Смотрю на Машку. Разводит руками. Это типа сам рассказывай, если хочешь?

— Юльчонок, давай не будем, — предлагаю.

— Почему? — Юлька удивляется, брови приподнимаются прикольными домиками, и без того анимешное лицо становится ещё анимешней.

— Потому что это очень тупая история, — повторяю. — Я много не понимал.

— Тогда тем более рассказывай! — Юлька хлопает в ладоши. — А то ты весь такой идеальный, одна я глупая. Надо уравновесить.

Зашибись просто!

— Если Артём разрешит, я расскажу, — смеётся Маша. Она любит это вспоминать, ей до сих пор весело.

— Сам расскажу, — решаю. — Короче, это было очень давно. Я только попал к Маше и Жене. Манька тогда только купила дом, а от дома там только название. Надо было заново строить практически. А у меня руки из правильного места, я стал помогать. Нахера платить, если я сам могу и проводку провести, и крышу сделать?

Получилось так, что я несколько дней подряд был у Маши. И мне там очень понравилось. Манька готовит вкусно, тогда она была ещё добрая и меня жалела. Вместе весело, казалось, что не напрягаем друг друга. Вот я и решил, а зачем уходить? Платить за квартиру, что-то искать. Места двоим хватит, я полезный. Короче, я решил остаться у неё.

Маша пересаживается на диван и хохочет.

— Ты не роди там, — огрызаюсь. Смотрю на Юльку. Юльке тоже весело. Ладно уж, повеселю. Потом под шумок и из неё вытащу что-нибудь интересное. — Сначала я прямо сказал Маше, что хочу остаться у неё жить. До этого меня поселили к Жеке на съёмную, но там мне меньше понравилось.

Маша объяснила, что остаться жить с ней мне нельзя, потому что она хочет жить одна и ей нужно личное пространство. А я не понял, что такое вообще личное пространство и почему она так сильно хочет меня выпереть. Решил, что Белкина просто не понимает всех преимуществ, и стал очень настырно их показывать.

— Просыпаюсь утром, а он у меня снег во дворе чистит, — смеётся Маша. — Мол, заботливый. Потом заходит чай попить и засыпает на диване. Или ложусь я спать одна, а утром просыпаюсь, он в гостиной спит. Через окно залез и лёг.

Очень хочется куда-нибудь спрятать лицо. Откуда у Маши взялось тогда терпение перебороть моё упрямство?

— Я реально думал, что идея хорошая и Маша просто не понимает, — пытаюсь оправдаться. — Маша мне каждый раз объясняла, а я думал, что тупит она, а не я.

— Делал вид, что потерял ключи от своей квартиры, и приходил ко мне посидеть, — рассказывает Манька. — Под шумок с ночёвкой оставался. Всё в доме делать кидался, показывал, какой он полезный.

— И что ты сделала? — спрашивает Юля.

— Вышибала клин клином, — Белкина пожимает плечами. — Сначала пыталась говорить, объяснять. Потом поняла, что он тупо не понимает. Вечером отправляю его домой, рассказываю о том, что мне надо побыть одной, а позже мы обязательно встретимся и проведём время вместе. Утром просыпаюсь — он у меня на крыльце, ступеньки чинит и завтрак требует. И так по кругу. В окна ко мне лазил как к себе домой.

— Ты испугалась? — Юлька прижимает ладошки ко рту.

Напрягает. Что меня бояться-то?

— Она ржала, — влезаю. — Как ненормальная.

— Это был истерический смех, — перебивает Белкина.

— Ну точно не боялась, — защищаюсь. — Я ж не маньяк.

— Нет, Юленька, я не боялась, — Маша улыбается. — Сначала это было весело. Потом стало напрягать с каждым днём всё больше.

— И она решила показать мне на моём же примере, — вспоминаю. — Я же не круглосуточно у неё был. Уходил погулять, а спать и есть к ней приходил. Вот Маша и стала ходить гулять со мной. Вцепилась в плечо, как пиявка, и за мной в каждый след. Я на мост поезда смотреть — она следом. Я в клуб девок снимать — она следом. Я бродить по улице — она у меня на плече. И не просто на плече, ей же постоянно чего-то хотелось. То есть, то пить, то в туалет. То жарко, то холодно, то пойдём по магазинам походим вместе, мы же друзья не разлей вода. Приходилось искать, как ей это дать, ждать… Короче, через три дня я понял, что мне очень нравится жить с Жекой, а с Машей нам надо друг от друга отдохнуть.

Смеются. Машкин смех ярко-золотистый. У Юльки нежнее, золотисто-розовый. Прикольно. Ладно, не так уж и стыдно.

— Имей в виду, ещё раз скажешь, что хочешь меня заменить, с тобой сделаю так же, — предупреждаю. — Буду сидеть под дверью и требовать внимания.

— Я теперь знаю, как тебя победить, — отмахивается Юлька.

— Пойдёшь со мной девок снимать? — стараюсь смутить.

— Буду тебе мешать и держать свечку, — огрызается мой Юльчонок.

— Хочешь порнушку в реальном времени? — стараюсь всё-таки вогнать в краску. — Так давай сделаем. У тебя кровать большая, третьей будешь.

Юля встаёт. Очень спокойно идёт к раковине со стаканом.

— Если был не прав, извини! — иду на попятную.

Ждал, что будет пищать, драться и смеяться. А она как-то странно реагирует.

— Обидно, — спокойно говорит Юля. — Не знаю почему, но было обидно.

— Ревнуешь, что ли? — смеюсь. — Могу и с тобой одной.

— Юль, мне его убить или сама справишься? — влезает Маша.

— Прекрати, — Юля смотрит в глаза. — Неприятно.

Так. А что конкретно неприятно? Ладно, останемся вдвоём — узнаю. Пока лучше помолчу. А то после Машкиного сеанса Юльчонок у меня стал нервный какой-то.

Дверь распахивается, и заходит Бессмертный.

Вот только его тут для полного счастья не хватало! Тут бы с Юлькой разобраться.

— О, еда! — радуется Тим и тянет руки к моим пончикам.

Отодвигаю миску подальше. Я с ним почти дружу, но не до такой степени, чтобы едою делиться.

— Э, ты чего? — Тим удивляется. Его мимика мне тоже нравится. Выразительная.

— Дома есть надо, — сажусь рядом с Юлькой на диван, поворачиваюсь так, чтобы закрыть её плечом. Миску с пончиками ставлю на колени.

Ну, самое ценное спрятал. Манька с ним дружит, поэтому её за спину не тащу.

— Блаженный, ты не охренел, не? — Тимофей делает шаг вперёд, расправляет плечи и выпячивает грудь. Эти движения знаю, бычиться на меня собрался. — Давай, делись!

— Не буду, — отвечаю. — Тебе Ксюха и так готовит.

Хрена к моему лезет? У самого жена есть. А я таких пончиков, может, и никогда не увижу.

— Тёмочка, — Юля кладёт руку на плечо. — Ты чего?

— Охренел он, — Тим смотрит на Машку.

Да, он ещё не всегда понимает, когда я шучу, а когда говорю серьёзно. Думает, что прикалываюсь.

Тяну в рот пончик. Вкусно. С Юлькой и Машей поделюсь, а у этого рука не в том повидле.

— Тим, да оставь ты его в покое! — Маша машет рукой. — Пунктик у него на еде. Он лучше деньгами поделится, чем ей.

— Так у него в долг даже не просит никто, знают, что не даст! — Тимофей смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ну и давись сам.

— Тёмочка, — Юля пытается забрать у меня миску.

Ей отдаю. И охреневаю, когда вижу, что ставит посередине стола.

— Тимофей, угощайтесь, пожалуйста! — ещё и улыбается.

Белкина ржёт. Ей очень весело. Зато мне не особо.

— Передумал на тебе жениться, — заявляю Юльке и снова прячу миску у себя на коленях. — Ты всё добро из семьи растащишь и будешь всяких угощать.

— Блаженный, ну ты конечно… — Тим закатывает глаза. — У нас ест так, что за ушами трещит! А как поделиться…

— Так Ксюха готовит обычно, а таких пончиков я больше нигде не найду.

— Тёмочка, — Юля тащит миску на себя.

— Сама сказала, всё мне, — убираю её руки.

— А Тим плохой, да, Юль? — хохочет Белкина.

— Мы все прекрасно знаем, почему Артём так делает! — Юлька оборачивается и закрывает меня спиной.

Защищает типа? Нашла от кого. Мне пофиг вообще, что они обо мне думают и что говорят. А пончики и сам защитить смогу. Демонстративно показываю Бессмертному фак у Юльки за спиной. Меня тут кормят, а его нет. Пусть завидует.

— Его психотравмы не дают ему право так себя вести, — рявкает Маша. — Теперь поняла, почему к нему Тимофей так относится?

— Как к дурачку, — смеётся Тим. — Пусть потом не обижается, когда я его у себя дома к холодильнику не подпущу.