— Да можешь вообще прогуляться, — улыбается Мария Александровна. — Я знаю, ты терпеть не можешь закрытые пространства. У нас Коля в соседней квартире.
— Перебьюсь, — отрезает Тёма и выходит в подъезд.
Доедаю и хочу помыть посуду.
— Оставь, — Маша машет рукой. — Артём сам помоет. Хозяйничать на твоей кухне научился, вот пусть и хозяйничает. Должна же быть от его наглости какая-то польза.
— Некрасиво, — пытаюсь объяснить.
— Он тоже ведёт себя некрасиво, ты же терпишь, — в голосе капелька раздражения. — Если уж ты его переносишь и нормально общаешься, учись использовать в своих целях. Артём не переносит беспорядок. Просто брось тарелки на столе, он увидит и уберёт. С ним всегда срабатывает. Можем заставить помыть полы. Просто пройдись в уличной обуви чуть дальше коврика, и он тут же схватится за ведро и тряпку. Тёма не перенесёт, если его царственные носки соприкоснутся с уличной грязью.
Смеюсь. Эти двое отзываются друг о друге с таким пренебрежением, но с такой любовью одновременно.
— Он поначалу нас всех уборкой тиранил, — рассказывает Мария Александровна. — ОКР, видимо, терпеть не может даже намёка на грязь и антисанитарию. Пришлось объяснять, что, если ему некомфортно, то он сам должен исправить ситуацию. С тех пор его обожали все уборщицы, потому что полы у нас в кабинете он драил сам. Причём его это не напрягает абсолютно.
С ужасом вспоминаю бардак в своей комнате. Вещи разбросаны, полы неделю назад мыла… Бедный Артём, как же ему со мной тяжело!
— Пойдём, — Мария Александровна манит в комнату. — Будем прорабатывать твой страх. Мой чистоплюй сегодня на диване в кухне спал? К тебе не ломился? Будет в комнату проситься, гони тапочком. Он может всю ночь сидеть и пялиться, как ты спишь, чтобы ты точно спала. Понимаешь, — голос становится чуть виноватым, — у Артёма небольшая гиперфиксация. Хотя, кому я вру, у Артёма большая гиперфиксация. То есть, ему надо делать всё очень качественно, иначе он не успокоится. Внутри будет зудеть. Иногда это может напрягать, но надо потерпеть. Сама видишь, пользы от него больше, чем вреда.
Послушно киваю. Вреда от Артёма я вообще не заметила. Со своими странностями, но безобидными.
Входная дверь хлопает, тут же слышу звук воды в кране и лязг посуды.
Под руководством Марии Александровны укладываюсь на диван. В деталях вспоминаю ночь, когда маньяк залез в комнату, описываю чувства и, да, снова скатываюсь в истерику.
— Почему я не смогла пошевелиться? — до сих пор не могу понять. — Почему я не дала ему отпор?
— Оно и хорошо, что не дала отпор, — гладит меня психолог по голове. — Ты бы могла пострадать. Тебе повезло, что психика сработала именно на «замри». У человека три реакции на угрозу — бей, беги и замри. Если бы ты побежала или дала отпор, ты могла бы его спровоцировать. А так он получил то, что хотел, и ушёл.
Ужас пробирает до костей от того, что могло бы случиться в ту ночь. И да, я снова реву, но покорно иду в свои эмоции. Позволяю пережить себе это снова и снова, потому что Мария Александровна говорит, что так надо.
Под конец становится легче. Ночной кошмар превращается в размытую картинку, и я уже не трясусь от воспоминаний. Создаётся впечатление, что это было очень давно и, возможно, даже не со мной.
— Молодец, — Маша гладит меня по руке. — Сильная девочка. Сейчас отдохни, а я пойду. Если что-то пойдёт не так, звони в любое время.
— Тот мальчик, — вспоминаю, — который светил мне в окно.
— По старой схеме, — детектив вздыхает. — Встретил мужчину на улице, тот попросил подшутить над его другом. Заплатил. Мальчика допросили, родителям отдали. Отдохни, Юленька, попробуй поспать.
Гладит напоследок по голове и выходит. Закрываю глаза, утомлённая от пережитых эмоций. Слышу голоса Артёма и Маши на кухне, но не вслушиваюсь в диалог. Меня вырубает.
Артём
Ещё ни разу в жизни Белкина не бесила меня так сильно. Если косячить, то феерически, да, Маш? Грудь распирает от жара и протеста. Стараюсь заглушить это чувство сигаретой. Разбираю ощущения по кирпичикам, как сама Маша и научила.
Полезла дура на крышу. С животом. В обуви со скользкой подошвой. Бесит!!!
Что я хочу? Хочу схватить Белкину и дать ей по заднице. А потом отдать мужу, чтобы запер дома и не выпускал больше.
Почему? Я переживаю за Машу, да. Ещё переживаю за её ребенка. Мне за него заранее обидно, он не выбирал родиться у идиотки, а она его ещё до рождения опасности подвергает. Вот дура!
Ещё не решил, буду ли звонить Богдану, но, скорее всего, не буду. Маша умеет задобрить и убедит. Подожду до следующего косяка, хотя, надеюсь, что их больше не будет. Ну пару недель до родов можно прожить нормально!
Ладно, вынесу мозги Маньке по телефону. И ей на пользу, и я душу отведу.
Достаю ещё сигарету. Бесит что-то ещё.
Анализирую ощущения, углубляюсь в них. И понимаю, что бесит сам факт того, что Маша к нам приехала. И без неё отлично справлялись! Но нет, Белкина заявилась, стала с порогу свои правила устанавливать. Ещё и Юльке рассказала, какой я ужасный человек! Будто Юля и без неё ещё не поняла…
Ловлю себя на картинке в голове. Вся коммуникация, которую мы с Юлей без особого труда вчера выстроили, со звоном разбивается о Машу со всеми её закидонами и установками, которые та притащила в наш маленький мирок.
Стоп! С каких пор Маша мне мешает, а не помогает?..
Снова углубляюсь в себя и понимаю, что и без неё всё было прекрасно. Обычно Машка выстраивает мостик между мной и людьми, помогает нам понимать друг друга. Но с Юлей мы справились и без неё.
У нас всё было хорошо! Как ни стараюсь, не могу себе объяснить, всё укладывается во фразу — у нас всё было хорошо. И тут пришла Белкина и… А я не знаю, что и…
Немного успокаиваюсь. Ясно, меня раздражает, что Маша лезет, хотя я и сам прекрасно справляюсь. Почему-то жутко не хочется, чтобы в наши с Юлькой отношения лез кто-то третий.
Вот. Нам и так тяжело вместе, а тут Маша пришла и ломает то, что мы вчера строили. Нефиг тут. Сам справлюсь.
Иду обратно в квартиру почти спокойный. Дверь в комнату закрыта, обе там. Прислоняюсь ухом к двери. Ясно, Маша работает с Юлькиным страхом. Это хорошо. У меня ноет внутри от того, как Юля подскакивала пол ночи от кошмаров.
Милая. Жалко.
Тарелки на столе побросали, но от двух клуш ничего другого я и не ждал. Мою посуду, протираю столы и все полочки по шкафам. Тут бы ещё полы помыть, но надо спросить у Юли. Маша научила, что людям не нравится, когда я начинаю делать уборку у них дома. Но находиться в сраче меня напрягает больше, чем его убирать. Я привык и смирился, что остальные не обращают внимание на детали, которые напрягают меня.
Сажусь за ноутбук. Волков просил посмотреть одну базу данных. Я занимаюсь хакерством на добровольных началах. Мог бы этим зарабатывать и даже больше, чем у Маши, но скучно. Душа просит приключений и адреналина. Работа детективом и в органах — это моё спасение. Так я могу получать реальный адреналин на постоянной основе законным методом. Прыжки с тарзанки, сплав на байдарках, скалолазание… Я всё это перепробовал, но оно так не вставляет. Мне нужны реальные игры на грани, когда за каждым углом приключение, вечно сплю в полглаза и кого-то выслеживаю примерно раз в месяц. Это мои эмоции и мой кайф. Ещё, конечно, нравится осознавать, что делаю мир лучше. Наверное, это реальный крючок. Ощущать, что не просто маешься дурью в попытках обуздать свою социопатическую натуру, а приношу ею пользу окружающему миру. Это даёт смысл. Пожалуй, вопрос смысла особо актуален в моей жизни.
Мне скучно, и я не вижу смысла во многих вещах. Спасает работа и друзья. Там смысл есть. Больше найти не могу, так, развлекаю себя всякой фигнёй вроде хакерства, компьютерных игр и книжек. Чисто чтобы не сдохнуть со скуки.
Монотонно стучу по клавишам. Программировать научился, когда в интернате провели интернет и я по ночам влазил в компьютерный класс. С тех пор так и повелось. Как не попался, понятия не имею. Но я точно знаю, что везучий. Мне везёт выжить там, где другие ломаются. Вот ещё один плюс моей социопатии.
