– Тогда отправляйтесь туда сами! – крикнул Сиан, и лицо его стало почти таким же красным, как и его шарф. – Вы должны понять, что там происходит, перед своим очередным голосованием. Вы не имеете права отнимать у ваших детей право на нормальную жизнь, ничего о ней не зная. Изучите все досконально и дайте им шанс все решить самим.

Сиан сделал паузу и продолжил:

– Нельзя строить будущее на страхе. Именно страх разрушает…

Эмоции переполняли Сиана.

– Нет ничего более разрушительного, чем страх и ложь!

– Мы обсудим вашу просьбу, – сказал Сенатор Тоув, подняв руку.

– Если бы вы спросили людей, – произнес Эррос, вновь приблизившись к столу, но на этот раз говоря более спокойным тоном, – они сами бы выбрали, что им делать.

– Я сказал, что мы обсудим вашу просьбу, – сказал Сенатор Тоув и нажал на столе маленькую кнопку, после чего раздался звонок – более громкий, чем ожидала услышать Химена.

– Итак! – продолжил Тоув. – Есть ли у наших гостей еще вопросы перед тем, как мы приступим к транскрибированию?

Эррос посмотрел на Сиана. Тот кивнул и повернулся к Фрайпану.

– Да, Сенатор! – сказал он. – Мы просим позволить Фрайпану ознакомиться со всеми имеющимися в вашей библиотеке данными по всем участникам экспериментов, а также их родственникам, которые принадлежат к Объектам группы А.

Он крутил в руках кончик шарфа.

– Это – меньшее, что мы можем сделать, чтобы оплатить ту жертву, которую он принес много лет назад, – сказал он.

– Самое меньшее, – кивнул его брат.

Один за другим члены Сената и главы Уровней отвели взгляд от Сиана и, опустив глаза, уставились на свои собственные руки. Хотя ни один из них еще не появился на свет, когда Фрайпана, оторвав от семьи, сделали участником эксперимента, даже Химена понимала, что они обязаны хотя бы частично загладить давнюю вину Секвенсоров перед стариком.

Наконец, Сенатор Тоув кивнул головой. Одна из женщин, членов Сената, вскочила с места и направилась к дальней полке, заполненной толстыми черными книгами. Вытащив громоздкий, переплетенный в кожу том, она со стуком положила его перед Фрайпаном.

– Можете изучать его так долго, как вам понадобится, – сказала она. – Единственная просьба – вернуть его сюда, в библиотеку Родословных.

Посмотрев на обложку закрытой книги, Фрайпан прочитал вытесненные на ней слова:

– Группа А. Результаты экспериментов.

И, поклонившись, поблагодарил Сенат.

Химена, прищурившись, окинула взглядом полку, с которой Сенатор сняла книгу, и прикинула, сколько их там еще. Оказалось, что более двадцати. Да, ПОРОК был по-настоящему порочен. Сомнений в этом не оставалось.

– Ну? – спросил Айзек, посмотрев на Фрайпана.

– Открывайте! – произнесла Джеки, нежно пожав руку старика. Позади нее стояли Айзек и Миоко, с нетерпением ожидающие момента, когда Фрайпан раскроет перед ними страницы реальной истории Группы А. Не удержала своего любопытства и Химена, вместе с остальными склонившаяся над книгой.

На первой странице были помещены фотографии подростков, под каждой из которых стояли цифры. Фрайпан касался пальцами каждой из них, а на него смотрели Объекты группы А. Наконец рука старика добралась до фото, с которого на него взглянула свежая веснушчатая физиономия. Это была его собственная юношеская версия, его прошлое, которое так и не стало настоящим.

Громко скандируя новый лозунг, солдаты Нации бросились наверх, в Город Богов. Они собирались найти Несущих Скорбь, которые с младых ногтей держали их в качестве рабов, лишая нормальной человеческой жизни. Минхо надеялся, что солдаты разделаются с последними следами прошлого перед тем, как он поведет их к миру, который они заслужили. Понятно, весьма относительному миру! Но эти люди, по крайней мере, заслужили свободу и возможность распоряжаться ею по своему, а не чужому, усмотрению. Заслужили – все и каждый из них!

Выступая перед солдатами, Минхо истратил все свои силы, и теперь нуждался хотя бы в минуте отдыха. Более того, он пока не был готов поменять безопасный и уютный Глэйд на верхний мир, изуродованный войной. Он был истощен, вымотан до основания, и каждый новый вдох давался ему труднее, чем предыдущий.

Оранж встала на колени рядом.

– Держись! Кит сейчас принесет пакет первой помощи, а может, доставит и доктора.

Минхо кивнул, поблагодарив ее взглядом.

Рядом вырос Доминик.

– Привет, дружище! – сказал он. – Нам предстоит еще много работы. Поправляйся поскорее.

– Очень много, – согласно кивнула Рокси, стоящая рядом.

Садина вздохнула:

– Но как мы можем что-то делать, если наш корабль сгорел, и теперь мы надолго здесь застряли?

Доминик неожиданно всплеснул руками и заорал:

– А берг! Там же в лесу есть берг!

Да, этот парень научился запоминать важные вещи, подумал Минхо с улыбкой.

– Берг? В лесу? – переспросила Рокси, потирая запястья.

– Минхо нашел его, когда следил за Александрой.

Доминика нисколько не беспокоило то, что вокруг мельтешили Пилигримы, которые, попав в Глэйд, святое для них место, отправляли свои странные ритуалы.

Садина с надеждой посмотрела на Минхо.

– Так ты отвезешь нас к моей маме и нашим друзьям?

Минхо кивнул. Он знал, что Айзек будет ждать его в условленном месте на берегу – там, где они, попрощавшись, разбились на группы. Айзек заставил Минхо пообещать, что они встретятся там, даже если все пойдет наперекосяк, и все это время Минхо знал, что так и случится. Нет, наперекосяк пошло отнюдь не все, но их встреча, в любом случае, неизбежна.

– Обещание есть обещание! – сказал он и закашлялся. Немного крови выступило на его губах. Он закрыл глаза и позвал:

– Садина!

– Да?

– Можешь мне кое-что прочитать из своей книги?

– Конечно! Я даже знаю, что.

Садина откашлялась и, найдя нужную страницу, начала читать:

Даже тогда, когда тьма наполняет мое сознание, когда в душе моей начинают клубиться черные гнилостные облака, а я вдыхаю смрад умирающего мира и кровь в моих венах начинает отливать раскаленным пурпуром – покой поселяется в моей душе, стоит мне подумать: у меня были друзья, и я был им верным другом.

И это – то, ради чего стоит жить.

Это – то, ради чего мы живем.

Наконец, Айзек вышел к полосе деревьев, окаймляющих берег. Последний шторм нанес множество мусора, повалил деревья, но Айзек нашел среди них ствол, на котором однажды вырезал ножом слова, одинаково важные для него и Садины. Он сел и ножом, который подарил ему Минхо, почистил углубления в дереве.

Подошла Химена.

– Что это значит? – спросила она.

Потерев ладонью грубо вырезанные слова, она села рядом с Айзеком.

– На воде и в небесах. Мы с Садиной говорили это друг другу, когда были маленькими и когда что-нибудь друг другу обещали.

Айзек посмотрел на синее море, которое на горизонте соприкасалось с голубым небом. Разные, по сути, пространства, но друг без друга не могут! Садина уплыла отсюда на корабле, а он прилетел сюда на берге. Он, следовательно, выполнил свое обещание. Выполнит и она. Айзек знал, что совсем скоро Садина вернется на этот берег. Он знал!

Химена также смотрела на океан.

– Когда я была маленькая, я тоже хотела, чтобы мы жили на берегу моря.

– Вот как?

Айзек ждал, что Химена вот-вот скажет что-нибудь особо значительное и, может быть, даже на другом языке, но она просто смотрела на море, и в глазах ее царили мир и покой.

– И что, никакого внутреннего видения? – спросил он.

Химена покачала головой.

– Совсем ничего? – поинтересовалась Джеки, подошедшая с охапкой пальмовых листьев и валежника для костра.

– Подожди! – отозвалась Химена. – Я просто думаю. Здесь очень хорошо – волны гуляют туда и сюда, словно это сама Земля дышит. Мне кажется, Секвенсорам здесь понравится.