— Юленька, у вас всё хорошо? — ласковый голос.
— Да, — отвечаю с улыбкой.
— А чего кричала? — допытывается.
— Мышку увидела, — жалуюсь. — Представляете, прям по кухне бежала! Я так испугалась! На диван запрыгнула! Артёма стала звать. А она прям под тумбу забежала.
— Мышка? — ласково. — Привезу вам сейчас мышеловку. Я заеду ненадолго, ты не против?
— Да, конечно! — соглашаюсь.
— Пиздец просто, — шепчет Артём. — Только её тут сейчас не хватало.
— Юленька, а у вас ещё был сегодня твой жених, да? — ласковый вопрос.
Это Тимофей ей всё доложил?!
— Бывший жених, — поправляю. — Получилась неприятная ситуация. Я хотела расторгнуть помолвку. Денис рассердился. Повёл себя грубо, и Артёму пришлось его прогнать силой. Извините, пожалуйста!
— Да ты-то что извиняешься? — в голосе капля усталости. — Юленька, а Артём точно его просто прогнал?
— Да, — вру. — Взял за плечо и вывел за дверь. Денис скандалил. Кричал. Очень некрасивая сцена получилась.
— Не поверит, — шепчет Тёма с пола.
— Да? — удивляется Мария Александровна. — Не тушил об него окурки, не держал над окном, не заставлял рыть могилу… Хотя да, могилу у вас рыть негде.
— В горшке цветочном рыть бы заставил! — Тёма забирает трубку. — Слышишь же, что врёт, чего мучаешь? Приехал Денис. Юльку хватал. Я его над окном подержал. Юлю перепугал, но успокоил. Денис будет жаловаться родителям, но мы с Юлей договорились, что скажем, что сам хотел спрыгнуть с окна от несчастной любви… Ну не договорились ещё, сейчас договорюсь… Ладно. Ждём. Юльке купи по дороге чего-нибудь вкусного. Юль, ты чего хочешь?
— Препараты какие-нибудь, чтобы уснуть и проснуться, когда это всё закончится, — прошу.
— Мань, Юле шоколадки и мороженое. Денег сейчас скину.
Отключается. Смотрит на меня.
— Приятно, что покрываешь всегда, — глухой голос. — Но врать не умеешь. И Мане мы никогда не врем. Ей только всю правду.
— Да? — удивляюсь. — А я ей уже сказала, что ночью ты спал на кухне. Она попросила гнать тапочком, если в спальню будешь проситься.
— Ладно, — Артём тут же меняет пластинку. — Мане мы говорим не всю правду.
— Могу ещё рассказать, как ты меня поцеловать пытался, — предлагаю.
— Хорошо, Мане мы говорим только часть правды. Врать тебя научу.
— Я не умею, да? — кривлюсь.
— Не-а, — Артём буравит взглядом. — Если врёшь, то надо знать кому и как. Маша меня знает. Она бы не поверила, что я просто так урода отпустил. А вот про мышь — хорошо. Ты впечатлительная, а то, что мыши не было, никто не сможет доказать. Ты хоть поняла, почему я докапался?
— Не поняла, — качаю головой.
— Юль, ты дура, — как диагноз. — Причём настолько дура, что мне страшно за тебя. Я не шучу. Подойдёт к тебе какой-нибудь левый Петя в подъезде, зажмёт, а ты скажешь: «Он ничего такого не сделал». Да? Так будет, Юль?
Всё внутри клокочет от злости. Потому что…
— Ты не прав! — срываюсь на крик. — Тёма, ты бываешь жесток. Денис мой бывший жених. Он… Имел право на послабления.
— Ага, — кивает Артём. — А если бы он трахнуть захотел? Ты бы тоже так сказала. Ну подумаешь, загнул, изнасиловал…
— Артём! — обрываю.
— Так, — тяжёлый взгляд впивается в лицо, — Юля, он тебя трогал насильно?
Молчу. Незачем знать Артёму такие подробности.
— Реально? — чётко слышу гнев в голосе. — Юля, иди-ка сюда!
Резко оказываюсь у него на руках.
— Юльчонок, — сажает на диван, а сам оказывается на корточках передо мной. Как Денис. Только от Дениса было противно и грязно. А Тёмкины руки на моих коленях умиротворяют. Хочется спрятаться в него. Даже от него самого.
— Тёмочка, — наклоняюсь и обнимаю за шею. — Пожалуйста, давай не будем. Это очень личное. Давай не будем в это лезть.
— Объясняю, — Артём отстраняет, смотрит в глаза, — я видел очень много страшных вещей. И воображение у меня хорошее. А ещё в первую очередь я думаю о самом страшном. Если ты не расскажешь сама, я придумаю, что он мог сделать. И пойду его убивать. Я не шучу, Юль. Я уже такого себе надумал, что жалею, что его отпустил. Надо было выкидывать из окна и списывать на самоубийство.
— Артём! — обрываю. — Ничего страшного не было. Денис никогда меня не насиловал. Никогда не делал что-то, если мне неприятно.
— Когда насилия нет, человек на прямой вопрос отвечает быстро и чётко. Ты не ответила.
Черт! И что мне теперь делать?
— Тёмочка, мы были в отношениях, — объясняю. — Поэтому… Мы были близки. Но до секса не дошло. И Дениса это огорчало. Он очень пытался довести до него. А я терпела, если было неприятно. Думала, что всегда так. Давала ему шанс как-то разбудить меня. Потом уже не могла терпеть и останавливала. Поэтому до секса у нас так и не дошло…
— Он устраивал скандалы из-за этого, — понимает Артём.
— Да, — киваю. — Я чувствую себя очень виноватой, потому что мы год были вместе и у нас не было близости. А Денис… Он мужчина, он не может без этого.
— Это он тебе рассказал? — Артём ухмыляется уголком губ.
— Да, — киваю.
— Мадемуазель, вас наебали, — ещё одна злая ухмылка.
— В чём? — пытаюсь понять.
— Рассказывай, — приказывает Артём. — Честно, прямо, всё как было. Потом решу, что делать дальше.
— Да почему ты решаешь? — пытаюсь понять.
— Потому что ты не умеешь. Маленькая и тупая. Я уйду, ты найдёшь ещё одного такого Дениса. Будешь ходить побитая и изнасилованная. И говорить, что бьёт потому что сам несчастный, а насилие в браке — это супружеский долг. Что я, мало таких видел? Потом мёртвых в лесу находили.
— Да Артём! — подскакиваю.
— Что Артём? — Тёма идёт следом. — Я тебе правду говорю. Ты же типичная жертва. Все святые, одна ты грешная. Всех надо понять, а тебя можно пинать, и ты слова против не скажешь.
— Ты делаешь мне больно, — пытаюсь объяснить.
— Мне можно. Другим — нет. Я учу. Другие пользуются.
Да что за дурацкая логика?!
— Поругались, потому что секса не было? — холодный вопрос.
— Да, — признаюсь. — Денис сказал, что не может терпеть. А я… Фригидная, наверное. Тём, давай не будем об этом, пожалуйста.
— Ты не фригидная, — равнодушная констатация факта. — Это у него руки из жопы и мозгов нет, раз за год девушку на секс развести не смог.
— Да Артём! — выхожу из себя. — Что за слово «развести»?!
— Хорошо, — соглашается покорно, — переформулирую. Денис — косорукий дебил, потому что за год не сумел сделать так, чтобы девушка захотела с ним секса.
Смотрит в глаза. И такой он хороший, послушный мальчик сейчас! Даже слова подобрал правильные.
— Такая формулировка устроит? — спрашивает невинно.
— Пойдёт, — отмахиваюсь.
— И ты чувствуешь себя виноватой, потому что бедный Денис тебя любит, исстрадался без секса, а ты взяла его и бросила? — Тёма продолжает меня бичевать.
— Ты когда таким умным стал? — удивляюсь. — Раньше же не мог понять таких вещей.
— Изучил тебя, — бросает равнодушно. — Понял, по какой логике живёшь.
— Допустим, ты прав! — сама не понимаю, почему иду у него на поводу.
— Знаешь, кто ты? — ухмылка.
— Дура, — понимаю.
— Ага, — Артём даже ехидное выражение на лице рисует. — Потому что нихуя он тебя не любил. Просто нашёл удобную девочку и использовал.
— Он обещал на мне жениться! — оправдываюсь.
— Ага, я б на тебе тоже женился, — Тёма сверлит взглядом. — Удобная, послушная, красивая. Манипулировать легко. Готовишь вкусно, детей любишь. Добрая, всегда жалеешь. Мечта для социопата и садиста. Юлька, выходи за меня замуж. Будешь сидеть у меня дома босая и беременная. А я буду тебя хвалить и иногда гулять выводить. А если ты будешь говорить, что что-то хочешь, я буду тебя выставлять виноватой, и ты сразу перехочешь. Классно же. Тебе не привыкать.
— Артём! — захлёбываюсь в слезах.
— Что плачешь? — подходит, приподнимает лицо за подбородок.
— Ты делаешь мне больно, — объясняю.
— Потому что говорю правду, — глухой голос. — Говорю правду, чтобы поняла и больше так не делала. Когда любят, берегут. Денис не берёг, потому что не любил, а удобно устроился. Только секса не было. Согласен, обидно. Я бы тоже на его месте злился.
