Останавливаемся у самого обычного дома. Тёма ставит мотоцикл, помогает слезть.

— Мы идём… — пытаюсь понять, куда же мы всё-таки идём.

— К напарникам, — Тёма по-хозяйски закидывает руку мне на плечи и прижимает ближе. — Они в целом нормальные.

Да уж, после тебя я вряд ли чему-то удивлюсь… Но вслух не произношу.

Поднимаемся на лифте. Артём так же спокойно, по-хозяйски открывает дверь в чужую квартиру.

— Пришёл! — вместо приветствия. — Не один, с Юлей.

— Тёма!!!

Детский писк, и из комнаты вываливается когорта детей.

Удивлённо смотрю на то, как они дружной толпой налетают на Артёма. Цепляются ему в пояс, пытаются залезть по огромному телу.

Две девочки постарше и мальчишка, совсем малыш. Самая старшая девочка и малыш светловолосые, сразу видно, что брат с сестрой. Средненькая рыжая и яркая, как маленькое солнышко.

— Макса пропустите, он маленький, — Артём помогает детям карабкаться по себе, берёт на руки всех троих. — Чего опять учудили?

Девчонки накидываются с обнимашками, чмокают Тёмку в щёки и рассказывают о том, как сильно скучали.

— Тёма! Где ты был?

— Нам скучно! Родители в парк только на выходных разрешают!

— Папа говорит, что не пустит к тебе с ночёвкой.

— А мама сказала, что тебе голову оторвёт…

На равнодушном лице проблеск тепла. Артём пытается увернуться от навязчивой нежности, смеётся.

— Задушите сейчас. По одной говорить пробовали?

— Отошли от Артёма! — приказной тон, и в коридор выходит миниатюрная рыжеволосая девушка. — Дайте раздеться.

Подходит к Артёму, тянет за шиворот, заставляя наклониться, и чмокает в щёку.

— А это Алиса, — Тёма с неодобрением косится на девушку. — Жена Жени.

Да, та самая, которую нафиг послать не жалко, помню.

— Привет! — улыбаюсь.

— Это Юля, — Артём забирает у меня куртку и вешает на вешалку. — Юле надо сказать спасибо, что она согласилась приехать, иначе бы сами свой телевизор чинили. А мне надо сказать спасибо, что с Юлей сижу я, а не кто-то из ваших мужей. Расстановка приоритетов понятна или что-то объяснить?

— Да уж яснее не придумаешь, — Алиса кривит красивое лицо. — Юля, привет! Спасибо, что приехала. Мы тебе тут все сочувствуем, с Артёмом в одном пространстве жить…

— От истерички слышу, — Тёма не смущается. Ждёт, пока разуюсь, берёт за руку, ведёт в комнату. И я чувствую себя маленьким ребёнком рядом со спокойным, уверенным взрослым.

Наверное, мне было бы неловко в гостях у чужих людей, но невозмутимость Артёма убирает это всё на корню. Я здесь с ним, и это острое ощущение «с ним» даёт чувство абсолютного спокойствия. Я как будто за каменной стеной, где пофиг на все принятые в мире правила и установки. Артём закрывает своим пофигизмом и непробиваемой опекой от всей неловкости. Я с ним, а с ним всё всегда нормально, даже зажатая и испуганная я сама.

— А это твоя невеста? — за нами бежит рыженькая девочка.

— Нет, — Артём оборачивается и легко подхватывает её одной рукой. — Это Юля. На неё охотится маньяк, а я защищаю. Юля, это Ева, Женина дочка.

— Привет! — улыбаюсь девочке. — Какая ты красивая!

— У меня ещё и кулончик есть! — Ева кокетливо улыбается и начинает хвастаться игрушками. — И помада, глянь, как накрасилась.

Вторая, светловолосая, одновременно болтает:

— Маньяк? А он страшный? Меня с собой возьмите! Я тоже Юлю буду защищать! Возьму пистолет, догоню его и скажу: «Всем не двигаться! Капитан Бессмертная ведёт задержание!»

— Это Мила, — Артём ставит Еву и подхватывает её подругу. — Она будущий следак. И это её идея была разобрать телевизор на запчасти.

— А ты с чего взял, что моя? — малышка хлопает наивными голубыми глазёнками. — Не моя вовсе! Я бы до такого не додумалась!

— Милана, я прекрасно знаю, что ты умеешь вести себя на допросе, — Артём смотрит на девочку не мигая. — Ну! Зачем сделали?

— Да не я это! — девочка оправдывается до последнего.

— Мила, — твёрдо. — Чистосердечное признание…

— Облегчает наказание… — Милана фыркает. — Скучно было. Решили разобрать телевизор и поиграть, как будто нас по нему показывают. Я у папы отвёртки стащила.

— А родители ваши чем были заняты? — допрашивает Артём до последнего.

— Мама с подругами на кухне ногти делают. Папа работает.

— Что и требовалось доказать, — Артём ставит девочку на ноги. — Со мной вы никогда так не косячите, потому что я за вами слежу.

— Ага, как же! — в комнату заходит мужчина. Чуть уже и ниже, чем Артём, но всё равно очень внушительный. Грубый, яркий и какой-то пугающий для меня. — Не из-за тебя, а Милу с музыки выгнали и родителей в школу вызвали?

— Кто ж знал, что в школе КиШ не любят, — отвечает Артём невозмутимо. Жмёт руку товарищу. — Юля, это Тим. Он сегодня сменит Колю и будет помогать тебя защищать. Тим, Юля, мы её защищаем.

— Блаженный, ты зачем объект с собой притащил? — Тим удивляется, а меня внутренне коробит от этого обращения. Сразу хочется сказать, что ведёт Тёмкин напарник себя невоспитанно и уколоть как-то.

Но Артём реагирует спокойно, будто его это и не касается.

— Не с Колей же оставлять. Ты сам позвонил, кричал, чтобы как хочу, так и чинил.

— А ты… — Тим начинает возмущаться.

— А я никак не хочу, — отрезает Артём. — Но пришлось. Потому что вы детей шантажировать начали. У папы руки из жопы растут…

— Из жопы! — подхватывает Мила с хохотом.

— У дяди Тима ручки из жопы… — вторит ей Ева.

— Так! — гаркает Тимофей, и я вздрагиваю. Делаю шаг к Артёму. Тот привычно закидывает мне руку на плечи и прижимает ближе. Впрочем, Тимофей тут же смягчается. — Ну-ка быстро забыли всё, что вам говорил Артём! А то ваши мамы в обморок упадут, а потом его побьют.

— Как обычно, папуль, — улыбается Мила. — Ева, при маме об этом ни слова. Только при папе можно.

Ева послушно кивает.

— Я пока друзей Дениса пробиваю, — обращается Тим к Артёму по-свойски. — Коля сидит, смотрит контакты Юлиных подруг. Институтом Женя занимается. У вас всё хорошо? Может, у нас пока с Юлей побудете, чтобы ты её не доводил?

Внутренний протест, но голос подать смелости не хватает. Но за меня это делает Артём.

— У нас всё прекрасно, — отрезает. — Иди работай, всё равно от тебя больше пользы нет.

— Можно подумать, от тебя есть, — фыркает Тимофей. — Сидишь, ворон считаешь, пока мы тут пашем.

Хочется возразить, что Артём тоже работает, но снова не хватает смелости.

Зато у Тёмы хватает.

— Кто бы говорил? — кривит уголок губ. — Дома оставили, чтобы под ногами не мешался, пока я маньяка ловить буду.

— Да ты ж всё равно, кроме как быстро бегать и драться, ничего не умеешь, — Тимофей, весело насвистывая, выходит в коридор. Уже оттуда доносится: — Сказано, Блаженный!

— Тёма, — поднимаю глаза на своего защитника. — А почему он так себя ведёт?

— Как так? — косится на меня Артём.

— Ну, демонстративно, — стараюсь сформулировать. — Унизить тебя пытается.

— А, это, — Артём не меняется в лице. — Характер паскудный…

— Тёма! — лезет к нему Ева. — А паскудный — это как?

— Это очень плохой, — перехватываю девочку.

— Как у дяди Тима, — отвечает вместе со мной Артём.

Да что ты будешь с ним делать?!

— Мои хорошие, — улыбаюсь. — Это слово вы тоже забываете.

— Как обычно, — с бывалым видом кивает Милана. — Мы много слов забываем. Постоянно. Уже и забыли, что забыть должны…

— Реально забыли, — холодный голос Артёма, и дети к нему прислушиваются. — Так говорить нельзя. Я затупил. Всё.

Девочки замирают и кивают.

— Что будет, если вы меня не будете слушаться? — смотрит Тёма на детей, как удав на кроликов.

— Блать нас не будешь, — отвечает Максим.

— Правильно, — кивает Тёма.

— Мы забыли! — послушно кивает Ева.

— При родителях не скажем, — вторит ей Мила.

— Молодцы, — Тёма скупо хвалит детей. — Теперь посмотрели на Юлю. Юле страшно и грустно. Юлю надо обнимать.