— Нормально, — Юля садится на лавочку рядом со мной.

— Брысь! — добавляю злость в интонацию. — Жопу заморозишь, потом будешь воспаления у гинеколога лечить. Вот такие уколы в письку ставить будут.

Показываю руками преувеличенный размер укола.

— Тёма! — смеётся и возмущается одновременно. Милая.

— Зато эффективно, — объясняю. — Хочешь посидеть — сядь ко мне на коленку.

Юлька смущается, но на коленку идёт.

— Чаю принести? — суетится Бессмертный. — У меня в машине, в термосе есть.

— Неси, — киваю. Сейчас вообще не до него. Жадно ловлю ощущения.

Мой Юльчонок садится осторожно. Боится сексуального подтекста? Стесняется?

Тяжесть тела у меня на ноге. Приятно.

— Нормально садись, — подтягиваю её ближе к груди, ставлю ноутбук на вторую коленку. — Не съем. И даже не облапаю.

Юля кладёт голову мне на плечо, волосы щекочут шею. Хорошо. Когда она рядом и под защитой. И когда доверяет. Когда можно в любой момент дернуть за руку и закрыть собой.

— Смотри, сейчас будем искать эту камеру по городской сети, — объясняю то, что делаю.

— Это законно? — Юля, судя по голосу, удивляется.

— Нет, — отвечаю, не отрываясь от работы. — Ловить преступников законными методами долго, сложно и практически неэффективно. Не забивай голову. Глянь, нашёл. Теперь перематываем… Ну давай на полчаса назад, там посмотрим.

— Юля, плед и чай, — идёт к нам Тим.

— Спасибо, — благодарю за Юльку. Действительно благодарен. Я не думаю о таких мелочах. В основном потому что сам могу без них спокойно жить. Но у Бессмертного действительно передо мной преимущество. У него есть эмпатия. И я резко начинаю жалеть о том, что у меня её нет.

Можно было бы по команде рядом с Юлькой включать, а потом выключать. Классно бы было.

— Камеру нашёл. Давай смотреть.

Включаю видео. Полчаса оказывается рано. Маньяк приходит практически перед тем, как написать. Высокий мужик в закрытой кожанке и балаклаве.

— Мамочки! — Юля прижимает ладонь к лицу. — Это он?

— Да, — соглашаюсь. — Рост примерно метр восемьдесят. Тим, Маньке сообщение запиши.

Мысленно сравниваю с параметрами препода по английскому. И оно совпадает. У того метр восемьдесят пять.

Мужик замирает, оглядывается. Закуривает.

— Стоп! — останавливаю видео и приближаю. — Тим, марку сигарет узнаешь? Юльчонок, тоже смотри, может, кто-то курит такие, а ты запомнила.

Камера передаёт хреново, но предположить можно, что за пачка.

— Мы будем ловить маньяка по сигаретам, которые он курит? — шепчет Юля.

— Косвенная, но улика, — отвечает Тим.

— Мне интересно, куда он денет окурок, — снова включаю видео.

Курит. Пишет сообщение. Уходит. Окурок летит в урну.

— Есть, — радуюсь. — Где окурок, там и ДНК. Сейчас попробуем его поймать по другим камерам, чтобы понять, куда пошёл.

Шустрим остальные и видим, что выходит на проспект. Оттуда ныряет в какую-то подворотню, где камер нет.

Вспоминаю адрес Юлькиного препода и смотрю по карте. Да, тут меньше километра от его дома. Пошёл наш маньяк не в ту сторону, но мог путать следы.

— Вставай, — подталкиваю Юлю. — Постой пока. Я тебе покажу, из чего в основном состоит работа опера.

— Переворачиваем мусорку? — смеётся Тимофей.

— Да.

Пакеты закончились, придётся лезть голыми руками. Противно. Не хочется, но надо. Мне часто приходится так делать.

— Ща, в машину за перчатками сгоняю, — Тимофей снова уходит.

— Тём? — Юлька чуть прикасается к плечу.

— М? — оборачиваюсь.

— Тём, — кусает губы, — а у тебя уже есть подозреваемые?

— Есть, — стараюсь быть честным. — Тебе скажу, когда будут доказательства. Не обсуждается. Пожалуйста, не спрашивай, пока сам не скажу.

— Почему? — Юля цепляется в меня. Кусает губы.

— Потому что ты можешь винить хорошего человека. Или бояться. Успокаивайся. Я рядом.

Прижимаю Юльку к себе. Не расскажу, потому что тебе, моя дуреха, ему завтра зачёт сдавать. И надо сдать. И ещё не факт, что он. Поэтому пока помолчу.

Тим приносит перчатки, и мы вместе ковыряемся в мусорке. Юля стоит рядом, смотрит.

— Может, помочь? — Юльчонок топчется рядом.

— Руки не пачкай, — отмахиваюсь от неё. — Просто постой, тут недолго.

Перебираем с Бессмертным всякий хлам. Банки из-под пива, бумажки, какие-то объедки… Грёбаная помойка. И моя самая нелюбимая часть работы.

Окурки аккуратно складываем в отдельную кучу.

— Алиса нас будет очень сильно любить, — ухмыляется Тимофей.

— Переживёт, — добавляю недовольства в голос.

Жека взял дурную привычку ревновать свою истеричку ко мне. Поэтому на людях я стараюсь говорить ей гадости и всячески показывать, что её сильно не люблю. Чтобы Жеке было спокойно.

— Ну вроде всё, — Тим встаёт.

Я перебираю хлам ещё несколько раз, чтобы убедиться, что точно собрали все окурки, и только после этого вместе с Тимом собираем всё и отправляем обратно в урну.

— Вези Алисе в лабораторию, — передаю ему пакет. — Завтра Юльчонок сдаст зачёт и приедем в контору… — прикидываю время, которое нужно. Получается, что общее собрание будет только вечером. Хреново. Подсчитываю, когда Маша должна родить, и выходит, что ПДР у неё была ещё два дня назад. Нам сказали, что плюс-минус неделя, но всё равно напрягает. Получается, что Белкина может либо родить со дня на день, либо у нас ещё несколько дней, и её надо гнать в больницу, чтобы там с ней разбирались.

Внутри какой-то раздрай. Хочется закончить дело поскорее. Чтобы все мои были в безопасности и комфорте.

Но… А что «но»-то? Закончим, поймаем, посадим. Юля будет в безопасности, Манька уедет спокойно рожать. И? Чего меня не устраивает?

А что-то ведь не устраивает. Манька когда-то сказала, что психам весело живётся. Вот и я веселюсь на полную катушку, пока пытаюсь разобрать, что мне от этой жизни надо, и при этом никого не напугать, не довести до ручки, не отбить желание со мной общаться…

— Юльчонок, погнали, — кладу руку Юльке на плечи.

Юльчонок доверчиво прижимается, обхватывает за пояс. Поднимает голову и заглядывает в глаза.

— Всё хорошо, — успокаиваю. — Пару дней потерпи, максимум неделю. Уже взяли след. Ещё чуть-чуть — и всё закончится.

Отводит взгляд. И это снова напрягает.

— А ну-ка, — приподнимаю мордаху за подбородок.

Губы чуть кривятся, как у ребёнка, который хочет заплакать.

— Юльчонок, что ты хотела от меня услышать? — уточняю.

— А? — Юлька хлопает глазами.

— Я говорю, что всё будет хорошо. Ты улыбаешься. Это норма. Мы так всегда делаем. Сейчас я говорю, что всё будет хорошо. Ты прячешь лицо и кривишься. Что не так? Что ты хотела от меня услышать? — объясняю свою логику.

— Из-за зачёта переживаю, — Юлька утыкается лбом в плечо. — Тём, а что, если я его не сдам?

— Забей вообще, — успокаиваю. — Сдашь. У меня есть идея. Я уже забыл о том, что ты из-за него переживаешь. Завтра всё сделаем. Ко мне домой сгоняем, возьмём одну приблуду, микронаушники — и будет у тебя зачёт. Произношение ужасное, но по факту знаний слов и грамматики для тройки с головой должно хватить. Уж английский ты у меня сдашь без проблем. С остальными тоже что-нибудь придумаем, если будет надо.

— Ты самый лучший, — пищит Юлька мне в толстовку.

— Цени, — соглашаюсь. — Хотя… — соображаю и понимаю. — Да ты и так ценишь. Погнали домой, надо поспать.

Веду к мотоциклу.

Юльчонок привычно греет мне спину и цепляется изо всех сил. Приятно.

— Ты не испугалась? — уточняю, когда приходим домой.

— Нет, — Юлька качает головой. — Ты же был рядом. Ты говорил, что делать. Я делала. Казалось, что у тебя всё под контролем и ты знаешь, что делать.

— Молодец, — хвалю. — Я всегда знаю, что делаю. Ты доверяешь и делаешь то, что скажу. Тогда всё будет хорошо. В любой непонятной ситуации ты что делаешь?

— Становлюсь к тебе за спину и жду, когда ты разберёшься, — отвечает Юльчонок послушно.