А вот это хреново. Потому что я не знаю, что с этим делать.

— Пока не думай, — решаю. — Потом Маньку подключим. Она в этом лучше разбирается.

Зубы сжимаются. И я тоже не могу понять, чего я хочу. А это проблема. С таких загонов у меня начинаются все приключения. Потому что экспериментирую, пока не пойму, что же мне надо.

— Погнали, — веду Юльку к мотоциклу. — Куда хочешь? Домой не прокатит. Дома учиться. Давай, вспоминай, чем тебе раньше нравилось заниматься?

— Поехали в парк, — предлагает Юля. — Поедим сладкой ваты и покормим уточек булкой.

— Ну поехали, — соглашаюсь.

Сажусь на мотоцикл, уже почти привычно помогаю сесть Юльке.

Мне непривычно ездить с кем-то. Раньше со мной часто ездили Маша и Женя. Потом они остыли и пересели на свои машины. А больше желающих особо не возникло. Златку не катаю из принципа, она орёт громко в ухо. Тима — потому что постоянно за руль просится. Дети ещё маленькие, их не рискую пока. И на этом всё. Остальные не хотят. Да и мне не нравится сажать сзади чужих.

А Юля… Юля как будто была здесь постоянно. Меня не напрягает то, что обхватывает за пояс, что прижимается слишком тесно. Или…

А мне нравится, что прижимается слишком тесно. Острый подбородок у меня на плече. Юля приятно греет спину своим телом. Тёплые ладони у меня на груди. Периодически руки спускаются на живот, но Юля перекладывает на грудь. Это она скромничает так? Что скромничать, и так всего облапала уже.

Нет позывов к сексу. Скорее, просто приятно. Приятно и секс — разные вещи. Секс — про похоть. От него горячо, ярко, а потом облегчение. От Юли — тепло. Как от своих. И щекотно в груди.

Стоп! А в груди у меня щекотно никогда не было. Жарко было, сдавленно было, а вот щекотно ещё ни разу. Новое чувство какое-то? Надо к Машке на сеанс сходить, она как-то докапывается, что именно я чувствую по ощущениям в теле.

Так а чего я хочу? А уже чёрт его разберёт, что хотел. Сейчас хочу просто ехать. И чтобы Юля сзади грела спину.

Ветер дует в лицо, но у меня нет порывов заходить на чересчур резкие повороты и уходить в обгон. Только хулиганить слегка, чтобы Юля попищала.

Она пищит мило. И цепляется в меня сильнее. Как котёнок.

Юля вкусная — нахожу для себя определение. Её эмоции мне раскрашивают мир.

Останавливаю мотоцикл около парка. Помогаю Юльчонку слезть.

— Пойдём, — тянет меня за руку. — Я придумала!

— Что ты придумала? — становится интересно.

— Я сделаю вид, что моих проблем нет и сегодня мы будем просто развлекаться. Если случится что-то, что мне не понравится, я просто спрячусь за тебя. А завтра я уже решу, что делать дальше.

— Хорошая идея, — соглашаюсь. — Иди, прятать буду, — закидываю руку Юле на плечи.

Маленькая. Хрупкая. Приятно так вести.

Прижимаю к себе ближе. Прячься уже за меня. Все проблемы решу, приятно быть для тебя сильным.

Странные ощущения. Хочу быть сильным и прикрывать собой.

Это у меня инстинкт защитника так работает? Обычно только со своими и только в реальной опасности. Тогда без вопросов от пуль и осколков собой закрываю. Пуль и осколков нет. Юлю закрыть собой хочется.

Или?..

Ощущение, что всё, что летит сейчас в неё, — тоже пули и осколки. Только не осязаемые, а какие-то другие. И мне хочется закрыть собой ещё и от них. Потому что маленькая и хрупкая.

И как такую бросать?.. Я уйду, и закрывать собой будет некому. А Юля наживёт себе новых проблем. Она их каким-то образом притягивает.

Ладно, разберёмся. Белкину привлекать всё-таки придётся. Пусть научит справляться и не притягивать. Она умеет.

— Тём, сладкая вата! — Юля ходить спокойно не умеет. Всё подпрыгивает, оглядывается и улыбается. Смотрит периодически на меня, заглядывает в глаза.

— Если ты ищешь эмоции, то не найдёшь, — подсказываю.

— Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, — снова опускает глаза. — Просто… Не знаю. Это сложно, когда ты не можешь ориентироваться на настроение того, кто рядом с тобой.

— Ориентируйся на своё, — решаю. — Если меня будет что-то напрягать, я скажу.

— Ну неужели ты ничего не чувствуешь? — заглядывает в глаза. — Глянь, фонтанчик красивый! И дети вокруг! И карусели разноцветные! И солнышко светит! И весной пахнет!

Оглядываюсь. Парк как парк.

— Дети милые, — ищу в себе ощущения. — Но их родителям хочется дать пинка. Глянь, на самокатах катаются, а мелкие под колёса лезут. Пахнет не весной, а краской от скамеек. Карусели как карусели. Фонтан… Не знаю… — формулирую. — Смотрю на него и окунуться хочется, чтобы воду почувствовать на коже. Толку на него просто смотреть?

Юля снова смеётся.

— Тём, а ты купался когда-нибудь в фонтане? Я в детстве хотела, но няня не разрешила. Поймала, когда я почти занырнула.

— Купался, — киваю. — Там монетки были, вот я и лез доставать. Но это в детстве было. Мы все там так купались и дрались за монетки. Было весело. Мне нравилось, что получалось собрать больше всех. Люблю побеждать.

— Тёмочка! — тут же гладит меня по ладони.

— Не вздумай расстраиваться, — предупреждаю. — Мне было реально весело. Мокрый, в синяках, зато победитель. Потом надо было очень быстро бежать в магазин, покупать хлеб с сосисками и прятаться в каком-нибудь подвале или на крыше, чтобы не напали толпой и не отняли. Лет семь-восемь мне тогда было. Потом уже дядя Ваня подкармливал и научил защищаться.

— Почему только тебя? — Юля заглядывает в глаза.

— Потому что только у меня хватало ума нормально учиться и не воровать у него, — рассказываю. — А что воровать, если сам давал еду? Что было, тем и делился. У самого было немного.

Юля расстраивается. Гладит меня по плечу.

Ясно, про детство с ней надо меньше говорить. Не хочу, чтобы уходила в минус. Пусть лучше смеётся.

— Пойдём есть сладкую вату, — веду к продавщице. — Выбирай.

Юлька берёт огромное сладкое облако и пытается одной рукой достать деньги из сумки.

— Забей, заплачу, — достаю из кармана телефон. Мне же реально быстрее.

И опять как со своей. Потому что хрен бы я заплатил за кого-то чужого.

Маша говорит, что я скупердяй. Я считаю, что просто финансово грамотный. Самая большая заначка из нас троих всегда была у меня. Потом самая лучшая тачка, самая лучшая техника и самый лучший ремонт в квартире. Потому что всегда триста раз думал, прежде чем что-то купить и с кем-то поделиться.

В жизни происходит что-то странное. Юлька как-то очень быстро стала своей.

Дружить? Я хочу с Юлей дружить?.. Дружить я могу, да. Может, я хочу с Юлей дружить?

— Будешь? — Юлька отрывает кусок сладкой ваты и суёт мне в рот.

Аккуратно забираю губами из её пальцев.

— Приторно, — не одобряю. — Не люблю такое.

— У тебя просто плохой вкус, — смеётся и сама запихивает в рот огромные куски.

— Ты сейчас будешь вся сладкая и липкая, — предупреждаю.

Поздно. У Юли уже все руки в этой вате, зато на лице улыбка.

Ладно уж. У меня есть салфетки, вытру.

Телефон гудит в кармане. Сообщение от Белкиной.

Заглядываю, не спуская руки с Юлиных плечей.

«Как у вас дела?»

— Юльчонок, иди сюда, — притягиваю Юльку ближе и включаю камеру. По Юле сейчас видно, что у неё всё замечательно, пусть Маня успокоится.

Фоткаю. Захожу в сообщение.

— Стоп! — слишком резко и громко.

— Что? — на автомате прижимаю ближе и оглядываюсь, готовый бежать, драться, спасать.

— Тёмочка, — мягче, — ты хочешь Маше эту фотографию отправить?

— Ну да, — соглашаюсь. — Она спросила, как дела. Мы ей ответим.

— Тёмочка… — медлит. — Маша ведь боится, что я в тебя влюблюсь.

— Боится. Дальше что? — пытаюсь понять, к чему она клонит.

— Если Маша увидит эту фотографию, она подумает… — Юля мнётся. — В общем, обстановка слишком романтичная. Она может нафантазировать…

— Что ты от меня без ума? — издеваюсь.

— Что ты в меня влюбился и теперь ухаживаешь, — смеётся Юлька. — Потом мне придётся оправдываться. Скажет, такого хорошего мальчика мне доверила, а я тебя так испортила.