— Знаешь, к чему я это говорю? — поднимаю Юлькину мордаху за подбородок и смотрю в глаза.
— Чтобы я не велась, если со мной так поступать будут, — Юлька отворачивается и прячется у меня на плече.
— Да, — соглашаюсь. — А ещё чтобы ты, дуреха, поняла, что сначала человека надо хорошо узнать, потом уже делать выводы и привязываться.
— Я знала Дениса, — бормочет мне в шею. — Просто… Это сложно объяснить. Все вокруг твердили, что мне повезло, что он за мной ухаживает. Девочки в институте, подруги, его мама… Что он хороший мальчик и завидный жених. И я…
— Пошла на поводу у толпы и сделала так, как «должна», а не так, как тебе хочется, — понимаю.
— Дура? — Юля смотрит на меня.
— Ты больше не будешь так делать, поэтому нет, — отвечаю обтекаемо. — Секса почему не было?
— А мне не хотелось, — Юлька смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Просто было неприятно, когда начинал…
— Когда приставал, — подсказываю.
— Да! — кивает несколько раз. — Он говорил, что должно быть приятно.
— И ты чувствовала себя виноватой, — понимаю.
Снова кивает.
А у меня внутри всё сжимается. И хочется ещё раз ударить. Как когда к Машке раньше приставали всякие упыри и психовали, если она отшивала. Вот только Белкина могла постоять за себя, а Юля нет. И терпела.
— Тём, — жалобно, — может, это со мной что-то не так?
— Да всё с тобой нормально, — отвечаю. — Молодец, что не стала размениваться на дебила.
— Он… — Юлька снова прячется. — Он так ухаживал красиво.
— Хочешь, я спрошу у кого-нибудь, как красиво ухаживать, сделаю, а ты мне потом дашь за это? — снова довожу ситуацию до абсурда, чтобы Юлька поняла, как тупо выглядит это всё.
— Тёма! — пищит.
Машинально прижимаю ближе, провожу по спине.
— Ты меня защищаешь, — больше утверждает, чем спрашивает.
— От твоей же тупости, — подтверждаю.
В коридоре шаги. Узнаю Машу.
— Нам пиздец, — предупреждаю Юльчонка. — Она сейчас будет нас лечить. Ты встанешь за мою спину и не будешь реагировать.
Юлька подпрыгивает с рук, но машинально удерживаю. С запозданием понимаю, как это всё выглядит со стороны, но рыпаться уже поздно.
Это мы с Юлькой понимаем, как и что у нас тут устроено, а лицо Белкиной, которая видит нас сидящих в обнимочку, надо видеть.
—
Маша замирает. Смотрит так, что я понимаю — мне пиздец. Мозги мне будут выедать медленно, глубоко и со вкусом. Она же не подумала, что я Юльку соблазнить решил?..
— Молодожёны мои, — злая улыбка. — Что с местом для свадьбы определяетесь? Юль, он кольцо хоть подарил или просто на словах предложение сделал?
Юлька соскакивает с колен и смотрит на меня. Хлопает глазами.
— Это она хочет, чтобы ты ей сказал, что со мной злой делать, — подсказывает Маша ласково. Только я-то знаю, что она так издевается.
— Юльчонок, за спину иди, — приказываю.
— А что так? — Маша хлопает глазами, нарочито подчеркивая каждую эмоцию. — Меня с невестой не познакомишь?
— Мань, хватит, — стараюсь быть максимально убедительным. — Юльку не трогай.
— Почему? — удивляется. — Я же со всей душой!
— Она издевается, — объясняю Юльке. — Чтобы мы поняли, как мы были неправы. Просто не реагируй, сам разберусь.
Маша смотрит очень зло.
— Пойдёмте, — беру обеих и веду в квартиру.
Маня идёт твёрдо, бросает на меня злые взгляды. Юльчонок практически висит на руке и прижимается всем телом.
Совсем разные. От обеих тепло.
Чего-то хочется. Не могу понять, чего.
Хочется, чтобы и Маша была рядом? Чувствовать её, как Юльку?
Пробую положить руку Белкиной на плечи, прижимаю к себе ближе.
— Подлизываешься? — косится на меня. — Не прокатит. Мне уже не двадцать лет, чтобы на нежности твои вестись.
— Тебе было двадцать четыре, когда мы познакомились, — поправляю.
— А тебе? — косится на меня Юльчонок.
— Девятнадцать, — рассказываю ей.
— А по уму не больше шести, — влезает Белкина. — Приходилось на пальцах объяснять, зачем с людьми надо здороваться и говорить «до свидания».
— Я и сейчас не понимаю, — признаю. — Лишние слова. И так видно, что я пришёл или я ушёл, зачем говорить?
Юля гладит меня по плечу, Манька косится зло.
Одна добрая и мягкая. Вторая злая и строгая. Хорошо, когда обе рядом.
От Мани тепло в руках. От Юли — в груди.
И что конкретно я сейчас чувствую, если переводить на человеческий язык?..
Заходим в квартиру. Маша садится во главе стола, Юлька мнётся рядом со мной.
— Юль, — начинает Белкина, — мне просто интересно, если он тебе скажет с крыши прыгнуть, ты прыгнешь?
— Нет, — голос Юльчонка тише, чем обычно. — Но Артём ведь такого не скажет? — смотрит на меня снизу вверх.
— Ты просто плохо его знаешь, — Маша улыбается подчёркнуто весело.
— А вот не надо врать, — защищаюсь. — С крыш никогда не прыгал.
— Серьёзно? — Маня приподнимает бровь.
Ладно, я и сам забыл.
— Со страховкой, — оправдываюсь. — Я же не дурак без страховки прыгать.
— С самодельной, — Белкина улыбается ещё шире. — Юль, если Артём позовёт тебя прыгать с крыши с самодельной страховкой, пойдёшь?
Юлька мнётся и смотрит на меня. Реально, она может так сделать? Надо попробовать.
— Не хочешь разговаривать с Машей, иди ко мне за спину, — предлагаю. С Белкиной разберусь как-нибудь сам. Я это заварил, не хочу, чтобы Юльчонку перепало неприятных эмоций. Блин, как называется, когда ты что-то сделал и тебе неприятно от того, что влетает другим? Стыдно? Похоже на то. Сделал и пожалел.
Может, не надо было Ирину так троллить…
— Юль, так прыгнешь? — Маша давит, и Юля чуть заходит за меня.
— Возможно, — слышу её писк.
Мысленно потираю руки. Надо бы ещё вытащить Юльку на крышу. Если реально прыгнет, будет весело. Мне будет приятно.
— И замуж за него пойдёшь? — Маша продолжает издеваться.
— Юльчонок, — показываю взглядом себе за спину. — Она сейчас будет лечить ещё жеще, чем я.
— Тебе лечить Юлю можно, а мне нет? — Маша становится демонстративно грустной. — А почему так несправедливо?
Реально, а почему я не хочу, чтобы Маша её лечила? У Маньки же явно лучше, чем у меня, получается.
Что-то я чудить начинаю. Конкретно так чудить.
— Мы же все поняли, что Артём говорил про свадьбу не всерьёз, — бормочет Юля.
— А ты откуда знаешь? — удивляется Маша. — Я сама не всегда понимаю, когда он всерьёз, а когда шутит.
— Пошутил, — говорю, хотя и так всем понятно, а Белкина нас конкретно так лечит.
— Да ладно тебе, — Маша отмахивается. — Чего застеснялся? Сразу же видно, что влюбился, теперь начнётся у тебя счастливая семейная жизнь. Да, Тём?
Ну не дура ли?
— Мань, мы прекрасно знаем, что муж из меня хреновый, — расставляю все точки над i. — И Юля найдёт нормального. И чтобы это был именно нормальный мужик, а не социопат, психопат, инфантил и садист, я её воспитываю.
— Тёмочка, у тебя есть диплом психолога? — Маша смотрит ласково. — А мне почему не сказал? Может, ты стал в эмоциях резко разбираться? Понимать людей, их чувства? Не, не научился? Прогнозировать реакцию, мягко выводить?
— Ну ты же сама прекрасно знаешь, что нет.
Веду Юлю к дивану, сажаю её под стенку, сам сажусь так, чтобы наполовину закрыть от Маши.
— Мань, вот скажи нам прямо, в чём мы не правы, без этих игр, — прошу. — Мы поняли, что накосячили. Честно. Юля, кивни, чтобы Маша поняла, что ты очень сильно раскаиваешься.
Переглядываемся с Юльчонком. Смеёмся.
Кладу ладонь Юле на макушку и несколько раз киваю за неё.
— Всё, видишь? — смотрю на Белкину. — Юля очень раскаивается. Кстати, а за что конкретно она раскаивается?
— За то, что не может отстоять своё мнение и позволяет тебе ею манипулировать, — бросает Маша. — Юль, вот твой парень, Денис. Он же по той же схеме шёл. Тебе не нравилось, он делал. А Артём? Ты не видишь, что он пользуется твоей мягкостью и делает всё, что ему в голову взбредёт?
