Что лучше для Юли? Будет офигенно, если я уйду, она быстро всё забудет и начнёт жить нормально. Но есть момент — Юля и нормально жить… Не могу. Страшно оставлять. Ещё страшнее, что она реально может скучать и плакать. Нет, так точно не хочу. Пусть лучше развлекает меня своими косяками. Я тут только плюсы ловлю. Могу быть за неё спокоен, могу об неё греться, а если сильно накосячит — могу взять в кухонное рабство и заставить готовить сутками. Сплошные преимущества.

Вроде план есть. Можно возвращаться.

Юлька с Женей сидят за столом. Жека в телефоне, Юльчонок читает что-то. Ещё не переоделась, какая-то уличная сейчас, как будто куда-то собирается.

— Жек, иди покури, — выпроваживаю Стрелецкого из квартиры.

— Пока не хочется, — Женя не выпроваживается.

Да что ты будешь с ним делать?

— Юльчонок, тогда мы с тобой пойдём покурим.

Юлька тут же встаёт и идёт ко мне. Приятно. Единственный человек в этом дурдоме, который меня слышит и делает. Ну реально же умная.

— Одевайся, — накидываю на неё куртку. — Там холодно.

— Я выйду, — Женя встаёт. — Если вам так надо поговорить наедине.

— А что выёбывался? — фыркаю и получаю пинок от Юли. — Месье, я хотел сказать, что ваше поведение нелогично и необоснованно. И тем самым вводит меня в когнитивный диссонанс и некое подобие раздражения.

— Тёма! — Стрелецкий берёт меня за толстовку и грубо наклоняет к себе. Как Маша, ей-богу.

— Что Тёма? — пытаюсь понять, что конкретно я снова делаю не так и за что оправдываться.

— Тёма, — Женя шипит на ухо, так, чтобы Юлька не слышала, — если и эта из-за тебя будет плакать, клянусь, мы соберёмся с остальными, скрутим, и я изобью тебя так, что врачи обратно не соберут.

Ржу. Поймают, скрутят. Как же. Но порыв благородный, сильно троллить не буду.

— Стрелецкий, — тоже наклоняюсь к его уху, — ты вспомни, как из-за тебя Алиса рыдала. Не, ничего не смущает? Типа тебе можно и всё окей?

— Из-за меня — одна Алиса. Из-за тебя — легион, — серьёзно смотрит в глаза.

Ладно, смысл уловил. Надо не повторить косяки Стрелецкого. Задачка, однако. Как дорого и сложно мне обходится Юлькино ментальное здоровье.

Оно того стоит? Для меня вроде стоит. Пока не особо напрягает подстраиваться. С Юльчонком в подавляющем большинстве случаев легко и приятно. А ей?

— Тём, — Юля осторожно касается плеча. — Ты чего завис? Хотел мне что-то сказать?

— Да, — соглашаюсь. — Формулирую. Ты поела?

Иду убирать со стола, чтобы разгрузиться.

— Юль, — всё-таки нахожу слова, — как тебе эти дни, когда мы были вдвоём?

— Это было очень весело, — улыбается и говорит вроде честно. — Как одно большое приключение! У меня никогда так не было!

Ясно. Всё окей.

— Я напрягал? Только честно, — допрашиваю дальше.

— Не напрягал, — Юльчонок отводит взгляд. — Были какие-то моменты, но мы их преодолели.

Врёт. Не напрягал. Как же.

— Теперь суперчестно. И имей в виду, я тебе доверяю. Вопрос: когда я уйду, ты будешь скучать?

Замирает. Смотрит в стену. Я так к себе прислушиваюсь. А она? Может, тоже думает?

Ковыряет носком пол, как при разговоре с Денисом, кусает губы. Нервничает? Наверное.

— Юльчонок, честно и спокойно отвечай, — подсказываю. — Пока я рядом, надо разрулить и решить, что делать.

— Есть вероятность, что я буду скучать, — отвечает Юлька быстро.

Внутри чуть легче. Если будет скучать, значит, будет и звонить. Надо ещё какую-нибудь замануху придумать, чтобы был стимул звонить. Потому что я хочу, чтобы звонила.

— Смотри, — беру её телефон и вбиваю свой номер. — Вот, я написал.

Демонстративно подписываю «Мой господин». Скидываю себе с её номера.

— Если соскучишься — напишешь. Я приеду. Нужна будет помощь — позвонишь. Спасу.

Отдаю телефон, записываю у себя её номер. Юльчонок.

— Мой господин?! — Юлька возмущается. — Серьёзно?!

— Чтобы помнила, с кем имеешь дело, — троллю. — Можем ещё что-нибудь добавить. Например, мой прекрасный господин. Или мой властный господин, — улыбаюсь и подмигиваю.

Общаюсь с Юлькой и разгружаюсь. Что за магия?

— Вот тебе, — тыкает экран мне в лицо.

«Мой герой». Ещё и сердечко поставила. Ладно. Юльчонок умеет задобрить.

— Пойдёт, — соглашаюсь. Выглядываю в подъезд. — Жек, давай домой. Мне ехать надо.

Не охота, но надо. Пиздец какой-то. Не хочу уходить. И Юльку бросать не хочу. Но надо работать. И это странно. Обычно в такое состояние меня приводила только плейстейшн с новыми играми.

Оборачиваюсь, чтобы дать Юльке инструкции, и вижу, что она одевается.

— Ты куда? — удивляюсь.

— С тобой, — отвечает уверенно. Лезет, чтобы взять меня за руку.

— Стоп, — расставляю границы. — Я уезжаю на допрос. Ты остаёшься с Женей. Сейчас идёшь спать, утром уже буду здесь.

— Нет, — Юльчонок всё-таки цепляется в руку. — Тёма, нет! Я еду с тобой!

— Стоп, — снова останавливаю. — Юльчонок, ты не маленькая девочка. Мне сейчас надо работать. Тебе надо отдыхать.

— Не надо, — мотает головой. — Ты обещал показать что-нибудь интересное. Что может быть интереснее, чем допрос маньяка?!

Зашибись просто! Её Белкина покусала?

— Ты уже поехал? — Жека заходит в комнату.

— Да. Посиди, сейчас уговорю Юльку остаться и пойду.

— Юля хочет поехать с тобой? — Стрелецкий удивляется.

— Я сам разберусь с Юлей, — прикрываю Юлю от Жени спиной. Соображаю.

Взять Юльку с собой на допрос? Идея прикольная. Для меня. А для неё? Я вообще не представляю, где у нормального человека предел и что его менталку может сломать, а с чем она справится. Допрос — явно не то, что пойдёт на пользу ранимому, впечатлительному Юльчонку. Всё. Сидит дома.

— Юля, нет, — беру Юлю за талию и несу в комнату. Сажаю на кровать. — Я утром уже буду здесь. Обо всём поговорим, если захочешь.

— Артём! — слишком быстро и эмоционально подскакивает. — Тёмочка! — тянет ручонки.

Наклоняюсь. Юлька кладёт ладони мне на лицо, гладит пальцами по щекам. Допустим, приятно. Дальше-то что?

— Тёмочка, — смотрит в глаза, голос мягкий, — понимаешь, мне очень важно поставить эту финальную точку. Самой посмотреть в глаза человеку, который так долго меня изводил.

— Понимаю, — соглашаюсь. — Это называется закрыть гештальт. Я тебе дам посмотреть на него на допросе у следователя. Очная ставка сто процентов будет. Там посмотришь в глаза.

— Нет! — Юлька цепляется мне в плечи. Приучил на свою голову. — Артём, я хочу поехать с тобой. Хочу сама его допросить.

— А ты умеешь, да? — включаю лёд в голосе. — Юль, не тупи. Только под ногами будешь мешаться.

— Потерпишь! — Юльчонок берет меня за руку и тащит в коридор. Ага, чтобы не очухался, не возразил и дома не оставил. Не прокатит.

— Юля, — снова беру за талию и сажаю на кровать. — Я не вредничаю. Там будет тяжело. Мы будем его раскалывать. Жестко. Тебе не понравится на это смотреть…

— Я буду знать, что ты это делаешь, потому что так надо! — перебивает Юлька.

Заманчиво, конечно. Но рисково. Не хочу, чтобы Юля видела меня на допросе. И убирать урода при ней неудобно. Бред какой-то. Пусть дома сидит, варит борщи.

— Юльчонок, борщ хочу, — переключаю Юльку. — Очень хочу.

— Я завтра тебе сварю, — улыбается Юля. — Вот сегодня закончим дела и завтра всё сделаю.

— Ты тупая у меня, что ли? — срываюсь. — Нет, Юля, нет. Научись слышать это слово. Сейчас у нас опасная ситуация. Сейчас надо слушаться меня беспрекословно.

— За нами никто не гонится, нам не надо никуда спешить, нам не грозит опасность прямо сейчас, — перечисляет Юля. — Пожалуй, ситуация не опасная, и слушаться тебя беспрекословно я не буду.

— Охреневшая, — констатирую. — Юля. Я опасный социопат. Я псих. Тебе должно быть от меня страшно.

— Серьёзно? — Юля приподнимает бровь. — Дай-ка поближе рассмотрю, — тянется к моему лицу.

Смеюсь. С ней невозможно не смеяться. Но всё равно всё напрягает.