— Ты как-то выносишь, — перебивает глухой голос. — Нормально живём.
Нормально живём. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы снова не заплакать. Мы прекрасно живём! Нам так хорошо вместе! Так весело, так легко!
Или это только для меня?!
Мысль о том, что для Артёма это просто работа, отрезвляет. Ему платят. Он помогает. Помогает очень хорошо. Из-за своих особенностей делает даже больше, чем должен. Не фантазируй, Юль! Он честно предупредил. Так недолго перейти в разряд девочек, которые рыдали из-за него и ходили жаловаться Маше. А он от них прятался. Весело бы было, если б со мной так получилось. Прям обхохочешься! Дура, блин. Может, и хорошо, что скоро всё закончится. Не так привяжусь, не буду так страдать. В своих чувствах уверена. В его… Единственное, что точно могу сказать про его чувства, — они существуют, но мало и очень глубоко спрятаны. А ещё он честно говорит о них. Всё!
— Что ты делаешь? — Артём буравит взглядом.
— Глаза крашу, — стараюсь сосредоточиться на кисточке и стрелках.
— Зачем?
Вздыхаю. Вот как объяснить такие очевидные вещи?
— Чтобы быть красивой, — формулирую.
— И так красивая. Только время теряешь.
Что?! Меня снова кидает в восторг. Хочется запищать и запрыгать.
— Ты считаешь меня красивой? — стараюсь урвать побольше эмоций.
— Все считают, — такой же равнодушный ответ. — Я не слепой. Вижу. Фигура классная. Волосы красивые. Лицо милое. Вся… Короче, такая, какая надо. Красивая.
Вау! Внутри меня писк, фейерверк и безграничный восторг. Но виду не подаю.
Артём считает меня красивой!
— Сюда смотри, — Тёма долго наслаждаться эмоциями не даёт. — Программы установил. Они на рабочем столе в папке «Программы для учёбы». Можешь придумать другое название, чтобы не забыть и не потерять. Я уже не знаю, как делать понятнее. Инструкцию к одной написал. К остальным сделаю. Они вот в этом блокноте, — машет у меня перед лицом блокнотиком, который у меня же и стащил со стола. — Блокнот я положу на холодильник. Расписание — блокнот с инструкциями к программам. Ассоциативный ряд должен сработать. Шаги максимально простые. Если будет что-то непонятно — я на полях писал ярким маркером, чтобы гуглила. Не знаю, как сделать ещё проще и удобнее.
— Ты думаешь, что я затуплю? — хмурюсь. — Не справлюсь?
— Уверен, — холодно. — Жене и Маше сто раз делал так же. Сто раз тупили, не справлялись и дергали меня постоянно.
— Понимаешь, когда рядом есть кто-то, кто знает, проще спросить его. А когда знающего человека нет, приходится разбираться самому, и в итоге всё получается, — снова объясняю.
— Знаю, — Артём кивает. — Выученная беспомощность называется.
Выдыхаю воздух из груди и представляю, что вместе с ним выдыхаю боль от грядущей разлуки. Становится легче. Всё, Юля, не думать. Просто наслаждаться.
— Мы на мотоцикле поедем? — собираю волосы в хвост, чтобы не растрепались по дороге.
— Да, — механический голос в ответ. — Тачка дома в гараже. Можем пересесть на неё, если хочешь.
Я хочу на машине? Пожалуй, нет. До этого ни разу в жизни не каталась на мотоцикле и упускать возможность не хочу. А ещё на нём можно обнимать Артёма и не вызывать подозрений. Нет, от этого удовольствия точно не откажусь!
— Мне мотоцикл понравился, — стараюсь говорить как можно беззаботнее. — Давай на нём. Когда ещё покатаюсь.
— Мне тоже больше на мотоцикле нравится, — бросает Тёма. — Свободнее себя чувствую. И пробки объезжать удобнее, если надо.
Едем к Артёму домой. Мне очень интересно посмотреть, где он живёт. Хочется увидеть, как и что у него в квартире. Это редчайшая возможность удовлетворить своё любопытство, прикоснуться к нему ещё и таким способом. Я благодарна вселенной за эту возможность. За все возможности. Как будто кто-то свыше ведёт нас, давая всё больше и больше возможностей для сближения. Одёргиваю себя, не позволяю обманываться и верить в то, что хочется верить. Нужно быть реалисткой. Артём сказал чётко и ясно. Это я себе всё выдумываю. И про сближение, и про возможности. Мы просто друзья. Вот. Просто друзья…
Артём живёт в совсем другом районе. У меня — самый край города. У Тёмы — дом в центре. Отсюда совсем близко до моря и всего самого интересного в городе. Я мечтала жить в этих краях. Папа сказал, что здесь слишком дорогая недвижимость.
Останавливаемся у дома. Благоустроенный двор, парковка, и…
— У тебя парк напротив дома! — восхищаюсь. — И до набережной можно пешком дойти.
— Да, — кивает равнодушно. — Специально так выбирал.
Глотаю замечание, что с деньгами у него точно проблем нет, значит, жену и ребёнка потянет. Заезженная шутка. Надо меньше ей пользоваться без повода. А то даже до моего жирафа дойдёт, что вовсе не шутка, а моя тайная фантазия.
Заходим в квартиру, и я замираю.
— Если тут есть какие-то правила, сразу говори! — предупреждаю поспешно.
Чисто, пусто, много пространства, и вся мебель очень большая. А ещё пахнет больницей.
Никогда раньше я не встречала такого минимализма. Пара кухонных тумб. Печка. Холодильник. Раковина. Огромный диван у окна.
Большой стол у стены и несколько стульев. Шкаф на стене. Всё серо-бело-чёрное. Безликое. Только на холодильнике магниты в форме ярких букв. Интересно, это Артём их купил или кто-то другой хозяйничал в его квартире?
— По возможности разуйся на коврике и не свинячь, — Артём спокойно скидывает кроссовки и заходит. — В пылюке тут всё, — произносит с ощутимой досадой. — Вернусь, убирать надо. Юльчонок, не тупи, заходи.
Мне тут рады? Странно так. По малейшим интонациям и поведению всё-таки понимаю, что Артёма не напрягает то, что я на его территории. Прохожу вглубь кухни.
Оглядываюсь.
— Это ты типа стесняешься? — падает на меня тяжёлый взгляд.
Неуверенно киваю. Как в другой мир попала! Этот мир принадлежит только Артёму, и я боюсь ненароком задеть что-то ценное и важное в нём.
— Дуреха, — тёплая интонация в голосе, и она успокаивает. — В комнату иди. Если хочешь что-то посмотреть — можно смотреть всё, что на виду. То, что нельзя смотреть, спрятано в шкафах и закрыто на замок.
— Ты прячешь что-то дома на замке? — удивляюсь.
— Дети, — бросает Артём. — Часто бывают у меня. Лезут.
— Ты же за ними следишь, — ехидничаю. — Они у тебя шёлковые.
— Погорячился, — кается Тёма. — Мила и Ева как-то нашли презервативы под подушкой. Пришлось сказать, что это воздушные шарики. Надували, играли. Дома Мила вспомнила, что видела такие же пачки у папы в кармане. Достали с Максом, хотели надуть. Ксюша зашла, офигела.
— На тебя после этого ругались, да? — сочувствую.
— Жека с Тимом поняли. Ксюха орала. Лиса пыталась побить. Обещали детей больше не давать. Через неделю снова мне скинули на вечер.
— Это могло случиться с каждым, — утешаю Артёма, хотя знаю, что он в утешении не нуждается. Просто хочу, чтобы знал, что я на его стороне.
Иду в комнату следом за Тёмой. Тут уже гораздо уютнее.
Первым в глаза бросается стол. Огромный компьютерный стол с кучей ящиков и отделений сверху и снизу. За ним — такое же огромное компьютерное кресло. А сверху на подвесной полке стоят наборы «Лего». Много наборов «Лего». Аккуратно расставленные в ряд, за стеклянной задвижкой.
— Ты любишь конструктор? — улыбаюсь.
— Прикольный, — бросает Артём и садится за стол. Достаёт из кармана ключи, открывает ящик. — Это ещё не всё. Дома, в Новосибирске, много осталось. Сложно перевозить, чтобы не сломать.
— Если сломается, тебе будет некомфортно, — понимаю.
— Словлю гиперфиксацию. Не успокоюсь, пока не соберу как было.
Лезет в ящик и достаёт какие-то малюсенькие инструменты, детали…
— Ты бы хотел машинку на пульте управления? — приходит идея.
— У меня была, — включает лампу, выставляет какое-то стекло и начинает ковырять малюсенькой отвёрткой такой же малюсенький механизм, лежащий под ним. — Маша с Жекой дарили. И машинку, и вертолёт, и роботов. Интересно первые пять минут. Не люблю готовые игрушки. Я их потом разбирал на детали. Самому что-то собирать интереснее.
