Растягиваю Жеку. И рад бы не делать больно, но если сейчас не сделаю я, потом будет больнее.

— Юль, поговори ему что-нибудь приятное, — прошу.

И Юльчонок журчит о том, как скоро Жека будет сильным и здоровым. Как будет носить дочь на руках и долго гулять с ней на площадке. Хочу ляпнуть, что трахаться тоже нормально сможет, но решаю не смущать Юльку.

— Алису свою, храни нас от неё Бог, будешь на руках носить, — нахожу нейтральный вариант.

Женя расслабляется, перестаёт так жалобно корчить лицо. Вот коллективный подход и сработал.

Дверь открывается. Заходят Бессмертный с Колей.

— Маруська звонила, сказала, будет часа через полтора, — отчитывается Тим.

Переглядываемся с Жекой. Что-то темнит Белкина.

— Я звоню Волкову, — достаю телефон.

Богдан сам ничего не знает, он на встрече. Перезваниваю Мане и ставлю на громкую.

— Тёмочка, тут врач УЗИ и КГТ делает, — рассказывает как ни в чём не бывало. — Пробки в городе. Могу задержаться.

— Она врёт? — смотрю на Жеку и Юлю.

— Она не договаривает, — Женя забирает трубку. — Ну. Лучше сразу и честно, ты сама нас учила.

— Меня хотят оставить в больнице, потому что могу родить в любой момент, — сдаётся Белкина. — Но я решила, что не лягу пока. Если роды начнутся, успею доехать.

— Я звоню Алисе, — Женя берётся за свой телефон. — Если Алиса скажет, что нормально, то приедешь. Нет — останешься в больнице.

— Врачу трубку дай, — прошу.

— Артёмочка, врач сейчас занят, — заискивает. — Но мне сказали, что ещё могу походить пару дней, если держаться поближе к роддому.

Смотрю на Жеку.

— Алиса сказала, что первые роды проходят долго и есть хороший шанс, что Маша успеет доехать до роддома, если начнётся, — отчитывается Стрелецкий.

Вздыхаю. Вот что ты с ней будешь делать?

— Юль? — смотрю на Юльчонка. Может, у этой умные мысли появятся.

— Я бы оставила в больнице от греха подальше, — отвечает Юльчонок и кривится.

Полностью согласен.

— Мань, у нас было совещание, и мы решили, что ты лежишь в больнице, — стараюсь говорить как можно убедительнее.

— Юля предатель! — в Маше просыпается капризная девочка. — И вы тоже! Имейте в виду, я сбегу из больницы и буду ловить маньяка одна, если вы меня не поддержите!

— Ебанутая! — выдаём с Жекой хором.

— Артём! — грозный голос в трубке. — Не смей меня ограничивать! Я хозяйка агентства! Ты на меня работаешь!

— Дура ты, Белкина, — констатирую. Снова думаю.

— Тёмочка, а она сбежит? — шепчет Юльчонок на ухо.

— Сбежит, — снова отвечаем с Женей хором. — Тут либо маньяка ловить, либо Белкину караулить и воспитывать, чтобы лежала спокойно. Третьего не дано.

— Маньке проще уступить, чем сейчас с ней нянчиться, — Стрелецкий, как обычно, под Машу прогибается. Я прогибаюсь тоже, но через раз. По-хорошему, сейчас надо брать Бессмертного и ехать стоять у отделения, чтобы эта дура не сбежала и лежала. Так бы раньше и поступил. Тим поддержит, он адекватный в этом плане и под Маньку почти не прогибается. Подключим Волкова, он надавит как муж. Так и полежит до родов. Но у меня Юлька. И доверять её никому не хочу. Ой, бля…

— Белкина, ты взрослая женщина, — рассуждаю вслух. — Дура, но взрослая.

— А Юля маленькая, и ты должен её защищать! — Маша чует ход моих мыслей.

— А Юля, в отличие от тебя, умная, — осознаю. — Она хочет, чтобы её защищали и ей помогали. Потому что знает, что такое «опасно». А ты… Короче, иди ты, Маня, в жопу. И делай, что хочешь. Во-первых, ночуете сегодня с Волковым у меня дома, от меня до роддома десять минут на машине. Во-вторых, если с малым что-то случится, виновата будешь ты. И знать я после этого тебя не захочу. Поняла? Развернусь и уйду, если ты Славку угробишь. Хоть малейшая травма. Хоть какой-то косяк. Его нянчить буду, тебя буду игнорить остаток жизни. Я достаточно понятно объяснил?

— Тёмочка, ты самый лучший! — пищит. — Как хорошо, что у нас появилась Юля! Вот на неё и переключи свою гиперопеку! А я через часик буду.

Отключается.

— Тём? — Юлька берёт меня за руку.

— Что? — смотрю на неё. — Уедет рожать и уедет. Оно и хорошо, что скорей разродится. Устал переживать за мелкого. У меня есть план. Не сработает он — придумаем ещё что-нибудь.

Успокаивается. Снова прячет лицо у меня на плече. Провожу по волосам.

— Ты же не думаешь, что мы тебя бросим, потому что Маша в больнице? — пытаюсь понять.

— Маша раскрывает… — Юлька хлопает глазами.

— Попрошу без оскорблений, — смешу её, чтобы успокоить. — У нас тут четыре матёрых следователя, — кошусь на Бессмертного с Колей. — Бессмертный, правда, не такой уж и матёрый…

— Тёма, — Юля кладёт руку мне на плечо.

— Что? — кошусь.

Складывает пальцы колечком и проводит ими по безымянному пальцу.

Чего? Да ну нет, померещилось.

— Юльчонок, я тебя не понимаю, — пробую прояснить.

Смотрит в глаза и снова проводит несколько раз колечком из пальцев по безымянному пальцу. Интенсивно и видно, что с чувством. Она осмелела, охренела или имеет в виду что-то другое?..

— Юльчонок, вот это, — повторяю её жест, только более смачно, чтобы точно поняла, что я имею в виду, — я тебе без проблем организую. Но дома. Если совсем невтерпёж, можем в раздевалке закрыться.

— Чего?!

Отпрыгивает. Глаза распахиваются, рот приоткрывается. Испуганная и забавная. Любуюсь и жадно жру яркие эмоции.

— Артёмочка, мне кажется, мы неправильно друг друга поняли… — бормочет сбивчиво.

Ржач поднимается в груди. Маленький, наивный монстр.

— Пожалуйста, не показывай это никому, кроме меня, — прошу. — Тебя могут неправильно понять.

— Так это, — Юльчонок снова повторяет свой жест, только медленнее и вдумчивее, — я вообще не думала, что это можно опошлить!

Прикрываю её своей спиной, чтобы больше никто косяк не увидел, и смеюсь. Юлька своей косячностью почему-то разгружает. Становится весело и легко. Как будто плита, которая висела почти над головой, поднялась на пару метров выше.

— Хорошо. Что ты имела в виду? — становится интересно.

— Обручальное кольцо, Тёма! — шипит зло. — Любой нормальный человек понял бы это именно так!

— Тём, а что она показывала? — мне через плечо заглядывает Стрелецкий.

— Тебе ли не пофиг? — добавляю агрессии в голос. — Иди растягивайся, если заняться нечем.

— Тёма, — Юлька хохочет и прячет лицо у меня на груди. — Я вообще не то имела в виду.

Красная, растрёпанная, растерянная. Я ж её этим жестом до конца жизни теперь троллить буду.

— Да? — изображаю на лице растерянность. — А я уже размечтался. Юлька, знаешь, что скажу? — наклоняюсь к её уху. — Короче, Юльчонок, если у мужчины уже случилась эрекция, ему нельзя отказывать. Потому что она ему будет давить в штанах и мешать думать…

— Да у тебя и без неё не особо получается! — Юля отпрыгивает. Злится.

Одно удовольствие с ней общаться.

— Сейчас, где-то я видела… — оглядывается.

Э, нет. Иду следом. Сегодня одного погрома достаточно, Юльке больше не доверяю.

— Вот! — хватается за прыгалку.

А, ладно, прыгалку можно.

— Я тебя быстро отлуплю! — пытается ударить меня ей по заднице.

Сплошное наслаждение с ней общаться.

Убегаю, но оборачиваюсь, чтобы подхватить Юльку, если поскользнётся.

— Так его, Юль! Бей! — доносится со всех сторон.

Друзья, блин. Бессмертный пытается подставить мне подножку, чтобы помочь Юльчонку, но тело тренированное, поэтому скручиваю и отталкиваю его, даже не задумываясь.

— Сделал всё, что мог, — ржёт Тим.

Коля с Жекой подключаются. Вот и прекрасно. Юлька сегодня и правда молодец, организовала полноценную тренировку. Это их любимое развлечение — помогать поймать меня, когда Маша пытается побить. Пока ни разу ни у кого не получалось, пока сам не поддамся.

— Координация как у восьмидесятилетней старушки, — перехватываю Колю и отправляю мордой в пол. — Жека, говорю же, еле ковыляешь, — задерживаюсь, чтобы дать Жеке попытаться врезать мне под дых, перевернуть его через плечо, а заодно поддаться Юльке и позволить врезать мне пару раз. Бьёт, правда, слабовато, видно, что не хочет делать по-настоящему больно.