Юля

Артём сказал, что надо вспомнить, чем я любила заниматься раньше и какую жизнь вела. Отправил в комнату, а сам засел за ноутбук.

Чем я занималась раньше? Да институтом я занималась! А потом перестала. Забыла, когда была там в последний раз.

Пишу однокурсницам, узнаю задания. Честно пытаюсь начать их делать. Сессия на носу, скоро зачёт по моему ненавистному английскому. Надо срочно вливаться, иначе…

Мысль о проваленной сессии пугает почти так же, как маньяк. Не то чтобы я любила специальность, на которую пошла. Папа сказал, что перспективно. Что устроит на работу. Вот и пошла. Из страха за будущее.

Стараюсь включиться в работу. Я не отличница, но крепкая хорошистка. С хорошей репутацией. Поэтому есть шанс, что сессию как-то сдам в счёт прошлых заслуг.

Терпеливо делаю реферат. Вспоминаю, что раньше любила делать это под сериал, и включаю.

Жутко хочется пойти проверить Артёма, но стопарю себя. Тёма сам заходит пару раз. Один раз ставит передо мной кружку чая, второй приносит поесть. Механически, из чувства долга. Я помню, что Маша говорила, что у него гиперфиксация. Гуглю этот термин, чтобы понимать лучше. И да, он отлично ложится на Артёма. Защищать — значит защищать.

Когда мы в разных комнатах, здравый рассудок включается, и мне становится стыдно за свои помутнения. Тёма ведь чётко сказал, что не приемлет никаких отношений. А я…

Стыдно, Юль, тебе должно быть стыдно! Но как от него вкусно пахнет. И какой красивый! И как с ним интересно.

Дура она и есть дура, да? Обидно, вообще-то…

— Юльчонок! — голос из кухни. — А можешь выйти?

— Что случилось? — стараюсь не бежать по первому зову.

— Да тут такое дело, — Тёма заходит сам. Прислоняется к дверному косяку, смотрит в пол. — Мы можем съездить по моим делам? Очень надо. А то вместо меня сейчас детям влетит.

— Ну давай, — соглашаюсь настороженно. — А что ты натворил?

— Ничего критичного. Просто научил детей пользоваться отвёрткой. А они Бессмертным телевизор разобрали.

— В смысле? — подскакиваю.

— Ну вот так, — Артём чуть хмурится. — Кто ж знал, что нельзя детей учить пользоваться отвёртками?

Смеюсь.

— Серьёзно? — подскакиваю. — Ты научил детей пользоваться отвёртками, а они разобрали телевизор?!

— Это не совсем моя вина, — оправдывается Тёма. — Во-первых, я даже не предполагал, что они так сделают. Вертелись под ногами, когда шкаф собирал, вот и научил. Во-вторых, следить за детьми надо, чтобы не шкодили. У меня все трое шёлковые.

Он ещё и детей любит…

— Ну поехали, — соглашаюсь. — Только мне собраться надо. Время есть?

— Да сколько угодно, потерпят. Скажешь, как будешь готова.

Артём выходит, плотно закрыв дверь.

А я… Впервые за последние несколько недель бросаю взгляд на косметику. Ну мы же хотели маньяка спровоцировать…

Себе хоть не ври. Для Артёма прихорашиваешься.

Ну допустим. Имею я право на женскую шалость? Имею, конечно, но он не посмотрит.

Зато я буду чувствовать себя уверенно.

Надеваю обтягивающие джинсы, ярко-розовый кардиган, сползающий по плечам и обнажающий ложбинку между грудей. Вызывающе? Но я раньше так любила…

Этим маньяка и привлекла? Бред! Все так одеваются.

Отметаю противное чувство вины.

Завязываю волосы в две гульки на макушке. Крашусь, делаю стрелки, которые раньше тоже очень любила, и провожу блеском по губам.

— Я готова! — выбегаю на кухню. — А ты что делаешь?

— Пробиваю по базам соседку, у которой были твои ключи, — монотонный ответ. — У неё, оказывается, два сына. Могли быть дома у матери и сделать дубликат. Машке скинул, пусть психологический портрет составит. Но, вроде, ничего подозрительного.

— Точно! — вспоминаю. — Мы же маньяка хотели спровоцировать! Как думаешь, он следит за моими соцсетями?

— Однозначно следит, — Артём хмурится. — Хочешь фотку выложить? Ну давай, ты сейчас точно на испуганную жертву не похожа.

— Ты читал сообщения, которые он мне писал? — загораюсь новой идеей. — Там он оскорблял Дениса. Говорил, что ревнует к нему.

— И? — до Артёма не дошло.

— Пойдём, — маню его. — Пойдём-пойдём.

Большая равнодушная машина поднимается и покорно идёт ко мне в спальню.

Усаживаю его на кровать, сажусь рядом.

— Фотографироваться будем? — Тёма смотрит на телефон.

— Да! — объясняю. — Красиво. Как будто я с парнем.

Прислоняюсь к его плечу, делаю несколько фоток, как раньше любила делать с Денисом. Но в этот раз получается как-то по-особому.

Я, прижатая к крепкому плечу в широкой толстовке. Лица Артёма не видно, зато видно красивый разворот плеч и какая я миниатюрная на его фоне.

Фотографирую наши руки со сплетёнными пальцами. Выкладываю в карусель, добавляя в описание сердечки.

— Убедительно? — смотрю на Тёму.

— Ну вроде, — он листает фотографии. — У вас же принято всё напоказ.

— Тебе не нравится? — тушуюсь.

— Смешно. Как будто отношения не для себя, а для окружающих. Бред же.

Действительно, бред. Но мне раньше нравилось хвастаться Денисом перед подругами. А он хвастался мной. И мне казалось, что это правильно. Когда вы гордитесь друг другом, когда не стесняетесь.

— Погнали, — Тёма встаёт. — А то малым сейчас влетит.

Бегу спасать его любимцев.

Во дворе ярко и пахнет весной. Выбегаю из подъезда, практически тащу на прицепе Артёма.

— Глянь, акация цветёт! — восхищаюсь. — А там яблоки скоро будут. И черешня. Пахнет-то как!

Артём тоже оглядывается, на лице обозначается улыбка.

— Хорошо, — соглашается. Подставляет лицо солнцу.

Во мне столько энергии. Хочется жить и больше не хочется бояться. Я вспоминаю себя прежней. Вечно чему-то удивляющейся, восторженной, вечно куда-то бегущей и чем-то горящей.

— Что же этот страшный человек со мной сделал? — бормочу. — Я же до него совсем другой была.

— Ты про маньяка? — косится Тёма. — На зону попадёт, с ним ещё хуже сделают, не переживай.

Почему-то совсем не думаю о мести. Просто хочу… Да себя прежней хочу! Хочу улыбаться, наслаждаться жизнью, чего-то хотеть и что-то планировать…

Садимся на мотоцикл. Артём подаёт руку, чтобы я не потеряла равновесие, ждёт, когда усядусь.

Обнимать его сегодня неловко. Вчера он был чужим человеком, а сегодня… Сегодня я уже его знаю, у нас есть… Что у нас есть?..

— Юльчонок, чего копаешься? — Тёма оборачивается, косится на меня ярко-голубыми глазами.

— Да почему я Юльчонок? — не могу понять.

— До Юли не доросла, сказал же, — равнодушно. — Усаживайся, ехать надо.

И что я в нём нашла?..

Обхватываю за талию, прижимаюсь щекой к плечу, и Тёма газует. Мотоцикл с рёвом срывается с места.

Пищу от неожиданности, цепляюсь в Артёма. Мы выруливаем на дорогу, едва не врезавшись в какую-то машину.

— Тёма! — кричу возмущённо.

— Он на красный ехал, я-то при чём? Не было бы тебя — специально бы протаранил, чтобы правила выучил.

Зашибись! Закрываю глаза, смиряюсь с неизбежностью всего происходящего. Мотоцикл мчится по гладкому асфальту, а я стараюсь наслаждаться тем, что имею. Воздух в лицо прохладный и пыльный, Артём тёплый и твёрдый, а дорога… Дорога какая-то бесконечная и волнующая.

Волна эмоций поднимается в груди каждый раз, когда входим в поворот или обгон, и резко опускается холодным комком в живот каждый раз, когда едем прямо. Нахожу в этом удовольствие.

Ещё нахожу удовольствие в том, что прижимаюсь к Артёму всем телом. И такой он бесконечно большой и надёжный… А ещё беззащитный и ранимый в моей голове. И от всего этого хочется просто дать себе волю и чувствовать то, что чувствую к нему.

Нет, не влюблённость. Тепло. И близость. Как будто за сутки вместе мы сроднились. Он близкий человек.

Фантазирую, конечно, но не могу никуда деться от этого ощущения. Не просто проходящий человек в моей жизни, свой. И каким бы ни был наш путь, я хочу насладиться им. И урвать побольше. Потому что обманывать себя не стану, он уйдёт и больше не вернётся, когда всё закончится. А я хочу сохранить внутри наше маленькое приключение. И буду благодарна за каждое мгновение рядом с таким интересным человеком.