Айзек прошептал Джеки на ухо:

– Ну, то, что она говорила про похороненных, про каких-то чужаков. Это что-то вроде заклинания, я думаю.

– Вы оба специально учились этому? – спросила Химена, чувствуя себя в фокусе многих взглядов, в том числе и взглядов давно ушедших из жизни собственных предков.

Эррос пожал плечами:

– А чему тут учиться. Каждая мысль имеет свою частоту.

– Пожалуйста, поподробнее! – произнес Фрайпан и пересел поближе.

Сиан глубоко вздохнул и кивком головы пригласил Химену вернуться к костру и сесть, что она и сделала, поскольку ноги у нее были как тесто для эмпанады и едва ее держали. Кроме того, несмотря на то, что ярость по-прежнему кипела в ее груди, заставляя бежать отсюда как можно быстрее, внутренний голос настойчиво советовал Химене остаться и выслушать то, что скажут Сиан и Эррос.

– Вспышки не только оказали влияние на Землю, – проговорил Сиан. – По очевидным причинам изменилось вообще все. Но…

Он сделал паузу, и вступил Эррос:

– Вы никогда не задумывались, отчего ПОРОК учредил такие сложные ритуалы, относящиеся к работе мозга…

Сиан вторгся в разговор:

– Аккуратнее! Речь идет об их мозгах, их головах. Большая разница!

– Хорошо!

Эррос сделал очередную попытку:

– Головах… Глэйдеров.

Услышав слово «Глэйдер», Джеки, Айзек и Химена посмотрели на Фрайпана.

Тот откашлялся и произнес:

– Что характерно, ритуалы были ежедневными.

Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием сучьев в огне костра. Химена лучше большинства понимала, через что прошел Фрайпан.

– Простите, – произнес Сиан. – Мы не знали…

– Ничего! – отозвался Фрайпан. – Мне нечего скрывать. Может быть, я и стар, но я еще не спятил. Во всяком случае, пока.

Сиан подбросил в огонь еще сучьев и сказал:

– У самых первых Глэйдеров были способности к телепатии…

Фрайпан кивнул:

– У Томаса. У него стоял особый имплант. Мне кажется, такие штуки стояли у всех, хотя никто их не находил.

Сиан же продолжил:

– ПОРОК хотел построить картину того, каким образом Вспышка изменила работу мозга, и понять, как она преобразует мысль в электромагнитные волны конкретной частоты.

– Мысль в волны конкретной частоты?

Химена повторила последние слова Сиана. Они самопроизвольно соскользнули с кончика ее языка – без всяких усилий с ее стороны. Эти слова были более увесисты и надежны, чем орел, сидящий на ветвях дерева. Слова основательные, дающие ясное понимание того, что происходит. Мысль как волна конкретной частоты! Почему она раньше этого не понимала? От волнения мурашки побежали по коже ее спины.

– Частоты? – повторила Джеки последнее слово с таким видом, словно оно никогда не входило в ее лексикон.

– Звуки. Вибрации. Чувства, – повторила Химена специально для Джеки, явно иронизируя над ней. – Во всем этом есть смысл.

Она и сама подходила к этой идее, но не была способна продумать ее до конца и как следует сформулировать. Теперь же все стало более чем очевидно. Своим внутренним видением Химена опознала и приняла эту идею.

Огонь трещал на своей собственной частоте.

Понимание было волной определенной частоты.

Ярость – иной волной, но тоже со своей частотой.

Заговорил Эрос:

– Люди из ПОРОКа думали, что мысли в волны определенной частоты преобразует Вспышка, хотя это было не так! Мысли всегда существовали как электромагнитные волны определенной частоты.

– После Вспышки их стало проще принимать, – добавил Сиан. – И понимать.

Химена посмотрела на свои руки. Волоски на левой руке топорщились, как это происходило всегда, когда она получала доказательства того, что ее предвидения подтвердились. Но, несмотря на это, ей не хотелось верить в то, что братья рассказывали про ПОРОК. Она не верила сказкам про этот проект так же, как не верила разговорам про Анну Клеттер и тех, кто работал на Вилле. У двоих незнакомцев, которые сидели возле костра, явно были какие-то планы, и они отчаянно хотели их реализовать. А вот что это были за планы, Химена пока не знала.

– Откуда вы так много знаете про ПОРОК? – спросил Фрайпан, и это действительно был вопрос вопросов. Всю свою жизнь Химена слышала, как взрослые – от Анны Клеттер до Абуэлы – говорили про ПОРОК. Но что крылось за этим словом, оставалось тайной.

– Мы знаем это, – ответил Сиан, очищая сковороду от остатков рыбы, – потому что участвовали в уничтожении Программы Оперативного Реагирования на Общемировую Катастрофу, то есть сокращенно – ПОРОК.

Он замолчал. Костер шипел и потрескивал. Вокруг стояла оглушительная темнота.

– Да, – продолжил Сиан. – Именно мы уничтожили ПОРОК.

Преданность порученному делу входила в круг обязанностей солдата.

Минхо поднялся на борт. Вся его команда сгрудилась на палубе.

– Ну, и как у нас дела? – спросил Доминик, подойдя к Минхо вплотную.

Минхо же, не обращая на него внимания, проходя, кивнул Оранж. Это был жест, который Сироты Остатков Нации использовали, когда хотели предупредить друг друга о ждущей их впереди опасности. Оранж положила свою винтовку перед собой и стрельнула глазами в сторону Александры.

– Все хорошо? – спросил она.

Минхо кивнул:

– Да! С рулем все в порядке. Не так, как хотелось бы, но, думаю, с ним мы доберемся, куда нам надо.

– Вот как? – прошептал Доминик. – А как же …

Минхо перебил его:

– Мы готовы.

Ему нужно было понять, что знает Александра про Великого Магистра. Затем, когда островитяне примут окончательное решение, он воспользуется бергом и всех вывезет. Доминику он пока не скажет, что увидел в лесу – слишком многое придется объяснять. Минхо даже не был уверен, поверит ли ему Оранж, если он поведает ей, что так называемое Божество убило человека, Великого Магистра, предводителя Остатков Нации. С другой стороны, он чувствовал непреодолимое желание здесь и сейчас все рассказать островитянам, не откладывая дела в долгий ящик.

– Отлично! – проговорила Александра. – Можем плыть.

Она повернулась к Минхо, и он увидел, что ее лицо совершенно бесстрастно – точно с таким выражением она посмотрела на него после того, как прикончила Великого Магистра.

– И, чем быстрее, тем лучше, – сказала Рокси и показала рукой за поворот, где все более явственно виделись сполохи огня и откуда поднимались клубы дыма. Это был настоящий огненный апокалипсис, и он напомнил Минхо о печах на южной окраине города, где жили Остатки Нации. Они никогда не хоронили тела нарушителей границы, как поступили с командой Клеттер островитяне. Остатки Нации сжигали мертвецов и принадлежавшее им когда-то имущество – по крайней мере, то, которое не представляло никакой ценности. Минхо, когда служил Остаткам Нации, так часто волочил тела к южным печам, что запах сгоревшей плоти навсегда запечатлелся в его памяти – как привкус от какого-нибудь слишком насыщенного специями блюда. Несмотря на то, что с момента его пребывания в крепости Остатков Нации прошло немало времени, и их разделяли обширные просторы леса, Минхо все еще нес в себе эти воспоминания, от которых пытался избавиться, но, как видно, тщетно.

– Ну что, отплываем? – спросил он Доминика. – Якорь поднимешь?

– Да, сэр, – совершенно по-идиотски ответил тот.

Долгое время Александра не могла откашляться – сверх меры надышалась дымом от пожаров. Она сглотнула поднявшуюся из бронхов мокроту – ох, до чего же неприятно!

– Нет, дорогуша! Лучше уж выплюнуть! – посоветовала Рокси.

– Простите?

Никто не смел до этого советовать Богине, что ей делать. Александра подняла подбородок так, чтобы можно было посмотреть на Рокси сверху вниз.

– Я имею в виду дым! Вы, наверное, наглотались дыма, когда убегали, – сказала Рокси, помогая одному из островитян поднимать якорь. – Нужно выплюнуть, а то мокрота забьет дыхательную систему.