— Юлька, зря тренироваться не стала, — дразню и убегаю. — Одышка как у заядлого курильщика!

Издаю гомерический смех, отпрыгиваю, когда Коля пытается схватить на болевой. А, это отвлекающий манёвр. Разворачиваюсь и перекидываю через себя Тима.

— Болевая точка на шее на пару миллиметров ниже, — подсказываю. На херу я вертел их болевые, но всё равно пусть тренируются.

— Юля, поймал! — Жека напрыгивает сзади.

— Тебя ж, калеку, даже кидать жалко, — резко наклоняюсь и зажимаю болевые у него под коленями и на икрах, чтобы сам отцепился и слетел. Перекувырнуться правильно ума хватает, на том спасибо.

— Я поймала! — Юлька несётся сзади.

Ладно, этой разрешу запрыгнуть нормально. Покатаю.

С визгом цепляется в шею. Приседаю, чтобы помочь. Чем бы дитя ни тешилось. Даже то, что хохочет прямо в ухо, не напрягает.

— Держись крепче, сейчас будем их гонять, — предупреждаю.

Без труда отбиваю летящий в лицо кулак Тима и легонько заламываю. Поворачиваюсь, чтобы отбиться от Коли. Два точечных удара — в горло и в солнечное сплетение. Больно, но не травматично сейчас.

— Вставай! — рявкаю на него. — Растём только через боль. В следующий раз будет стимул отбиться. Вполсилы работаю, а вы как дерьмо в половнике! Где тонус? Где реакция? Где скорость?

Привычно повторяю фразы дяди Вани. Был мелкий, не понимал, что он от меня хочет. Теперь сам периодически тренирую и не понимаю, как он меня не прибил. Тут с моей эмоциональной фригидностью хочется пинков надавать, а он нормальный, ещё и травмированный. А никогда не бил больше, чем надо для учёбы.

— Встали! Кругом по залу шагом марш!

С Юлькой на спине иду за мячиком. Их задача увернуться. Моя — попасть. Я со своей справляюсь прекрасно. Они со своей нифига не справляются, хотя темп задаю на пол ритма больше, чем им комфортно. Только Бессмертный уворачивается три раза из шести, да у Коли пару раз получается.

— Тёмочка, им больно, — шепчет Юлька.

— Так и должно быть, — успокаиваю. — Без боли у них нихрена не будет стимула. А так тело запоминает, где больно, и само делает так, чтобы больно не было. Нихрена ты без боли бойца не воспитаешь.

Подкидываю ногой мячик, чтобы взять в руки. Кидаю в Жеку.

Юля сдавленно охает. Ты моя добрая.

— Что, Жеку щадить будем? — предлагаю.

— Да! — радуется Юльчонок. — Давай Тима закидаем.

— Ну давай.

Кидаю точно в Бессмертного на ритм быстрее. Ему на пользу, пусть ускоряется. Подкидывать мячик ногой надоедает, поэтому начинаю за ним приседать. Юльчонок в качестве утяжелителя срабатывает отлично. Можно было бы и потяжелее, но зато приятно её таскать. Хохочет и подбадривает Женю и Колю с моей спины.

— Коля! Давай! Ну получается же! — пищит под ухом. — Женя! Ура! Увернулся!

Закидываю Тима и упускаю момент, когда Юлька начинает размахивать рукой слишком высоко. У нас над головой сетка с мячами. Юля её задевает.

Успеваю только осознать, что уворачиваюсь и отпрыгиваю, чтобы моей дурынде по голове не попало. Сетка с треском слетает, мячи рассыпаются прямо мне на голову и катятся по залу.

Выдыхаю.

— Да что ж ты такая косячная?

— Ой! — Юлька реагирует слишком эмоционально. — Я не хотела! Прости!

Испугалась, что ли?

— Сама в этот раз не убилась, на том спасибо, — успокаиваю. — Мы делаем успехи. Эй! Гусиным шагом идём и мячи собираем! — отдаю команду и спускаю Юльчонка на пол.

— Тёмочка! — снова испуганные глаза. Закрывает лицо ладонями.

— Забей, — успокаиваю. — Сетку повесим, мячи соберём. Тим, ниже иди! Ты можешь! Коля, блядь! Гусиным шагом, а не ползком.

— Тём, да пусть хоть как-нибудь сделает, — Бессмертный заступается за напарника. — Он даже в армии не служил, чего ты его прессуешь?

— Его прессовать только тебе можно, помню, — соглашаюсь. — Вот не хватит у него сил от погони уйти в нужный момент, или надо будет перепрыгнуть с крыши на крышу, а он промахнётся. Ты виноват будешь.

— Молодой, давай старайся, — Тим меняет пластинку.

— Юльчонок, следи за ними, я сгоняю переодеться. Только, пожалуйста, больше ничего руками не трогай. Окей?

Юлька кивает. Стыдно, что ли?

— Ты молодец, — хвалю. — Какое интересное упражнение им придумала. Даже косячишь полезно.

Смеётся. Вот. Пусть лучше смеётся. Иду в душ.

Юля

— Вот так и сиди.

Сижу. А что мне ещё делать?..

Тёма усадил за стол, поставил передо мной чай с печеньем и запретил вставать. Для верности обмотал всё вокруг лентой черно-жёлтого цвета, которой обычно огораживают место преступления.

Не так уж сильно я и нашкодила… Ну подумаешь, мячики перевернула. Стол и лупу, конечно, жалко, но не под замок же меня за это сажать!

— А ты что будешь делать? — становится интересно.

— Тебе презентацию, — садится за стол напротив. Открывает ноутбук.

— Фу! — кривлюсь. — Может, чем-нибудь интересным займёмся?

— Юльчонок, — очень строго, так, что я вздрагиваю от холода и металла в голосе, — хоть ты не беси. Дел полно. Белкина с ума сходит. Жека халтурит. Ты сейчас единственный адекватный человек в моём мире. Не тупи.

Ладно. Быть единственным адекватным человеком приятно. Льстит.

— Тём, а может, мы займёмся чем-нибудь интересным? — пытаюсь схитрить. — Ты уйдёшь, и развлекать меня будет некому.

— Когда я уйду, ты и сама сможешь развлекаться, — снова очень строгий голос. — А вот учить и контролировать будет реально некому.

Вздрагиваю. Нам так мало времени осталось вместе. Холод пробирает до костей.

Тёма — самое яркое и тёплое, что случалось со мной в жизни. Каждое мгновение вместе — как луч света. Мне ни с кем и никогда не было так весело и интересно, как с ним. Как мы играемся. Как катает меня на спине. И самое главное, он каждый раз на людях подчёркивает мою важность. Я всегда с ним заодно. Он разрешает быть рядом, контролировать что-то, чем-то ему помогать. Он считает меня важной. Ему принципиально знать, что я думаю и чувствую.

В груди болезненный спазм, слёзы подступают к глазам. Начинает казаться, что я всю жизнь хотела именно этого — быть нужной и важной для кого-то не на словах, а на деле. Быть с кем-то не формально, а вот так — по-настоящему.

У нас так мало времени вместе, а Тёма просто берёт и тратит его на скучную учёбу! Да мне совершенно пофиг, что будет дальше с этим институтом! Я там даже учиться не хочу особо! Вообще не факт, что продолжу, просто сейчас что-то делаю по инерции. Дальше решу.

— Тём, я потом всё сама сделаю, — пытаюсь уговорить.

— Я смотрел твои вопросы по экзаменам, — холодно. — Там сто только по маркетингу. Семьдесят восемь по экономике и пятьдесят по Управлению группами. Только не надо мне заливать, что ты всё выучишь. На пары не ходила. Кучу всего пропустила. Я тебе сейчас помогаю. Потом, как начнёшь учить, всё поймёшь.

Вздыхаю.

— Тём, мне очень скучно, — начинаю канючить.

Внутри просыпается капризный ребёнок. Я в детстве была очень хорошей девочкой, всегда слушалась и никогда не закатывала истерики. А сейчас очень-очень хочется! Я заслужила ещё час с ним! Я хочу нормального общения, а не пялиться на его макушку за ноутбуком!

— С этого и надо было начинать, — Артём реагирует на удивление спокойно. — Видишь листы рядом с тобой? С одной стороны напечатано, с другой можешь порисовать. Попробуй нарисовать и себя, и учёбу. Или себя и маньяка. Короче, порисуй, я потом гляну, что получилось, и тебя похвалю. Если нарисуешь очень-очень красиво, поставим в рамку и повесим. Напишем, что это Юля нарисовала.

Показывает на стену у меня за спиной. Там действительно выставка детских рисунков. На каждом написано, кто нарисовал — Мила, Ева, Максим. Но я, блин, не маленькая девочка!

— Держи, — Тёма кладёт передо мной гору фломастеров и карандашей в коробке. Снова уходит за ноутбук.

— Тём, мне скучно! — повторяю капризно. А вот хочу и буду! Хочу его внимания! Хочу его общения! Презентацию и учёбу не хочу!