— Прости, — делает глазки, как у кота из Шрека. — Я просто радуюсь, что ты попал.

— Давай без оскорблений, — смеюсь. — Радуется она, что я попал. Странно было бы, если бы не попал.

Методично отстреливаю банки. К чести мужика, банки не приклеены и легко слетают со своих мест.

Заканчиваю. Оборачиваюсь к Юле.

Раскраснелась. Глаза огромные и блестят. Как у женщины перед сексом или…

— Ты чего? — пытаюсь понять.

— Восхищаюсь, — шепчет Юлька. — Ты их…

— Что я их? — смеюсь. Внутри тепло. Реакция очень вкусная. Я бы ещё столько же заплатил, чтобы банки выбить и Юлину реакцию увидеть.

— Во все попал! — подпрыгивает на месте.

— Странно было бы, если бы я не попал, — хмыкаю. — Забирай своего Мишу.

— Миша! — Юля налетает на медведя. — Какой милый!

Реально ребёнок.

— Смотри, как могу, — беру ещё выстрелы и ещё раз отстреливаю банки уже из пистолета.

С Мишей она обнимается. Пусть лучше на меня смотрит.

— Тёмка! — снова смотрит расширенными глазами. Дышит часто, волосы растрёпаны.

Как мало надо женщине, чтобы восхититься. Ладно, здесь по делу.

— Сама попробовать хочешь? — предлагаю.

— Я не умею, — отводит взгляд.

— Давай, научу, — предлагаю.

Мне почему-то нравится учить людей.

— Иди ко мне, — маню и даю пистолет. — Двумя руками держи. Стой ровно…

Учить Юлю оказывается неблагодарным занятием. Слишком дёрганая.

— Юльчонок, стой прямо, — рассказываю и понимаю, что в этом тире мы уже просадили кучу денег.

Ладно, не жалко. Что странно. Обычно жалко.

— Пистолет наводи и замирай, — объясняю. — Видишь, что целик на банке, замри, присмотрись и только после этого стреляй.

Тут же бах.

— Он был на банке! — хнычет Юля.

— А потом ты дёрнулась, — рассказываю. — Юльчонок, ты сидеть на одном месте умеешь?

— Нет! — подпрыгивает. — Это просто какие-то неправильные банки.

— И пистолет тоже неправильный, — соглашаюсь.

— И он тоже, — Юля забирает медведя. — Пойдём отсюда.

— Пойдём.

И домой я еду как дурак с медведем впереди меня на мотоцикле и счастливой Юлькой сзади. Зашибись просто!

Юля

Готовлю пончики. Я всегда что-нибудь готовлю, когда сильно нервничаю. А сейчас я ходячий нерв. Потому что…

— Юльчонок, а у тебя когда последний раз мужик в доме был? — Артём выходит из ванной. Там подтекала труба. Его это напрягало. Поэтому труба больше не подтекает. И дверки на шкафу прикручены. И кондиционер он тоже починил, там надо было что-то почистить просто.

— Такого в доме не держу, — признаю.

Потому что мужчина в доме у меня появился только сейчас. Ненадолго, правда, но пользуюсь я этим на полную катушку.

— Хорошо, что поняла, — Артём проходит мимо меня к подоконнику. Закуривает, высунувшись в окно.

Любуюсь широкой спиной, ленивыми движениями, вихрами тёмных волос на затылке.

Хочется подойти и обнять. Снова спрятать лицо у него в толстовке. Но нельзя. Я не влюбляюсь. Просто восхищена.

— Пончики будешь? — предлагаю.

— Буду, — равнодушно. — Чай сделаешь?

— Сделаю, — иду накрывать на стол.

В этой ситуации есть один существенный плюс. О Денисе я больше не думаю. Вопрос, что делать с ним, больше не стоит. Я точно знаю, что Денис не тот человек, с которым я бы хотела провести всю жизнь. Просто надо ему об этом сказать. Найти время, поговорить с глазу на глаз. Но это будет потом. После того, как поймают маньяка. Странно разговаривать с женихом с Артёмом за спиной. Зная Тёму… Мне страшно представить, во что превратится этот разговор!

— Не угомонится никак? — Артём по-хозяйски заглядывает мне в телефон.

— Не делай так, пожалуйста, — переворачиваю экраном вниз. — Напрягает.

— Да я поржать просто, — равнодушно. — Что он там тебе строчит? Сначала обзывал. Теперь любимая. Как быстро настроение у человека меняется. Прям как у барышни в ПМС.

Смеюсь.

— Пей, пожалуйста, чай и ешь пончики, — ставлю перед ним кружку.

— Спасибо, — берёт горячую кружку как ни в чём не бывало.

— Стой! — спешу к нему. — Горячо! Рот обожжёшь.

— Чёрт, — чуть раздражённо. — Постоянно забываю.

— Сейчас, — переливаю половину чая в другую кружку и разбавляю холодной водой. — Вот теперь можно пить.

— Спасибо.

Сажусь на подоконник, читаю сообщения от Дениса.

Действительно, настроение за пару часов поменялось раз десять. То шлюха и дрянь, то любимая и единственная.

— Что ты над ним страдаешь? — Артём настырно оборачивается ко мне. — Иди ешь.

— Я стараюсь подобрать такие слова, чтобы Денис понял, что надо немножко подождать, потом я ему всё скажу, глядя в глаза, — объясняю и мучительно думаю.

— Ты раз пять ему написала. Он тупой просто, не переживай, — Артём запихивает в рот целый пончик. — Вкусно готовишь, — хвалит с набитым ртом.

— Ешь на здоровье, — млею от похвалы. — Запивай только. Я завтра нам суп ещё приготовлю и рагу.

Обожаю готовить. Ещё больше люблю кого-то кормить.

Встаю и доливаю Тёме чаю. Кружку он выпил в два глотка, и у меня мелькает мысль, что надо купить для него кружку побольше. Тут же отметаю. Нам вместе жить от силы неделю. От этого грустно.

Снова подбираю для Дениса слова. Я раз пять уже писала ему длинные смс. Толку ноль. Я по-прежнему любимая, единственная дрянь и шлюха. И где логика?

Противно, но терпимо. Я просто переживу.

— Тебе заняться больше нечем? — пристаёт Артём. — Иди поешь и пойдём заниматься уроками.

— Лучше я Денису отвечу, — тут же отскакиваю подальше.

— Зачем ты пошла учиться, если не нравится? — глухо.

— Потому что так надо, — вздыхаю. — Ты разве не учился?

— Учился, — равнодушно. — Маня с Женей заставили. Следователем просто так не станешь, а опером вечно торчать глупо. Вот и заставили.

Снова усаживаюсь. Снова подбираю слова.

— Тём, как думаешь, сказать о том, что мы расстаёмся, по телефону — слишком плохая затея? — ищу поддержки.

— Нормально, — снова засовывает в рот пончик. — Кто так вкусно готовить научил?

— Мамин рецепт, у неё в книжке нашла, — отмахиваюсь. — Можешь всё доедать, я потом ещё приготовлю. Слушай, но это странно. Мы год были вместе. И тут по телефону. Как сказать?..

— Так и сказать, — равнодушный ответ. — Ты мудак бестолковый. Больше не звони. Хочешь, я скажу?

— Нет! — кричу. — Артём, пожалуйста, нет!

— Ну поехали к нему тогда, скажешь в глаза, — так же равнодушно, но я ловлю искры веселья.

— Нет! — пугаюсь ещё больше. — Тёмочка, нет. Ты…

— Я, — соглашается, смотрит весело. Глаза хитрые и красивые. Я успела выучить мимику Артёма за это время.

— Ты сделаешь что-нибудь ужасное, — смеюсь.

— Да уж его не перещеголяю, — становится угрюмым. — Но идея хорошая. Ты затупишь. Я скажу за тебя. Быстро решим и успокоишься.

— Почему ты вообще разговариваешь за меня? — взрываюсь.

— Потому что ты мямлишь и говоришь обтекаемо. Проще сразу сказать прямо. Какая разница, что этот урод подумает? Сам по уши в косяках.

— Тёма! — ною в потолок. — Мы были вместе год! Так нельзя.

— Да почему нельзя, если можно? — капля удивления. — Юльчонок, вот ты такая…

— Тупая? — подсказываю.

— Дуреха, — смягчает. — Взяла. Послала. Успокоилась.

— Так нельзя, — снова пытаюсь объяснить. — Надо объяснить причину. Сказать, что…

— Дело не в нём, — подсказывает Тёма.

— Да! — радуюсь взаимопониманию.

— Сказал же, дура, — голос, как будто ставит диагноз. — Дело в нём. Защитить не смог. Нервы мотает. В доме всё на соплях держится, а у него руки из жопы. Зачем вообще рядом держала?

Телефон звонит.

— Боже, спаси! — прошу, глядя в потолок.

— Меня Артём зовут, но так тоже можно называть, — Тёма легко забирает телефон.

Пытаюсь отобрать, но куда там!

Артём просто прижимает к себе, утыкая лицом в толстовку.

— Стоишь и слушаешь, как надо разговаривать, когда тебе что-то не нравится, — равнодушный приказ. Берёт трубку. — Але. Нет, не Юля. Слушай сюда, дебил. Сейчас собираешь остатки своего жалкого эго и идёшь на хуй отсюда. Номер Юли удали. Не пиши. Ещё раз увижу, что к ней докапываешься, — тебя даже не найдут. Сначала сломаю ноги. Потом руки. Потом засуну всё это в жопу и закопаю в ближайшем лесу. Имей в виду, уёбок, я свои обещания выполняю.