Когда Иманиси дочитал до этого места, сердце его забилось сильнее. Существовал ещё один регион, где говорили на диалекте Тохоку.
Кувахара нашёл для Иманиси ещё один источник. Он назывался «Карта японских диалектов».
— Эта карта иллюстрирует ту гипотезу. — Кувахара указал на неё.
На карте разными цветами были обозначены диалектные регионы. Район Тохоку был окрашен в жёлтый цвет. Регион Тюгоку — в синий. Но в пределах региона Тюгоку один участок Идзумо был окрашен в жёлтый.
— Поразительно, — сказал Иманиси, глубоко вздохнув.
— Я впервые об этом слышу. Благодаря вашему вопросу я и сам узнал кое-что новое, — сказал специалист.
— Большое спасибо, — сказал Иманиси и встал.
— Это вам помогло?
— Да, очень помогло. Спасибо, что уделили мне время.
Приехать сюда определённо стоило. Более того, результат превзошёл его ожидания. Мики Кэнъити был из префектуры Окаяма, расположенной совсем рядом с районом Идзумо.
Прежде чем сесть в трамвай, Иманиси зашёл в ближайший книжный магазин и купил карту префектуры Симанэ. Не в силах ждать возвращения в штаб расследования, он зашёл в кофейню по соседству. Заказал мороженое, которого вовсе не хотел, и разложил карту на столе. Теперь он искал в районе Идзумо слоги «Камэ». Карта была испещрена крошечными знаками, похожими на мелких насекомых. Разобрать каждое название было трудно. Подойдя к окну, он стал методично просматривать карту от правого края. И вдруг нашёл. Там был посёлок, название которого начиналось с «Камэ».
Камэдакэ находился к западу от Ёнаго, неподалёку от Синдзи. В глубине Идзумо Камэдакэ лежал в самом центре зоны «дзу-дзу» в произношении, которую он видел в Языковом исследовательском центре. Судя по карте, Камэдакэ был небольшой местностью, с трёх сторон окружённой горами, с единственным выходом в сторону Синдзи. Камэда и Камэдакэ звучали очень похоже. Наконец-то доказательства складывались воедино.
Иманиси не забыл слов приёмного сына Мики: «Отец был полицейским». Не служил ли он полицейским в префектуре Симанэ? Теперь Иманиси чувствовал, что идёт по верному следу. Его охватило возбуждение. Вернувшись в штаб расследования, он поспешил к начальнику отдела. Показав карту, он подробно изложил лингвистическую теорию, основываясь на сделанных записях.
— Вы сделали замечательное открытие. — Глаза начальника отдела заблестели. — Думаю, вы правы. Что же вы намерены предпринять?
— Я подумал, — ответил Иманиси, заставляя себя сохранять спокойствие, — что раз сын Мики сказал нам, что его отец до открытия своей лавки служил полицейским, возможно, Мики был направлен в этот Камэдакэ. Я предполагаю, что Мики и тот человек, который был с ним в баре, познакомились, когда он там служил. Быть может, тот человек прежде жил в Камэдакэ.
Начальник отдела глубоко вздохнул и сказал: — Возможно, вы правы. Давайте попросим полицию префектуры Симанэ выяснить, служил ли там когда-нибудь полицейский по имени Мики Кэнъити. Это следующий шаг.
— Буду вам очень признателен, — сказал Иманиси.
Три дня спустя пришёл ответ из полиции префектуры Симанэ. Утром, едва Иманиси появился на службе, начальник отдела показал ему донесение.
В результате проверки сведений о Мики Кэнъити установлено, что указанное лицо служило в полиции префектуры Симанэ с 1928 по 1938 год. Послужной список указанного лица следующий:
Февраль 1928 года: официально принят на службу в полицию префектуры Симанэ, назначен в отделение Мацуэ. Июнь 1929 года: переведён в отделение Кисуки, уезд Охара; январь 1933 года: произведён в старшие полицейские; март 1933 года: переведён в отделение Минари, посёлок Нита, уезд Нита, назначен в полицейский участок Камэдакэ. 1936 год: произведён в помощники инспектора, стал начальником патрульной службы полицейского отделения Минари. 1 декабря 1938 года: вышел в отставку по собственному желанию.
Иманиси невольно вздохнул.
— Всё именно так, как вы и думали, верно? — сказал стоявший рядом начальник отдела. — Мики долго служил полицейским в глубине Идзумо.
— Да. — Иманиси словно пребывал в полусне. На этот раз ошибки быть не могло. Впервые ему показалось, что в конце тёмного лабиринта забрезжил свет. Он тотчас вынул из кармана карту. И отделение Кисуки, и отделение Минари находились в местности, где говорили на диалекте Идзумо. Мики прослужил там полицейским десять лет. Ничего удивительного, что он говорил с характерным «дзу-дзу» выговором.
Как выяснил Иманиси в языковом центре, жители этой местности проглатывали окончания слов. То, что свидетели услышали как «Камэда», в действительности было «Камэдакэ».
Иманиси сел на токийском вокзале в скорый поезд «Идзумо». По расписанию он отправлялся в 22:30. Обычно Иманиси ездил с кем-нибудь, но на этот раз был один. На сей раз Ёсико приехала на вокзал его проводить.
— Во сколько ты приедешь? — спросила она, когда они шли по перрону.
— Думаю, завтра вечером, около восьми.
— Больше двадцати часов в пути. Далеко же это, правда?
— Да, далеко.
— Жаль, что тебе придётся так долго ехать в поезде, — сочувственно сказала Ёсико.
Когда поезд отошёл от перрона, Ёсико помахала ему на прощание. Иманиси высунулся из окна и помахал в ответ.
В поезде было довольно пусто. Иманиси достал маленькую бутылочку виски, подаренную Ёсико, и сделал несколько глотков. Напротив сидели женщина средних лет и ребёнок. Женщина уже спала, привалившись к спинке сиденья. Некоторое время Иманиси читал газету, но вскоре и его потянуло в сон. Рядом с ним никто не сидел, и он лёг поперёк сиденья, сложив руки на груди. Поначалу он подкладывал под голову подлокотник, но затылок начал болеть. Он менял положение, однако всё равно чувствовал себя стеснённо. Наконец он уснул. Сквозь сон он услышал объявление о станции Нагоя и снова повернулся.
Он проснулся в половине восьмого. Поезд только что миновал Майбару. За окном утреннее солнце освещало широкие поля. Иногда за ними поблёскивала вода. Это было озеро Бива. Иманиси не бывал в этих местах уже несколько лет. В дороге он вспоминал дела, которые прежде привели его сюда.
В Киото Иманиси купил коробку с едой и позавтракал. От сна в неудобной позе у него болела шея. Он размял шею и плечи.
Поездка тянулась без конца. В Тойооке он пообедал в 13:11. Поезд остановился в Тоттори в 14:52, в Ёнаго — в 16:36. В левом окне была видна гора Дайсэн. В Ясуги — в 16:51, в Мацуэ — в 17:11. Иманиси вышел в Мацуэ.
Если ехать дальше, прямо в Камэдакэ, понадобилось бы ещё три часа, а к его приезду полицейские уже разошлись бы по домам. Поэтому не было смысла сегодня добираться до Камэдакэ. Он отправился в гостиницу напротив вокзала и попросил самую дешёвую комнату. Суточные были невелики, и позволять себе лишнее он не мог.
После ужина он вышел прогуляться по городу. Он увидел длинный мост. В ночной темноте раскинулось озеро Синдзи. По берегам его мерцали редкие одинокие огни. Глядя на ночной пейзаж, на озеро и незнакомые места, он почувствовал тоску.
Вернувшись в гостиницу, Иманиси попросил прислать массажиста. Для его командировочных это было слишком расточительно, но он решил позволить себе такую роскошь. В молодости, что бы ему ни пришлось пережить, он никогда не уставал так сильно. Наверное, возраст, подумал он.
Иманиси заплатил массажисту вперёд и сказал: — Во время массажа я могу уснуть. Если усну, уходите без стеснения. — Когда массажист разминал его вытянутые на постели руки и ноги, Иманиси и впрямь стало клонить ко сну. Постепенно он перестал отвечать на замечания массажиста. Он заснул.
Около четырёх утра Иманиси проснулся. Перевернулся на живот и закурил. Потом достал записную книжку и задумался. Пытаясь сочинить стихотворение, он снова уснул.
На следующее утро Иманиси сел на линии Кисуки на станции Синдзи. Он ожидал увидеть что-то старомодное, но поезд оказался дизельным. Однако пейзаж за окном вполне соответствовал смутным ожиданиям Иманиси. Горы теснились всё ближе, полей становилось меньше. По мере движения поезда река то появлялась, то исчезала из виду.
