— Young man, please leave the room, — препод сникает.

— I'll leave right after Yulia gets her pass, — соглашаюсь.

— What is your relation to Yulia anyway?

Вижу, как расширяются ноздри, как плотоядно облизывает губы. Вот ты и попался. Недолго ходить на свободе осталось.

— Her husband, — добиваю. — I'm her husband. And I came to see how my wife is doing on her exam. Because she's been complaining about you. We're leaving together. Either with a pass, or we're going straight to the dean's office with a complaint. We have a recording of this exam. A recording of your unfounded nitpicking. What do you think your colleagues will say when they find out about your ignorance? And how many more complaints do you think will come forward?

— Yulia, — оборачивается и сверлит Юльку взглядом. — Continue your answer. I can't give you a pass based on half the assignment.

Юлька ёжится.

— Юльчонок, я тут, — напоминаю. — Говори.

Расправляет плечи, улыбается. Отвечает.

Я слушаю с удовлетворением. Не на «отлично», но зачёт тут точно есть. Пока пойдёт. Надо будет выучить язык лучше — сам с ней позанимаюсь.

Препод старается держать лицо. Но я-то вижу микромимику, на это меня натаскали Маша с дядей Ваней. Хреново тебе, что жертва из когтей вырывается? А по Юльке видно, что вырывается.

Больше не сгорбленная, не несчастная, не зашуганная. Красивая, яркая, эмоциональная, но больше в плюс. На Юльке яркий макияж, яркая одежда. Яркие ногти. И сама она снова живая. Хорошо. Мне от этого легче.

— Это было сносно, — выносит вердикт преподаватель и тянется за зачёткой. Вижу, как старается прикоснуться к Юлькиной руке.

— Пойдём, — беру Юлю за плечи. — Нам пора.

Юлька тут же подскакивает, хватается за меня. Вот и умница.

— В ведомость тоже ставьте, — обращаюсь к преподавателю и слежу, чтобы выставил в документы. Забираю Юлькину зачётку, прячу себе в карман.

— Тёма! — стонет Юльчонок, когда оказываемся в коридоре. — Можно я сейчас буду просто тебя обнимать?

— Обнимай, — разрешаю и сам притягиваю Юлю ближе.

Закидывает руки мне на шею и виснет, как макака. Приходится поднимать за талию и держать. Юлька мягче, чем была в первый день. Отъелась, что ли? Молодец.

— Дрожишь вся, — напрягаюсь. — Испугалась.

— Угу, — мне в шею. — Так страшно. Но раньше было страшнее. Я пока сидела, у меня в голове была твоя фраза. Помнишь, когда от Бессмертных выходили, ты спросил, не пофиг ли мне, что обо мне подумают. Вот и тут она в голове, и я отвечала сама себе, что пофиг. И старалась просто ответить. Сделать всё, как ты сказал. У меня получилось!

— Молодец, — признаю. Несу на руках к выходу.

Блин, надо признаться ей, что препод — маньяк. Но сначала успокоить.

— Манька ещё в больнице, — рассказываю. — У нас есть время. Сейчас покормлю тебя и посидим в конторе. Покажу тебе что-нибудь интересное. Или сделаем презентацию, пока есть время. Но мне надо тебе кое-что рассказать для начала. Постарайся не злиться сильно и не убить меня.

— Ну, — Юля обхватывает моё лицо и заставляет посмотреть себе в глаза.

Наглость, конечно, зашкаливает. Раньше так можно было делать только Маше. Но протеста внутри нет, поэтому теперь можно и Юле.

— Ну, — соглашаюсь. — Подожди, я формулирую. Чтобы ты не испугалась.

— Напрягает, — Юльчонок хмурится. — Давай прямо.

Ага, чтобы ты упала в обморок или кинулась меня убивать при всём честном народе. Попробую подкатить издалека.

Сначала доношу Юльчонка до мотоцикла и ставлю на ноги.

— Я тебе сейчас расскажу, кого мы подозреваем, — предупреждаю. — Можешь взять меня заранее за руку или спрятаться на мне.

— Денис? — Юлька прикладывает ладошки к лицу.

— Нет, — успокаиваю.

— Тогда… Партнёры отца?! — Юльчонок делает шаг ко мне и прячется на плече.

— Нет, — подыгрываю. — Давай играть в угадайку. Подсказываю: этот человек тебя видел почти каждый день. И ты бывала в месте, где он есть, почти каждый день.

— Соседи?! — Юлька очень выразительно пугается.

— Ты часто дома не ночуешь? — становится интересно.

— Нет, — мотает головой. — Всегда ночую.

— Тогда включи логику, — учу. — Ты бываешь в этом месте почти каждый день. Но иногда не бываешь.

— Институт, — Юля каменеет.

— Да, — соглашаюсь. — Кто в институте к тебе предвзято относится? Слишком хорошо или слишком плохо?

— Игорь Алексеевич! — наконец доходит до Юльки. — Но он ко всем так!

— Не ко всем, — снова подсказываю. — Я видел вашу группу. Тридцать человек. Я посчитал. У трёх девчонок ещё длинные русые волосы и голубые глаза. Сто процентов к ним и к тебе он относится хуже всех. У одной просто длинные волосы нужного цвета, но в основном цветотип не совпадает. Ей тоже перепадает. К остальным более-менее нейтрально. Ну, вспоминай. Паскуда со всеми, а с вами — особенно.

Юлька кусает губы, теребит шнурки на моей толстовке. Ладно, пусть думает. Надо бы мне, что ли, начать постоянно что-нибудь теребить на её одежде, чтобы отучить от дурной привычки. Хотя возмущаюсь больше из вредности. Почти не напрягает.

— Да! — выдаёт Юльчонок. — Он к мальчикам ещё цепляется. Военная кафедра от него плачет.

— Послушай, — пересказываю Юльке историю из его детства. Она же не начнёт сейчас жалеть?

— Бедненький! — всё-таки начинает. — Мы думали, он просто злой, а он несчастный!

— Юльчонок, — пристально смотрю в глаза, — может, ты сейчас пойдёшь к нему и дашь сделать всё, что он обещал тебе в смсках? Раз он бедненький.

— Ой! — Юлька приходит в себя. — Тёма!

— Нормально всё, — кладу руку ей на спину, чтобы успокоить. — Просто не забывай, что он урод.

— А это точно он? — Юля нервничает, теребит свои волосы и всё, что под руку попадается.

— Почти уверен, — признаю и дозированно выдаю информацию. — В вашем институте в последние пятнадцать лет пропадали девушки, похожие на тебя. Тоже подавали заявление о преследовании, но на них не реагировали. Пропадали, когда собирались выходить замуж или выходили. Все девушки, включая тебя, похожи на его мать. Его мать тоже пропала, и алиби у сына зыбкое. Включи мозги и свяжи всё это между собой.

— Он мстил маме! — доходит до Юли наконец. — Да, Тём?

— Мы думаем, что да, — рассказываю. — Не смог пережить злость и обиду, поэтому мстил матери через похожих на неё девушек. Теперь надо найти доказательство, что это он.

— Его посадят в тюрьму! — Юльчонок радуется и прыгает на одном месте.

Никак не могу привыкнуть к тому, как она быстро переключается.

— Посадят, — успокаиваю. — Только не факт, что сию секунду. Смотри. Сначала нам самим нужно найти доказательства, чтобы быть уверенными. Потом договориться с полицией, оформить всё по закону. Перед этим всё выстроить так, чтобы у полиции к нам самим не было вопросов, потому что мы сами действуем не по закону. Пока у нас есть ДНК с окурков. Надо найти его ДНК и сравнить.

— Стой, — Юля кладёт руку мне на грудь. — Так ДНК с окурков мы не самым законным путём нашли. То есть, ты подключился к городским камерам…

— Молодец, — хвалю. — О том, что я подключался к городским камерам, не нужно знать никому, кроме нас. Я не работаю в органах и прав таких у меня нет. Поэтому окурки — доказательство внутреннее, только для нас. Дальше мы будем искать доказательство для всех. Жека это хорошо умеет делать. Если надо будет пойти написать заявление в полицию — сможешь это сделать?

— Конечно! — Юля реагирует с энтузиазмом. — Я сделаю всё, что ты скажешь.

Внутри неожиданно хорошо от этой фразы. Мне никто в жизни это не говорил. Я сделаю всё, что ты скажешь. А мне, оказывается, хотелось именно это услышать. Мне в принципе всегда хотелось быть главным. Чтобы мои приказы выполняли. За мной шли. Только кто ж меня пустит в нашей команде? У нас ответственность лежит поровну на каждом. И руководит тоже каждый по необходимости. А тут… Юлька.

— Молодец, — хвалю. — Поехали, покормлю.