Трижды моргнув, Александра вошла в вечный и бесконечный Глэйд Смерти.

С младых ногтей солдат учат исполнять приказы. Приказ был исполнен, победа над Божеством одержана.

Но началась новая война, и наградой в ней стала власть над Остатками Нации.

Когда-то давно Минхо слышал, что отделенная от туловища голова еще секунд двадцать видит, слышит и ощущает то, что происходит вокруг. Да, шансы на то, что это правда, были невелики, но все же знают, что курица способна, после того, как ей отсекут голову, еще некоторое время носиться по двору. А потому на всякий случай Минхо поставил свой башмак около головы Богини – на тот случай, если у нее еще живы запускающие нейроны и синапсы. После этого он крикнул солдатам, окружившим место казни:

– Божество умерло! Да забудется ее имя отныне и навеки! Эволюция же принадлежит нам!

Теперь каждое его слово и каждое деяние будут ложиться в фундамент его власти!

Он мог бы поклясться, что увидел, как один из глаз Александры моргнул, когда солдат поднял ее голову и, потрясая ею в знак победы, показал толпе. И солдаты, и Пилигримы дружно издали восторженные крики.

– Мы сделали это, Минхо! – прошептала Оранж, положив ему руку на плечо.

– Ты сделала это, Оранж! – ответил он шепотом. – Именно ты!

Он был обязан ей жизнью, а следовательно, и победой.

А вокруг царило ликование, ликование победы.

– Я думала, ты умер! – крикнула Рокси, которая все еще стояла на коленях возле тела Александры.

– Я тоже боялся, что тебя уже нет, – ответил он. Какая жалость, что ей пришлось столкнуться с ужасами войны, которую вели Остатки Нации! А ведь он тоже причастен к этим ужасам! Лицо его вспыхнуло от ярости и смущения, но Рокси улыбнулась ему; в глазах ее светилась любовь.

– Иди сюда, мой мальчик! Я обниму тебя! – проговорила она.

Впервые в жизни Минхо хотелось заплакать. Рокси видела, как он на ее глазах фактически заставил солдат совершить жестокое убийство. Она видела его в крови, обезображенного войной. Понимала, что он пользуется чудовищными средствами, чтобы достичь цели, смысла которой он пока полностью не понимает – встать во главе обновленных Остатков Нации. Она все это видела и понимала, и тем не менее любовь ее к нему ничуть не пострадала. Обрезав стягивающие ее руки веревки, он обнял ее и долго держал в своих объятьях. Волна тепла, смешавшись с волной боли, поднялась и затопила его тело и душу.

Он увидел Кита и жестом позвал его подойти поближе.

– Рокси, – сказал он. – Это Кит, самый сильный и храбрый солдат Нации. Он – мой младший брат.

– Здравствуй, Кит! – произнесла Рокси и обняла его. Она посмотрела на Минхо такими глазами, будто он только что одарил ее бесценным даром. Как солдат, он забрал больше жизней, чем мог посчитать, но, познакомив Кита с Рокси, он дал им обоим то, что никто и никогда не сможет у них отобрать. Матери он дал еще одного сына, Сироте – мать.

Кит улыбнулся, но чувства настолько переполняли его, что выразить он их не смог.

– Рокси готовит лучшее в мире тушеное мясо, Кит! – сказала Оранж, поудобнее устраивая на плече винтовочный ремень. – Она нам всем настоящая мама.

Через толпы солдат протиснулся Доминик.

– Что за черт? – спросил он, и Минхо понял, что это – один из тех вопросов, на которые невозможно дать один, единственный ответ. Возможно, и сам он в глазах Минхо выглядел как чудовище, причем сразу во многих качествах.

– Мне очень жаль, – сказал он, не вполне понимая, почему сказал именно так.

– Как я рад, что с тобой все в порядке! – воскликнул Доминик и, в порыве чувств, обнял Минхо, который был слишком горд, чтобы показать, что ему больно.

Зато Оранж шлепнула Доминика по плечу:

– Аккуратнее! У него сломано несколько костей.

И, оглядев Глэйд, она проговорила:

– Нужно найти военврача, но я что-то ни одного не вижу…

Наверное, врачей держали поближе к Несущим Скорбь – самым слабым и болезненным людям из всех Остатков Нации.

– Скорее всего, они скоро прибудут вместе со Скорбящим Айесом, – сказал Минхо, поморщившись при мысли о том, что вновь встретится с этими мерзавцами.

Оранж, прищурившись, сказала:

– Ничего страшного! Если потребуется, мы перебьем всех Скорбящих.

– Подожди! – покачал головой Минхо. – Мне нужно сделать кое-что еще.

Он нагнулся и поднял с земли пропитанную кровью мантию Александры. Тряхнул ее, и из складок мантии что-то выпало. «Книга Ньюта»! Он аккуратно поднял ее, стараясь не испачкать кровью, и спросил Доминика:

– Где Садина?

Его ребра словно огнем обжигало с каждым поворотом тела.

– Я здесь! – услышал он испуганный голос.

Увидев девушку, Минхо сказал:

– Мне очень жаль, что с Богиней вышло то, что вышло, и страшно жаль, что тебе пришлось все это увидеть. И я действительно думаю, что она всем нам хорошенько промыла мозги…

Ему хотелось говорить еще и еще, но он просто протянул Садине книгу, которую та сразу же прижала к груди.

– Спасибо! – улыбнулась девушка и, посмотрев на Кита, Рокси, Доминика и Оранж, сказала:

– Мне тоже страшно жаль! Богиня совсем заморочила мне голову! Я слышала, что о ней говорили Пилигримы. Она была ужасным человеком.

Повернувшись к Минхо, Садина закончила:

– Я знаю, что все это время ты старался меня защитить. Спасибо тебе!

Она заплакала и обняла Минхо.

– Ну что, пойдем к врачам? – сказала Оранж.

– Нет! Подожди немного.

Другого такого момента, знал он, точно не будет. Пусть победа и одержана, но нужно засеивать поле завтрашних побед. Революция шла рука об руку с Эволюцией, и он обязан был, обратившись к Нации, сообщить, что их всех ждет в будущем.

– Солдаты! – начал Минхо, но его голос дрогнул – похоже, он истощил последние капли энергии.

– Эй! Слушаем! – крикнул Доминик, чтобы привлечь всеобщее внимание к тому, что собирался сказать Минхо.

Тот поднял винтовку и сделал одиночный выстрел. Глэйд затих.

– Солдаты! – провозгласил Минхо. – Несущие Скорбь использовали вас, чтобы уничтожить этот город. Теперь, когда ваша миссия выполнена, что они намерены сделать? Уничтожить всех вас! Такова их логика.

Он прокашлялся, глубоко вздохнул, чтобы набрать в легкие воздуха и собраться с силами. Люди вокруг него перешептывались, покачивая головами.

– Они уничтожают ради самого процесса уничтожения, и не остановятся, если их не остановить. Если вы хотите продолжения битвы, давайте биться с реальным врагом – с Несущими Скорбь, которые, поработив нас, заставляют жить в тюрьме.

Большинство солдат согласно вскинули над головами оружие, хотя были и сомневающиеся.

Минхо между тем продолжал:

– Нас ждет свобода! За пределами нашей крепости лежит огромный мир, со множеством людей, мест, запахов и звуков, которые вам никогда не разрешалось видеть и слышать. Разве слышали вы когда-нибудь звуки пения и смеха? Есть чувства и ощущения, которые вы прежде не переживали – ощущения песка под ногами или прохладной воды, которая охлаждает ваши ступни. Я покажу вам все это, и обещаю, что все это – много лучше тех правил, по которым нас заставляли жить в нашем Аду.

Он сделал паузу, чувствуя, что его поддерживает все больше и больше солдат.

– А как быть с городом Богов? – спросил один из сомневающихся.

– Город наш! Зачем нам из него уходить? – крикнул другой, и Оранж сразу же встала в боевую стойку. Но несогласные были в меньшинстве, и это было хорошо видно.

– Оставим Пилигримам то, что им принадлежит! Пусть это будет их история!

Минхо посмотрел вокруг. Лабиринт и Глэйд были для Пилигримов священными местами, и Пилигримы заслужили, чтобы эти места принадлежали им.

– Мы напишем собственную историю. Это будет история отваги и созидания, а не страшилка постоянных разрушений и смерти.

Легкие Минхо болели, а грудь разрывалась на куски. Он не знал, что сказать еще, чтобы стоящие перед ним люди изменили свою судьбу, стали чем-то большим, чем лишенные всего Сироты. Впрочем, решать это придется им самим. Каждому по отдельности и всем вместе.