— Почему ты был неправ, когда меня оскорбил? — наседаю.

— Да потому что ты, блядь, не дура, — снова капля досады в голосе. — Чудеса интеллекта демонстрируешь. Жаль, что там, где не надо. Это была спланированная акция? Ты изначально собиралась добраться до моего «Нинзяго»?

— До чего? — пытаюсь понять.

— До замка, Юль, — мой нелюбимый ледяной тон. — Набор этот так называется.

— Да, — соглашаюсь. — Ты очень предсказуем.

— Я очень предсказуем, — соглашается Тёма. — Мой косяк. А ты умная и это использовала. Говорю честно.

— Естественно, ты говоришь честно! — смеюсь. — Потому что я тебя сделала, Тём! Так я уже не дура?

— Нет, ты не дура, — соглашается покорно. — Давай я помогу тебе слезть. Юльчонок, у меня чертова гиперфиксация. Мне будет очень плохо, если ты сейчас замок сломаешь, а обратно я собрать не успею. Буду постоянно об этом думать, оно будет зудеть. Слезь, пожалуйста.

Делает шаг ко мне, но тут же подкидываю замок в руках.

— Ай, — Тёма шипит и даже чуть кривится.

Блин, жалко его. Но надо довести до конца. Иначе я постоянно теперь буду дурой.

— Повторяй, — приказываю, — Юля — самая умная женщина в моей жизни.

— Тебе честно или подлизаться? — Артём смотрит в глаза.

— Говори как считаешь, — разрешаю. Интересно же, что он там обо мне думает.

— Юля в моей личной иерархии умных людей стоит примерно на одном уровне с Машей Белкиной, а Маня — следующая после меня.

— Почётно, — таю в улыбке. — Ой!

Хочу чуть сменить позу, но наступаю на что-то. Это что-то впивается мне в ногу, теряю равновесие и с криком лечу вниз, замок вылетает из рук, и какая-то часть стола больно проходится по бедру.

Руки Артёма не дают долететь до пола. Я прижата к груди.

— Ай! — жалуюсь и задыхаюсь от эмоций. — Он сломался!

— Юльчонок, — Артём садится на пол со мной на руках. — Испугалась? Ударилась?

— Замок, — понимаю с ужасом.

— Похуй. Где болит?

Даже не обращаю внимания на грубость. Прислушиваюсь к себе.

— Бедро, — тру ногу под джинсами.

Замок. Жалко-то как! Я не собиралась его кидать.

— Джинсы снимай, посмотрим.

Артём тянется к пуговице у меня на животе.

— Нет! — убираю его руку. — Не надо. Всё хорошо. Только синяки будут.

— Уверена? — пристальный взгляд. — Может, проверим?

— Я испугалась, — ищу утешения. — Я не хотела разбивать твой замок.

— Забей.

Тяжёлая ладонь неловко проходится по моим волосам. Как будто Артём даже не знает, как гладить.

— Давай посмотрю ногу, — ссаживает меня на пол и сгибает ногу в колене. Вертит её по-всякому, заставляет встать и пройтись.

— Вроде только мягкие ткани ушибла, — выносит вердикт. — Ладно, проехали.

Смотрит на меня. Снова пристальный взгляд. Думает.

— Чего ты не знаешь? Давай подскажу, — предлагаю.

— Я не хотел, чтобы ты упала и ударилась, — глухой голос. — Плохо от того, что тебе больно. Надо было лучше за тобой следить.

— Забей, — перехожу на его язык. — Мне тоже очень жаль, что так получилось. Не хотела делать тебе больно. И мне очень жаль, что замок разбился. Я не собиралась его кидать.

— Два дебила, — констатирует Тёма. — Я виноват больше. Надо было за тобой лучше следить. Твоей вины нет.

— Мы теперь поняли, что оба были неправы. И больше не будем так поступать. Договорились? Просто учтём ошибки, — объясняю.

— Что ещё сделать, чтобы тебе было легче? — снова пристальный взгляд. — Позвоним Мане, узнаем, чем мазать, чтобы синяки быстро прошли. Чем ещё исправить?

— Давай попробуем быстро собрать твой замок, — предлагаю. — Вдруг получится.

— Как было — не успеем, — холод в голосе и чуть кривится уголок губ, как у ребенка, который хочет заплакать. — Забей. Переживу. Что сделать, чтобы лучше стало тебе?

— У меня всё хорошо, — успокаиваю. — Мне плохо от того, что я сделала плохо тебе. Я хочу исправить ошибку.

— Как получилось, так и получилось, — холодный ответ. — Тебя жальче, чем замок.

Мой хороший! Снова расплываюсь в улыбке. Мой хороший, мой добрый, мой ласковый! Капли нежности от Артёма воспринимаются ярче и острее, чем куча объятий и комплиментов от Дениса. Наверное, от того, что в его неуклюжих поглаживаниях и обрывках интонаций я вижу искренность. Он не умеет. Но даёт мне нежность. Мне её хватает с головой, чтобы почувствовать себя ценной и… Любимой? Я с Артёмом чувствую себя любимой? Что за бред? Голову и правда надо проверить.

Вместе ползаем по полу и собираем малюсенькие детали в коробку.

— Мила с Евой ко мне на ночёвку не едут, — констатирует Тёма. — Беру только Максима. Чтобы не повадно было.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что врали, — ледяной голос. — Я сказал рассказать мне, где и что они в комнате отвёрткой крутили. Они сказали, что ничего не крутили. По факту, полезли к столу. Болты открутить не получилось, они решили, что это не имеет значения. Стол сломался, потому что они ослабили болты. Я сам его собирал и знаю, что просто так он бы не сломался. Мила с Евой не будут ходить ко мне в гости, пока не научатся всегда говорить правду. Иначе так и будут врать. Я не люблю, когда мне врут. Но я дурак. Им поверил. Решил, что врать им незачем и не проверял.

— Какая сложная схема, — удивляюсь. — Давай мебель отодвинем. Мне кажется, за столом что-то есть и под кровать закатилось.

— Забей, — холодно. — Времени нет. Потом остальное достану. Пойдём троллить Белкину и поедем в институт.

— Времени мало осталось, — заранее сжимаюсь перед зачётом.

— Да, — так же холодно. — Сдашь. Не трясись. Если не сдашь — зайду я. И ты сдашь.

— Тёма! — пугаюсь.

— Забей, — отмахивается. — По-любому сдашь. Не сама, так со мной. Не сдашь со мной — за мной Волков и Маша, эти придумают, как тебе получить зачёт. В этом плюс иметь хороших друзей. Тебе всегда есть кому помочь. Если не справится кто-то один, за него справятся остальные. В группе человек сильнее, чем в одиночку. Но группу надо выбирать правильно.

Только вздыхаю. И завидую. Со стороны кажется, что у них идеальная «группа». А у меня… У меня только моё одиночество и попытки переосмыслить то, как жила раньше. Ничего, справлюсь. Сейчас выдохну рядом с Артёмом и пойду строить свою жизнь. Уже по-новому.

— Белкиной видео отправляй, — Тёма убирает коробку с конструктором и падает на огромную кровать, поправляет не менее огромную подушку под головой.

Аккуратно присаживаюсь рядом. Отправляю видео Маше. Интересно, как отреагирует?

«Весело вам?» — почти сразу приходит ответ.

— Ну, — Тёма закидывает руку мне на плечи и просто роняет на подушки рядом с собой.

Как это интимно! Голова к голове, тело к телу. Но для Артёма, видимо, это слишком сложные эмоции.

Забирает у меня телефон. Пишет одно единственное слово: «Охрененно».

— Маша разозлится, — предупреждаю.

— В том и цель, — холодная констатация. — Будет беситься. А сказать ничего не сможет, потому что придраться не к чему. В следующий раз триста раз подумает, прежде чем к нам лезть и советы раздавать. Она плохо себя ведёт — мы плохо себя ведём. Она ведёт себя хорошо — мы будем вести себя хорошо.

«Я с Юлей сейчас разговариваю», — приходит ответ от Марии Александровны.

«Юля считает, что ты злобная грымза и не хочет с тобой общаться».

Артём печатает и отправляет раньше, чем я успеваю осознать и вмешаться.

— Тёма… — бормочу в пустоту. — Да как я понимаю Марию Александровну, которая тебя постоянно бьёт!!! — срываюсь на крик.

Маша перезванивает. Падаю на подушку и утыкаюсь лицом Артёму в плечо, чтобы спрятаться от этой дурацкой ситуации.

— Юленька, я прекрасно знаю, что ты никогда бы такого не сказала, — голос Маши по громкой связи успокаивает.

— Сказала, — перебивает Артём. — Сказала, что Маша — злобная грымза, а я — лапочка. Со мной ей нравится общаться, а с тобой — нет.

Пинаю Артёма изо всех сил. Да что ты за человек такой?!

— Ага, — Маша становится серьёзной. — А что ещё тебе приснилось?