— Да, — равнодушно. — Стараться сдержаться, чтобы тебя, придурочную, не пугать. Манька говорит, что умею, только не хочу. Что, проверим, насколько у меня силы воли хватит?

— Проверим, — улыбаюсь.

Я буду нами очень гордиться, если у Артёма получится. Но вслух этого, разумеется, не говорю.

— Спать иди, — Тёма переключается. — Можешь лечь здесь на диване, если страшно. Мне надо поработать, укладывать не могу. Телефон оставь мне. Если маньяк напишет, я его отслежу. Давай.

Покорно отдаю телефон. Ныряю в постель, которую готовила изначально для Артёма. Нет, уже не страшно. Рядом с ним невозможно бояться. Просто не хочу терять драгоценные мгновения.

У нас так мало времени вместе. И я хочу урвать каждое.

— Улеглась? — Артём поправляет на мне одеяло так, чтобы накрывало плечи. — Удобно? Не тесно?

— Всё хорошо, — улыбаюсь. Потому что мне хорошо везде, где я с ним.

— Спокойной ночи.

Артём наклоняется и…

Запах свежести и мягкие, шершавые губы на щеке. Неуклюжий, какой-то неловкий, неумелый чмок. Как будто клюнул.

— Спи, — поднимается как ни в чём не бывало.

— И?.. — приподнимаюсь вне себя от удивления. — Тём, это что сейчас было?

— Поцеловал, — равнодушно. — Когда кто-то близкий желает спокойной ночи, надо поцеловать. Сама же научила. Юль, не тупи.

Садится за стол и открывает ноутбук.

— Я близкая?

Ловлю себя на том, что повторяю его же вопросы. Но мне важно это знать!

— Походу, — отвечает, не отрываясь от экрана. — Сама же заметила.

Киваю. Ложусь на подушку. Надо поспать. Завтра пересдача по английскому, и я к ней категорически не готова. Втайне я надеюсь, что Артём что-нибудь придумает и я сдам. Тёма всегда что-нибудь придумывает…

— Юль, — тихий голос, — ты спишь?

— Нет, — приподнимаю голову.

— Манька знаешь что ещё сказала? — спрашивает, не отрываясь от экрана.

— Что? — готовлюсь к новым потрясениям.

— Что ты очень хочешь замуж, знаешь, сколько у тебя будет детей и даже имена им придумала.

— Маша очень хороший психолог, — признаю обречённо. — С детьми она права.

— И? — Тёма оборачивается, и я вижу заинтересованность в глазах.

— Три или больше, — признаюсь. — Всегда хотела большую семью.

— Прикольно, — ухмылка уголком губ. — И имена придумала?

— Девочку назову Полина, — отвечаю уверенно. — Очень нежное имя. Я его ещё лет в двенадцать придумала. Полечка. Поля.

— А если мальчик? — глухой вопрос.

— С мальчиком сложнее, — вздыхаю. — Мне всегда казалось, что я буду так сильно любить его отца, что захочу назвать сына его именем. Если бы я вышла замуж за Дениса, у нас был бы Денис Денисович…

— Фу, — Тёма очень демонстративно изображает отвращение на лице. — Ужасное имя.

Согласна. Артём Артёмович мне теперь кажется идеальным вариантом. Но он будет только в моих мечтах.

— А замуж? — Тёма буравит взглядом. — Хочешь? Белкина сказала, что самореализация, работа тебе нафиг не сдались. Хочешь сидеть дома, варить борщи и воспитывать детей.

— Это было раньше, — признаю. — Глупо?

— Нет, — глухой голос. — Нормально. Если тебе это всё нравится и мужик нормальный.

— Я раньше этого очень хотела, — улыбаюсь, вспоминая, какой я была наивной. — Казалось, что это и есть счастье. Сильный мужчина рядом. Я дома навожу уют, готовлю ужин, занимаюсь детьми. А вечерами мы все вместе проводим время. Читаем детям книжки, играем с ними. Гуляем по выходным. Счастливая семья. Мы с мужем любим друг друга. Одни цели, одни планы, один взгляд на жизнь…

Задыхаюсь от эмоций. Я так всего этого хотела! И в Дениса, наверное, вцепилась, потому что брак с ним приблизил бы меня к моей мечте.

— А теперь чего хочешь? — Артём буравит взглядом.

— Не знаю, — качаю головой. — В голове такой сумбур. Пусть история с маньяком закончится, потом подумаю.

Снова ложусь на подушку. Боже, какой бардак внутри. Замуж? После того, что узнала про Дениса? Да разве только за Артёма! Он хоть честный. Детей? Да, я хочу детей. Сидеть дома, варить борщи? А может, не в этом счастье? Маша — отличный специалист, но она замужем и ждёт ребёнка. Выглядит очень счастливой. И при этом так сильно помогает людям. Я бы тоже так хотела. А Ксюша? У неё двое детей, любимый муж, она отличная хозяйка. Но ещё занимается любимым делом.

Я бы тоже так хотела. Да, иметь дело, которое нравится, и при этом приносит деньги. Только что мне нравится? Не хочу абы что. Хочу приносить пользу, хочу кому-то помогать. Точно не мой маркетинг. Что-нибудь такое очень интересное, чтобы захватило с головой. И я чувствовала, что делаю это не зря.

— Юльчонок, не дури, — холодный, равнодушный голос. — Будет у тебя классный мужик. И дети. Будешь кормить мужа пончиками, сидеть за его спиной и сможешь быть наивной. Такая, как ты, только замуж. А то я начинаю бояться, что без защиты не выживешь.

— Это было предложение руки и сердца? — смеюсь.

Флиртую с ним? Ну да, флиртую. Он сам даёт поводы.

— Не тупи, — серьёзный взгляд и сталь в голосе, от которой мурашки. — Какой из меня муж? Сказал же — нормальный мужик будет. Спи.

Отворачивается. А у меня такая боль внутри. Умеешь ты, Тёма, обламывать! Плакать хочется. Но я не заплачу. Сама же знала, что с ним без вариантов. Тут только принимать реальность такой, какая она есть. И Артёма вместе с ней.

Артём

Отправляю Белкиной информацию. Пробить маньяка было не сложно. Стал смотреть преподавателей — он и попался. Можно и дальше покопаться, но почему-то уверен, что это он.

Рассматриваю фотографию. Юлькин препод по английскому. Мужик как мужик. Интеллигентный такой, в очках, ухоженный. А в биографии у него развод родителей, мать, которая оставила с отцом и уехала в дальний гарнизон с новым мужем-военным. Мать, кстати, умерла от рук маньяка, когда сыну было двадцать. Повреждения, судя по делу, такие же, как были на девчонках, пропавших в Юлькином институте. А алиби сына спорное. Вроде дома сидел, а вроде никто не видел, что он там был. И расстояние такое, что за ночь на машине проехать можно.

Ищу фотографию матери в молодости. Охреневаю. Типаж моего Юльчонка. Длинные, пушистые русые волосы, голубые глаза. Беби-фейс, как Маша называет женщин, которые до старости похожи на ребёнка.

Манька не перезванивает, и это хорошо. Пусть поспит. Мне жаль, что она нервничает. Не хочу. Но внутри свербит — нужно раскрыть дело.

Бросаю взгляд на своего Юльчонка. Красивая. Спит, закинув руки за голову. Волосы рассыпаются по подушке. Дышит ровно, и я радуюсь, что быстро уснула. Со мной. А как будет засыпать, когда меня рядом не будет?

Ладно, поймаем маньяка — бояться будет некого. Манька поработает, чтобы убрать грёбаный ПТСР, если он там есть. Нормально всё будет у Юльки. В себе разберётся, к нормальной жизни вернётся.

Открываю окно и высовываюсь, чтобы покурить. Внутри как-то мутно. Снова смотрю на Юльчонка.

Меня бесит, что в жизни много зависит от случая. Иногда бесит настолько, что я начинаю загоняться и терроризировать близких, стараясь учесть всё. В себе я уверен. В любой ситуации сумею среагировать. А остальные? Если в Маньку на дороге въедет какой-нибудь мудак, когда она будет за рулём? Если Жеке упадет сосулька на голову? Если Евка споткнётся и упадёт, ударится головой? Всё предугадать невозможно. Это бесит до бессонницы и паранойи. Когда я осознал эту силу случая в первый раз, я хвостом ходил за Машей и Женей, чтобы защитить. Старался предугадать всё и терроризировал их мерами защиты. Маша объяснила, что всё предугадать невозможно. Предложила просто не думать об опасности, когда её нет. Я согласился. Тогда это было оптимальным решением, чтобы не загоняться и просто жить.

Сейчас снова бесит. В этой истории столько дурацких «если». Если бы Юлька не пришла к нам, она могла бы умереть. Если бы маньяк не сдержался и в первую ночь её взял, её бы уже не было…

Всё это доводит до каких-то внутренних судорог. До спёртого дыхания.