— Я полиглот, семь языков знаю, — хвастается Артём.

— Серьёзно? — замираю на стуле. И какие ещё таланты тут прячутся? Начинаю понимать, почему Маша вчера назвала его сверхчеловеком.

— Серьёзно, — Мария Александровна кивает. — Всё, что касается академических знаний, — запросто делает! Память зрительная идеальная, всё с первого раза запоминает. Проблемы начинаются, когда надо общаться с людьми.

Так вот, стояли мы в оцеплении. А он, паразит, уже понял, что людям становится не по себе, когда он пристально на них смотрит. Вот и пугал старушек. Половина начинала креститься, когда он просто смотрел. А тех, кто не пугался, он пугал тем, что начинал корчиться и читать стишки на латыни. К чести старушек скажу, что со стороны это выглядело очень пугающе!

Артём смеётся, и я подхватываю его смех. Представляю эту картину.

— Тёма! — вырывается у меня с укором.

— Там было холодно и скучно, — Артём оправдывается. — Зато больше нас в такие оцепления не ставили.

— Зато все ночные патрулирования были наши, — отрезает Мария Александровна.

— Да нормально же было, — Тёма чуть приподнимает брови. — Вы с Жекой в машине спали, я драки разнимал, пьянчуг разгонял…

— Латынью, — Маша смотрит насмешливо.

— Когда надо — латынью, когда надо — пинками, — Артём ставит перед нами по тарелке с яичницей и хлеб. — Ешьте. Смотрю.

Сам становится с тарелкой, облокотившись на тумбочку, впивается в нас взглядом, как удав на кроликов.

— То есть, ты так и не понял, почему ты был не прав? — Маша закатывает глаза. — Тёмочка, есть рамки приличия. В них надо держаться хотя бы на людях…

— Зачем? — Артём смотрит равнодушно. — Со мной вы и так дружите. Больше мне дружить ни с кем не надо.

— Тёма! — Мария Александровна хнычет.

Тихонько поднимаюсь из-за стола.

— Куда? — холодный тяжёлый голос.

— Молока налить, — оправдываюсь. — Там в холодильнике было.

— Сиди ешь, — Артём сам лезет в холодильник, достаёт и греет в микроволновке молоко для меня.

— Юленька, сколько ты сейчас весишь? — переводит на меня Мария Александровна цепкий взгляд.

— Пятьдесят, — вру не краснея. — Но я на диете сидела. Чтобы поддерживать себя в форме.

Действительно, раньше пыталась сидеть, но постоянно срывалась на сладости. От маньяка есть один большой плюс — сейчас у меня фигура мечты.

— Давай мы сейчас отложим диеты, — Мария Александровна уговаривает, как маленькую, — потом можешь вернуться к привычному образу жизни, когда отойдёшь от всего, что происходит. Скажи, пожалуйста, как ты спишь?

— Нормально засыпает, только кошмары снятся. Вскакивает. Кричит, — отвечает за меня Артём. — Поработай.

— Вот вообще не с тобой сейчас разговариваю, — отмахивается от него начальница. — Юль, кошмары есть?

Киваю.

— После того, как он в дом пришёл, обострились, — жалуюсь.

— Ты есть не забывай, а то сидит, душу изливает, — комментирует Артём.

Психую и закрываюсь от его взгляда большой пачкой с хлопьями.

— Хорошо, — Мария Александровна кивает. — Как ты с ними справляешься?

— Никак, — признаюсь и шлёпаю по руке Артёма, который пачку с хлопьями пытается убрать. — Просто просыпаюсь, включаю свет… — пытаюсь всё-таки отобрать хлопья из огромной ладони.

— Тёма! — гаркает Мария Александровна. — Оставь Юлю в покое немедленно!

— А что она от меня прячется? — Артём пожимает огромными плечами и всё-таки отбирает пачку. Ставит на стол рядом с собой.

Встаю и беру с подоконника пару книг. Загораживаюсь ими, чтобы спокойно поесть.

— Давай мы с тобой попробуем одну технику, — начинает Мария Александровна, впрочем, тут же кричит: — Артём!!!

Тёма спокойно сгребает книги и продолжает сверлить нас обеих взглядом.

— Ты дашь нам поесть спокойно или нет? — рычит начальница.

— Ешьте, — глаза чуть прищурены, хитрые, — кто не даёт?

— Он играет с тобой, — поясняет Маша. — На Артёма находит иногда. Знаешь, как мальчики в школе дёргают девочек за косички? Вот и у него бывает. Понимает, что делает что-то неправильно, но всё равно продолжает, чтобы вывести на эмоции.

— Юлька прикольно злится, — подтверждает Артём.

Выдыхаю.

— Зачем ты это делаешь? — оборачиваюсь к нему.

— Нравится наблюдать, — объясняет большая, равнодушная машина. — Ты не ругаешься и не дерёшься, но лицо при этом такое…

— Я поговорю с Артёмом, — успокаивает Мария Александровна.

Внутри снова протест. Сама с ним поговорю. Разберёмся.

С приходом Маши становится как-то муторно. Вчера у нас с Тёмой был свой мирок. Странный, непонятный, но нам в нём было нормально, а теперь приходит кто-то и устанавливает здесь свои правила. Хотя я только адаптировалась и начала получать удовольствие от происходящего.

— Юль, тебе неприятно с Артёмом? — продолжает допытываться психолог. — Я уже пожалела немного, что его к тебе поставила. Обычно вёл себя по-другому. Тоже неприятно, но сейчас разошёлся. Видимо, весеннее обострение.

Бросаю взгляд на Артёма. Интересно, что с ним не так?..

Ищу в себе эмоции. Мне неприятно с Артёмом? Да нет, мне с ним интересно. Неловко, да. Но ровно настолько, насколько было бы с любимым незнакомым человеком. Даже меньше. Своим равнодушием и пофигизмом Тёма даёт ощущение полной свободы. С условно нормальным человеком я бы пыталась попасть в рамки нормальности. А с этим… Могу реветь, бояться, обниматься, цепляться и быть уверенной, что его абсолютно ничего не напрягает.

— Мне нормально с Артёмом, — говорю осторожно.

— Юленька, говори честно, — Мария Александровна улыбается по-матерински. — Тёма не обидится, он знает, что тяжёлый человек.

— Со мной она смеётся, — вмешивается Артём.

— Да ты ходячий Шапито, — Мария Александровна отмахивается. — Это Юля просто всех твоих приключений не знает, а то бы начала плакать.

— А есть что-то страшное? — пугаюсь.

— Могу съесть, — заявляет Артём на полном серьёзе и буравит меня взглядом. — Думаешь, зря откармливаю?

— Тема!!! — Мария Александровна встаёт.

— Да от тебя такой пузатой даже не сбежишь! — Артём смотрит в потолок. — Рожай уже скорее, а то надоело стоять и ждать, когда побьёшь.

Мария Александровна хватает Артёма за толстовку на плече и дёргает, опуская к себе.

— Прекрати себя так вести! — произносит чётко, глядя в глаза.

Замираю от ужаса и пытаюсь поймать взгляд Артёма. Ему же сейчас неприятно!

— Тёма! — зову жалобно, потому что ничего другого придумать не могу.

— Всё нормально, — отзывается Артём равнодушно. — Побуянит и успокоится.

— Ты на работе! — доказывает Мария Александровна. — Всех своих буйных тараканов дома погулять выпускать будешь!

— Буйных не выпускал, — отзывается Тёма меланхолично.

— Вот бестолочь! — Мария Александровна закатывает глаза. — Юленька, если он будет плохо себя вести, позвони мне. Я быстро что-нибудь придумаю. А то я смотрю, он тут распоясался.

— Если я буду себя плохо вести, Юля мне скажет, и я прекращу, — снова встревает Артём.

— Может, ты дашь Юле самой сказать? — Маша грозно щурится.

— Пусть говорит, не мешаю, — Артём отворачивается к окну, отряхивает толстовку на том месте, где его схватили только что.

Молча глотаю яичницу, помня о том, что над весом мне надо работать. Сбылась мечта идиотки. С подросткового возраста мечтала есть и не бояться потолстеть.

— Белкина, ешь! — холодный голос Артёма. — А то реально мужу позвоню, попрошу, чтобы следил за тобой лучше.

— Вот же тиранёнок домашний, — вздыхает Маша и неохотно берётся за вилку.

— Ты с утра ела? — пристаёт Тёма к начальнице.

— Кашу и бутерброды, — отчитывается та как на духу.

— Кофе опять пила?

— С молоком.

— Если с молоком, то ладно, — Артём смягчается. — Помнишь, что врачи говорили?

— Наизусть, — в голосе Маши явно раздражение.

— Вот племянника родишь, тогда и отстану, — Тёма снова отворачивается. — Я пойду в подъезд курить. На вашу дверь смотрю.