— Спасибо.

Степан посмотрел на неё так, будто хотел сказать больше.

Но не при Нине.

Не при Кире.

Не в этом доме.

— Поехали к Марии Петровне, — сказал он наконец. — Всем надо быть в одном месте.

Кира тихо спросила:

— Ты уверен, что мне можно туда?

Степан не ответил сразу.

Посмотрел на Василису.

И снова оставил решение ей.

Она могла сказать нет.

И никто бы её не осудил.

Даже Кира, наверное.

Василиса посмотрела на фотографию на столе. На бывшее счастье. На визитку Белова. На испуганное лицо женщины, которая совершила ошибку и теперь стояла среди её последствий.

— Можно, — сказала Василиса.

Кира опустила глаза.

— Спасибо.

— Но если Архип вас не примет, это не моя вина.

Кира моргнула.

Нина фыркнула.

Степан впервые за последние минуты чуть улыбнулся.

— Архип строг, но справедлив.

— Он гусь, — сказала Кира растерянно.

Василиса взяла её сумку со стула.

— Вот и проверим вашу стрессоустойчивость.

Мария Петровна приняла Киру без вопросов.

Это, пожалуй, удивило всех.

Она открыла дверь, посмотрела сначала на Василису, потом на Степана, потом на Киру с сумкой, потом на Нину.

— Разувайтесь. Чайник горячий.

Кира неуверенно замерла на пороге.

— Мария Петровна, я…

— Потом, — сказала бабушка. — Сначала чай. Испуганных женщин на пустой желудок не допрашиваю.

Василиса посмотрела на Степана.

— Видите? Пищевая секта расширяется.

— Быстро растущая организация.

Архип, как назло, появился именно в этот момент.

Он вышел из-за сарая, увидел Киру и остановился.

Кира тоже остановилась.

Они смотрели друг на друга.

Две гордые сущности.

Одна — женщина с прошлым.

Вторая — гусь с сомнительной репутацией.

Василиса тихо сказала:

— Не делайте резких движений.

— Он кусается? — спросила Кира.

— Он оценивает моральный облик.

Архип сделал шаг.

Кира отступила.

Василиса не удержалась:

— Поздравляю. Вы официально в Студёном.

Степан прикрыл рот рукой.

Мария Петровна из дома крикнула:

— Архип! Не позорь семью!

Гусь оскорблённо гоготнул и ушёл к забору.

Кира выдохнула.

— Я пережила Сомова спокойнее.

— Архип страшнее, — сказала Нина. — Просто у него связей меньше.

Василиса рассмеялась.

И вдруг поняла, что смеются почти все.

Даже Кира.

Слабо.

Нервно.

Но смеётся.

Может быть, именно так деревня и спасала людей: сначала кормила, потом пугала гусём, потом заставляла смеяться там, где ещё недавно хотелось плакать.

Вечером они собрались на кухне.

Мария Петровна поставила чай, пирог и тарелку с бутербродами. Нина сидела у окна. Кира — ближе к двери, будто всё ещё не позволяла себе расслабиться. Степан стоял у печи, не садился, пока Василиса не бросила на него строгий взгляд.

Тогда сел.

Быстро учится.

Василиса положила визитку Белова на стол.

Маленькая чёрная карточка стала центром кухни.

Отец ответил по громкой связи.

Голос у него был усталый, но резкий, когда Василиса прочитала надпись на обратной стороне.

— Он провоцирует Степана, — сказал Александр.

— Мы поняли, — ответила Василиса.

— Стёп?

— Я здесь.

— Не едь один.

— Не поеду.

На том конце наступила пауза.

— Повтори.

Степан посмотрел на Василису.

— Я не поеду один.

Василиса едва заметно улыбнулась.

Отец, кажется, тоже оценил исторический момент.

— Хорошо. Значит, кто-то в этой семье всё-таки обучаем.

— Пап, — сказала Василиса. — Осторожно. Мы все тут не в лучшей форме для семейных обобщений.

— Принято.

Александр продолжил уже деловито:

— Визитку нужно передать участковому. Адрес проверить через базу. Скорее всего, Белов хочет, чтобы Степан сам вышел на контакт. Не давайте ему этот сценарий.

— А какой сценарий дадим? — спросила Нина.

Отец помолчал.

— Тот, где он думает, что контролирует встречу, а на самом деле материалы уже переданы выше.

— То есть наживка? — спросила Василиса.

Степан напрягся.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Я не сказала, что наживкой буду я.

— Но подумала.

— Нет.

— Лиса.

— Степан.

Мария Петровна стукнула ложкой по столу.

— Не начинайте. У меня пирог не для фона.

Все замолчали.

Даже отец по телефону.

Бабушка посмотрела на визитку.

— Наживкой будет флешка.

Александр тихо сказал:

— Мария Петровна…

— Не Мария Петровнакай мне. Если Белов хочет документы, пусть думает, что может их получить. Но мы дадим ему копию. Или пустую. Или что там умные люди делают.

Василиса медленно повернулась к бабушке.

— Ба, ты сейчас предложила оперативную комбинацию?

— Я предложила не подставлять живых людей, если можно подставить железку.

Нина уважительно кивнула.

— Логично.

Степан провёл рукой по лицу.

— Мне нужна минута, чтобы принять, что план сейчас придумала ваша бабушка.

Василиса сказала:

— Не недооценивайте женщину, которая прячет флешки в платках.

Кира впервые за вечер тихо улыбнулась.

Отец на громкой связи вздохнул.

— На самом деле идея не глупая.

Мария Петровна довольно поджала губы.

— Ещё бы.

— Но действовать надо через полицию, — добавил Александр. — Без самодеятельности.

Василиса подняла глаза к Степану.

— Слышали?

Он посмотрел на неё.

— Слышал.

— Повторить?

— Не надо.

— Просто проверяю обучаемость.

— Рискованно.

В воздухе появилась слабая улыбка.

Но тревога никуда не ушла.

Белов был где-то там.

В областном центре.

И теперь он знал, что они знают о нём.

А значит, следующего хода долго ждать не придётся.

Позже, когда Нина уехала на ферму, Киру устроили в маленькой комнате внизу, а бабушка ушла раскладывать постель, Василиса вышла в сад.

Ей нужно было немного воздуха.

День был слишком длинным.

Больница.Блокнот.Отец.Кира.Визитка Белова.Бабушкин план с наживкой.И Степан, который всё чаще смотрел на неё не как на проблему, а как на человека, с которым можно стоять рядом.

Она дошла до яблони.

Той самой, деревенского провайдера.

После дождя листья блестели в сумерках.

Василиса коснулась ствола и усмехнулась.

— Ну что, инфраструктура. Дожили до криминала.

— Она многое видела.

Степан подошёл тихо, но на этот раз Василиса не вздрогнула.

Она уже начинала узнавать его шаги.

— Вы должны отдыхать, — сказала она, не оборачиваясь.

— Ты тоже.

— Я не ранена.

— Ты устала.

Он остановился рядом.

Не слишком близко.

Но достаточно, чтобы плечом почти касаться её плеча.

— С Кирой ты поступила сильно, — сказал он.

Василиса посмотрела в сад.

— Я не чувствую себя сильной.

— Это не отменяет.

— Я всё ещё злюсь на неё.

— Знаю.

— И мне было неприятно видеть вашу фотографию.

Степан повернул голову.

Она продолжила, глядя прямо перед собой:

— Но потом я подумала, что все мы на старых фотографиях выглядим так, будто впереди ничего плохого не случится.

Он молчал.

— У вас были счастливые годы? С ней?

— Были моменты.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ.

Василиса кивнула.

Да.

Наверное, так и бывает.

Не “счастливые годы” целиком.

А моменты, которые потом память пытается склеить в цельную картинку.

— Я не хочу соревноваться с вашим прошлым, — сказала она.

Степан тихо ответил:

— Ты и не соревнуешься.

— Иногда кажется, что соревнуюсь. С Кирой. С Аней. С вашим городом. С тем, каким вы были до всего.

Он повернулся к ней полностью.

— Лиса.

Она посмотрела на него.

— Аня — моя боль. Кира — прошлое. Город — место, где я потерял себя. Ты не стоишь в одном ряду с этим.