Пожалуй, я бы никогда в жизни не рискнула остаться с маньяком один на один. Но с этими двумя не страшно, и можно поиграть в умного психолога. Интересно, Маша будет мною гордиться?

— Игорь, — произношу строго. — Не смей отрицать! Я всё видела!

— Я… — запинается, нервно грызёт ногти.

— Ты убил меня и ещё четырёх девушек. Три твои студентки. Кто четвёртая?

— Соседка, — признаётся маньяк. — Давно…

— Год называй и место, — рявкает Артём. Записывает ответ, что-то клацает в своём телефоне.

— Ну разве так можно? — удивляюсь. — Игорёк, как же ты так?

— Я хотел… — всхлипывает, снова грызёт ногти.

Вспоминаю сеансы, которые проводила для меня Мария Александровна. Она заставляла прожить травму из раза в раз, и мне это помогло. Игорь тоже проживал травму, значит…

— Ты хотел ещё раз почувствовать, что я рядом, — подсказываю.

— Да, — кивает.

— Хотел, чтобы я поняла, насколько ты зол и обижен, — продолжаю. — Поэтому убивал.

— Да, — кивает. — Я хотел… Чтобы тебе было больно, мам! Чтобы ты почувствовала…

— Расскажи мне, как ты это делал, — подсказываю. — Давай по порядку. Первой была та девушка-соседка?

— Да… — маньяк начинает каяться. С ужасом слушаю о его преступлениях. Подробно, вдумчиво, со вкусом. Я вообще смогу жить после такого?

Тёма приносит чай, Тимофей — плед. Мне приходится поддерживать маньяка в нужных местах, хвалить. Но оно работает! Только как вывести на чистосердечное признание?..

Несколько часов слушаем, пока он не переходит к охоте на меня. Рассказывает, как его бесил Денис, как он радовался, когда залез ко мне в дом.

Изнутри трясёт, но вместе с ужасом приходит интерес. Как это всё, оказывается, легко и увлекательно, если понимать механизмы. Я смогла! Я! Я это сделала!

Как на чистосердечное вывести?! Блин, Маши не хватает. Не факт, что у меня получится! Но попробовать стоит.

— Тим, включи свет, — прошу.

— Юльчонок, что ты задумала? — напрягается Артём.

Вздыхаю.

— Правду, — признаю. — Я задумала сказать ему правду. Игорь, смотри. Я не твоя мама.

— Не моя мама?! — изнурённый маньяк подскакивает. — А кто?

— Юля, — рассказываю ему честно. — Ты меня преследовал. Чуть не довёл до самоубийства. И хотел убить. Но я не твоя мама. Понимаешь? Я — не она. Ты просто хочешь меня в ней видеть, потому что тебе больно. Я тебе очень нравлюсь. Ты меня любишь. Мы бы даже могли быть вместе. Но ты убийца.

— Могли бы быть вместе? — маньяк хмурится.

— Ага, — киваю. Жизнь с Тёмой научила меня прекрасно манипулировать. — Но я не могу жить с человеком, который убивает. Тебе надо полечиться. Пойти в полицию, рассказать обо всём. Тебя отдадут врачам, они тебя вылечат, и мы будем вместе.

— Она у нас вообще психов любит, — комментирует Тим.

— Да, — соглашаюсь. — Мне нравятся мужчины, как ты. Я бы тебя любила, лелеяла, я бы помогла тебе забыть…

— Правда? — Игорь смотрит на меня, и лицо светлеет. — Мы будем вместе? Но меня же посадят!

— Я буду ездить к тебе, — рассказываю. — Писать письма. Мы будем вместе так или никак. Разве ты не сможешь сделать это ради меня? Признайся, тебе самому станет легче.

— Отправят в психушку, полечишься, потом к ней вернёшься, — подсказывает Тим. — Как раз научишься контролировать агрессию. Давай, Игорян! Такая девушка на кону!

— Правда? — маньяк улыбается. — Юля…

— Прости, не могу к тебе прикоснуться, — делаю шаг назад. — Боюсь. Но ты полечишься и…

Ещё какое-то время всем табором убеждаем его, что я дождусь и надолго не посадят, пока он не соглашается. Тимофей забирает маньяка и увозит.

Смотрю на Артёма.

— Он напишет? — спрашиваю с тревогой.

— А хрен его знает, — мой сверхчеловек пожимает плечами. — Завтра узнаем. Утро уже, погнали домой.

Молча закрываем гараж и идём к машине.

— Тём, — жалобно висну у него на плече. — Меня ноги не держат.

— Ну иди, я тебя подержу, — берёт на руки. — Как себя чувствуешь?

— Плохо, — понимаю. — Сил нет.

— Это физически. А эмоции?

Прислушиваюсь к себе.

— Внутри пусто, но я в шоке от того, что смогла, — признаюсь. — Тём! — доходит. — Тём, я маньяка расколола!

— Молодец, — Артём открывает дверь машины, усаживает меня. — Ещё про чувства давай.

— Ну… — анализирую. — Мне кажется, это называется эйфория. Мне очень легко, весело, а ещё мне кажется, что я могу всё! Артём! Я маньяка расколола! — смеюсь и откидываюсь на сиденье. — Тёма! Ты понимаешь?!

— Сам в шоке, — признаётся мой сверхчеловек. — Но… Бля, а как это называется? Когда молодец ты, а кайфово от этого мне.

— Ты мною гордишься, — подсказываю. — Я тоже тобой гордилась. Такой сильный. Не садист, не монстр, просто контролируемая сила и только ради справедливости. Ты мне казался самым сильным и надёжным мужчиной на земле!

— Что казался-то? — Артём вяло удивляется. — Самый сильный. Ты солдата выносливее меня найди. Неуязвим практически. Всё пофиг, болевого порога нет, дури много. Самый надёжный. Сказал защищаю — и хоть Армагеддон, буду защищать. Юльчонок, мне кажется, ты путаешь понятие. Хотела сказать «уверена», а сказала «кажется». Исправляйся.

Перефразирую для Артёма. Чем бы дитя ни тешилось.

Закрываю глаза. Наш последний рассвет. Игоря поймали, угрозы нет. Высплюсь и обязательно выпровожу Тёму обратно домой. К его семье.

Артём

Просыпаюсь от звонка телефона. Белкина!

— Да, — хватаю трубку.

— Камеру включил, Юлю мне показал, — строгий приказ.

Задолбала.

Кувырком слетаю с кровати, очень тихо бегу на диван на кухне. Незачем Маше знать, что мы с Юлькой спали вместе. Принёс её спящую из машины, уложил и сам лёг. А в чём проблема? Постоянно так спим.

— Привет, — включаю камеру. — Меняю малого на Юлю. Показывай Славу, я тебе Юльчонка.

— Ты первый, — Маша смотрит строго. Растрёпанная, усталая, но, вроде, счастливая.

Снова иду в комнату и навожу камеру на спящую Юльку.

— Юльчонок, — зову. — Юлька. Помаши Маше ручкой, а то она нам малого показывать не хочет, пока тебя ей не покажу.

— Маша? — Юля поднимает голову. — Маша!!! — улыбается.

— Привет, моя хорошая, — голос Маньки становится сразу ласковым. — Как ты?

— Я? — Юля хлопает глазами.

— Ты малого нам показывай, — напоминаю и ложусь на свою законную подушку. — Белкина, не хитри.

— Смотрите, — Маша переключает камеру, и я впиваюсь взглядом в экран.

— Славка, — понимаю. — Морда моя генеральская… Щёки, как у того генерала, Мань, помнишь? Тоже был красный, крикливый и любил приложиться к бутылке.

Манька смеётся, от этого ещё прикольнее.

Внутри мягко и тепло. Малой такой крохотный. Такой беззащитный. Хочу взять на руки и следить, чтобы его вовремя кормили и правильно качали. Богдан кормит сына из бутылочки, Манька рядом. Ладно, с малым всё окей.

— Слава, — Юля улыбается. — Маленький какой.

— У вас всё хорошо? — вмешивается Белкина. — Юля. Как себя чувствуешь? Опиши мне эмоции. Прям всё, что есть.

— А можно перейти на язык Тёмы? — Юльчонок смеётся.

— Переходи, — милостиво разрешает Белкина.

— Мне так охрененно! — Юлька улыбается. — Я себя свободной чувствую!!! — подкидывает вверх медведя и ловит.

— Хорошо, — пытает Манька. — А от чего конкретно тебе охрененно?

— От того, что я всё могу! — Юлька дурачится, как ребёнок. — От того, что Слава родился и я за вас рада! От ощущения безопасности. Всё, Маш, всё! Можно ничего не бояться! — хохочет и падает на подушки.

— Белкина, — тороплю. — С ней всё окей?

— С ней? — Маша задумывается. — Вроде. Но надо контролировать. Юленька, а боишься чего-нибудь?

Юльчонок хмурится, задумывается.

— Сессии боюсь, — признаётся. — И того, что больше не хочу учиться там, где учусь. Ещё разговора с папой. Хочу ему всё высказать.

— Ладно, — Маша соглашается. — Обоснованные, привычные страхи. Что думаешь о том, что было вчера ночью?