь пробираться к креслам пилотов, представляя, что сказала бы ее бабушка, окажись она здесь.

Боль ведет к смерти.

Где есть смерть, есть и возрождение.

Химена выглянула из головного иллюминатора и увидела слабые отблески Северного сияния, полускрытые дымом пожара. Следующий остров! – кричало ее внутреннее видение, кричало даже громче, чем она могла расслышать. За все ее шестнадцать прожитых лет ей не приходилось сталкиваться с такими последствиями работы ее внутреннего видения.

– Сюда! – показала она на маленький фьорд, едва различимый сквозь дым. – Нам нужен следующий остров.

– Откуда ты знаешь? – спросил Эррос, но Химене не хотелось ничего объяснять.

– Сажайте! Спустите островитян на землю, и я покажу вам, где искать Секвенсоров.

Сложив руки на груди, Химена почувствовала, как отчаянно колотится ее сердце.

– Здесь слишком густые деревья! Можно повредить берг, – сказал Эррос Сиану. – Помнишь, как садились в прошлый раз?

– Помню, конечно, – отозвался Сиан, продолжая барражировать над островом.

Химена чувствовала, как, подчиняясь ритму сердцебиения, пульсирует кровь в ее голове. Ей казалось, что, если они не приземлятся здесь и сейчас, ее интуиция поднимет бунт против тела и взорвет каждый ее кровеносный сосуд, а терзающее ее внутреннее видение стало таким болезненным, что говорило: если она ему не подчинится, случится нечто ужасное!

– От этого зависит жизнь Секвенсоров! – проговорила Химена. – Сажайте берг! Пожалуйста!

Она не кричала, не бросалась на Сиана, как это делал Айзек. Она просто тихо и устало сказала то, что должна была сказать.

Сиан посмотрел на брата.

Тот, отбросив волосы со лба, покачал головой:

– Черт бы меня разобрал, но мне кажется, что я ей верю.

Пульсация в голове Химены поутихла.

– Хорошо! – сказал Сиан. – Вижу площадку. Там, кстати, еще есть и укрытие.

Он принялся орудовать кнопками и рычагами на приборной доске.

– Выпускаю шасси. Готовимся к посадке! Сейчас будете на земле.

Напряжение в теле исчезло, и Химена с облегчением вздохнула. Чем бы ни встретил их этот остров, он будет шагом на пути к Секвенсорам. Глянув через плечо, она посмотрела на Фрайпана и Джеки, которая успокаивала Айзека. Пока они вместе, у них все будет хорошо. Она же так и не знает, что ее ждет впереди. Островитяне помешали ей исполнить план по уничтожению всех Вилл, которые только есть, и теперь ей приходится на каждом шагу врать, чтобы помочь им добраться до своей цели. А потом они, в придачу, еще ее во всем и обвинят, если их план не сработает! Она положила ладонь на нож, на чехле которого ее мать вышила орла, символ истины. Ее внутренний взор становился все более и более отчетливым и ярким.

Правда – это оружие.

Правда останется сокрытой.

Правда – это оружие.

Открой правду!

Сиан приблизился к земле, выискивая площадку для посадки, а то, что он признал за укрытие, постепенно обретало более ясные очертания. Химена уже видела черные крашеные двери.

– Это Вилла? – спросила она Эрроса.

Братья, прищурившись, вгляделись в поверхность острова, после чего берг пошел на посадку, выбрав в качестве площадки ровное место, очевидно, предназначенное для каких-то построек.

– Возможно, – сказал Эррос Сиану.

Остальные пассажиры берга встали, пытаясь понять, что принесет им посадка – удачу или беду. Сиан, размотав красный шарф, укрывавший его шею, по какой-то причине замотал им голову.

Химена припала к иллюминатору.

– Это здесь. Вне всякого сомнения.

– Ну что ж, – проговорил Сиан, сажая берг на площадку. – Здесь нам еще бывать не доводилось.

И, посмотрев на брата, он улыбнулся.

Сироты чаще, чем все прочие люди, думают о смерти.

Сирота по имени Минхо думал о своей смерти следующее: она не будет быстрой.

Сидя в клетке на борту берга, превращенного в тюрьму, Минхо надеялся, что постарается получить максимум от каждой минуты долгого полета до Небраски, где его отправят в Ад, на самый нижний уровень крепости Остатков Нации. Его легкие горели от боли, но он знал, что еще более острая боль ждет его по прибытии на место, и этой, теперешней болью он будет наслаждаться.

– Какие планы? – спросил Доминик шепотом.

У Минхо был лишь один план.

– Драться.

Доминик кивнул:

– Я боялся, что именно так ты и скажешь.

– Что с нами будет? – спросила Садина. В глазах ее стоял ужас, а у солдат Остатков Нации есть правило: чем больше ужаса они увидят в глазах жертвы, тем медленнее они будут ее убивать. Этим чудовищам нравится наблюдать за страданиями пленников. Поэтому на вопрос Садины Минхо просто покачал головой. Ему, конечно, следовало больше времени посвятить подготовке каждого члена группы, но он никогда не мог себе представить, чтобы Остатки Нации действительно напали на Санкт-Петербург с целью уничтожить город и его Божество, хотя они десятилетиями тренировали Сирот, готовя их к этой войне. В течение всех этих десятилетий, если Сироты и покидали город, то только тогда, когда их, как и Минхо, сбрасывали со скалы. Но даже в этом случае они всегда возвращались.

Все, за исключением Минхо.

Он никогда не хотел вернуться. А потому их пленение и полет в Небраску были для него ударом вдвойне. Минхо посмотрел на тех, о ком он привык заботиться и кого привык ценить. Доминик… Его наверняка замучают голодом. Садина… Ее убьют первой, потому что она, не переставая, плачет. Рокси… Уж она-то нисколько не заслужила того, что происходит! Оранж… Ее Минхо жалел более всего, потому что ее палачи будут неделями удерживать ее в Аду на грани, отделяющей жизнь от смерти, пока она не станет умолять своих мучителей прикончить ее.