— Ты! — Ирина Викторовна выходит из себя. — Ты избил моего сына!

— Артём пальцем Дениса не трогал! — возражаю уверенно. — Денис пришёл. Устроил скандал. Повёл себя очень некрасиво.

— Денис ошибся! — Ирина Викторовна всхлипывает. — Он очень жалеет. Ты молодая и не понимаешь, что мужчины могут ошибаться. Это нормально. Но попробуй войти в его положение. Он приревновал…

— Дело не в этом… — перебиваю сдавленно. Руки трясутся, я не умею спорить. Мне сразу хочется сдаться.

— В чём, Юленька? — Ирина Викторовна улыбается ласково. — Ну что случилось? Вы поругались. Такое бывает. Но все ругаются и мирятся. Вам жить ещё много-много лет вместе…

— Не жить, — возражает Артём. — Юля передумала выходить замуж за Дениса. Теперь выходит за меня, — демонстративно кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо. — Правда, Юльчонок? — смотрит ласково, и по горящим глазам понимаю, что снова играется.

— Правда, — подтверждаю обречённо. И зачем-то подыгрываю. — Я больше не люблю Дениса. Я люблю Артёма и согласилась выйти за него замуж.

— Ты так мстишь, да? — Ирина Викторовна задыхается от возмущения. — Подумай! Кто Денис и кто он? — брезгливо показывает на Тёму. — Юля, не стоит совершать ошибку…

— Юльчонок, — Артём решительно поворачивает меня к себе, — будем слушать эту злобную тётку или ну нафиг?

— Тёма! — шипит Мария Александровна и тут же беззаботно улыбается. — Ирина Викторовна, тут такое дело. Ребята действительно очень любят друг друга, — именитый психолог тоже подыгрывает Тёме. — Молодость, вы должны понимать… — переводит взгляд на нас. — Ушли оба! — произносит так холодно и строго, что я невольно прячусь Артёму за спину. — Ушли и чтобы я вас не видела, пока сама не позову!

— Юля моя, — произносит Артём чётко, почти по слогам. — Она выйдет за меня замуж и нарожает мне кучу детей. А если я ещё раз увижу вашего урода рядом, я его убью. И буду присылать вам труп по частям…

— Артём! — Мария Александровна кричит, но Тёме пофиг.

— Помолчи, — бросает начальнице равнодушно. — Так вот. Сначала пришлю член. Потом башку. Потом руки и ноги. А потом печень…

— Тёма… — пищу от ужаса и цепляюсь ему в толстовку.

— Ладно, — улыбается ласково, и я в который раз удивляюсь тому, как легко он рисует эмоции на лице. — Продолжать не буду, но только ради тебя, любимая. Договорю немного. Если Денис напишет или позвонит, я сломаю ему пальцы. А телефон прибью гвоздями к ладони. Так, что самый лучший хирург хрен отдерет. Придётся ампутировать. Всё ясно?

Робко выглядываю из-за плеча своего сверхчеловека.

— Ирине Викторовне плохо, наверное, — шепчу, потому что мама Дениса сползает по стенке.

— Маша разберётся, — Артём легко подхватывает меня за талию и тащит в подъезд. — Пойдём, Юль, детей будем делать.

Стараюсь не закричать и не убить его прямо сейчас. Мы обязательно останемся вдвоём. И тогда…

Артём

— Тим, — ловлю Бессмертного в подъезде, — иди проконтролируй, чтобы Маньку не обидели.

— А ты там для чего? — ехидно косится Бессмертный. Ему принципиально важно задеть меня. Мне принципиально важно показать ему, что он тупой и на его предъявы мне пофиг. Мы почти дружим.

— А я в немилости, — объясняю и тащу не сопротивляющуюся Юльку по подъезду.

Смех пробивается наружу. Маня меня убьёт. Юля, скорее всего, тоже. Но было весело. Особенно когда эта Ирина покрылась пятнами и схватилась за сердце.

— Юльчонок, — зову, чтобы проверить реакцию.

— Я тебя уничтожу, — шипит Юля. — Мы сейчас куда-нибудь придём, и я просто тебя убью.

Ну, примерно такую реакцию и ждал.

Поднимаюсь на последний этаж, к чердаку. Падаю на ступеньки.

— Жениться на мне ты решил? — выворачивается из моих рук Юлька. — Серьёзно?! — шипит и смотрит на меня.

Включаю фонарик на телефоне и кладу так, чтобы видеть её лицо. По голосу понять эмоции можно, но с лицом будет точнее.

— Артём! — со всей дури лупит меня ладонью по плечу. Тут же дует на ладонь, а у меня в низу живота камень, как каждый раз, когда кому-то из близких больно.

— Говорил же, не руками, — чуть отстраняю её руки, потому что Юлька решает бить ещё.

— Тёма! — шипит.

Лицо раскраснелось, глаза горят. Пухлые губы чуть приоткрыты и прикольно кривятся от злости. Юля тяжело дышит, взгляд бегает. Она даже злится мило, и я жадно ловлю эмоции. С Юлькой прикольно играться. Даже интереснее, чем с Машей.

— Жениться на мне решил? — упирает руки в бока, смотрит на меня то ли с осуждением, то ли со злостью.

— Люблю не могу! — продолжаю троллить. — Юлька, ты страшный человек! Теперь жить без тебя не могу!

Тут же мне в плечо летит ладонь.

Чуть уворачиваюсь, чтобы не ушиблась, и легко скручиваю Юльчонка. Сажаю к себе на колени.

— Ненавижу тебя! — кричит и смеётся. У Юли красивый смех. Мне ярко и вкусно.

Чуть надавливаю пальцами на рёбра, чтобы пощекотать.

Смеётся сильнее, но пытается вырваться. Тут же отпускаю. Обычно в таких играх мне больше нравится убегать, чем нападать. Но Юлю приятно тискать. Её хочется именно схватить. Приходится рассчитывать силу и сто раз думать, как не сделать ей в такой момент неприятно. Ведьма, блин, на мою голову.

— Артём, — голос становится серьёзным, — зачем ты так сделал?

Ладно, поговорим серьёзно. Пока…

— Что конкретно? — уточняю.

— Сказал, что я выхожу за тебя замуж.

Смотрит в упор. Обычно люди ко мне быстро привыкают и перестают выискивать эмоции. Но Юля продолжает заглядывать в глаза, когда разговариваем. И каким-то образом всегда правильно улавливает моё настроение. Или мне кажется, что правильно… Но проблем в коммуникации я у нас пока не замечаю.

— Во-первых, это было эффективно, — объясняю. — Сейчас эта Ирина переживёт такой страх и стресс, что лезть к тебе не захочет. Я проверял. Люди именно так на угрозы реагируют. Если она будет думать, что ты выходишь за меня замуж, она будет уверена, что я рядом с тобой. И запретит сыночке приближаться к тебе. Сама, соответственно, тоже не будет.

— То есть, — Юля тут же расслабляется, опирается на перила, и поза становится мягче, — ты хотел сделать как лучше.

Как же легко тебя, дуреху, обмануть… В груди сжимается. Вот как я её одну оставить должен после всего этого?

— Я хотел как лучше, — говорю почти правду. И тут бы мне остановиться. Потому что Юлька снова мне улыбается и смотрит широко распахнутыми блестящими глазами. Но Маша ей по любому всё расскажет, и Юля поймёт, что я врал. Поэтому лучше сам.

— Есть ещё во-вторых, — продолжаю. — Во-вторых, ты дуреха, потому что так легко веришь. Я псих и социопат, я могу манипулировать тобой, как хочу. Ты должна каждое моё слово делить на десять.

Отстраняется. И мне хочется на автомате потянуться за ней.

— Юльчонок, — зову.

— Мне очень неприятно, — голос становится тише. Обиженный, детский. — И страшно.

— Что тебя пугает? — уточняю и оглядываюсь. Подъезд как подъезд. Тихо, даже не ходит никто.

— То, что я не могу тебе доверять.

Удар тока. Меня шандарахало несколько раз. И я точно помню эти ощущения. От Юлиного ответа чувствую именно это. А ещё резко становится холодно.

— Ты можешь мне доверять, — выкручиваюсь. — Потому что я всегда тебя предупреждаю, когда хочу обмануть. Чтобы ты научилась и не верила, если так захочет сделать кто-то другой.

Юля предсказуемо ведётся. И мне хочется побиться головой о перила от её безусловного доверия людям.

— Юльчонок, я уйду, защищать тебя будет некому, — объясняю.

— Ты обо мне заботишься, — улыбается Юльчонок.

— Ага, — киваю. — Запру дома, заберу телефон, запрещу общаться с людьми. И тоже скажу, что забочусь. А ты поверишь и будешь думать, какой я хороший.

— Да Тёма! — отпрыгивает как от пожара. — Ты рассуждаешь не лучше маньяка! Ты правда можешь так сделать?

— Могу, — подтверждаю, — если сочту, что для тебя так лучше. Но пока ни разу ни с кем не делал.

— Ты… — Юлька кривится.