Эдмунд осторожно забрал у Марины деревянную ножку от стула.

- Начнем с того, что возвращать документ буду я.

- Боитесь, что я перестараюсь?

- Боюсь, что Высокая палата не оценит ваших методов.

- Не понимаю почему. Я умею быть очень убедительной.

Эдмунд положил деревяшку на перевернутый прилавок и снова взял прошение Корнелиуса. Несколько мгновений он изучал архивную отметку внизу страницы, затем перевел взгляд на схематичный план лавки.

- Сегодня я направлю в палату требование о возвращении архивного тома. До заседания Корнелиус не имеет права скрывать доказательства.

- А если к тому времени нужная страница случайно сгорит?

- Тогда это будет считаться уничтожением королевского документа.

- Уверена, перспектива сурового наказания глубоко потрясет человека, который убил собственного брата и подсылал к его вдове вооруженных людей.

Эдмунд не ответил.

Это молчание сказало Марине больше, чем любые заверения.

Она подошла к задней комнате. Крестик на найденном плане стоял точно там, где находился очаг. Не рядом с дымоходом, не возле стены, а прямо поверх нарисованной топки.

- Кто-то очень интересовался нашей печью, - сказала она.

- Пока не трогайте ее.

Марина посмотрела на закопченный очаг.

- Мне нужна эта печь в рабочем состоянии. Могу я хотя бы проверить ее?

Эдмунд прикрыл глаза, словно мысленно просил терпения у всех известных ему высших сил.

- Я пришлю специалиста из канцелярии. До его прибытия в очаге ничего не зажигать.

Он отдал распоряжения охранникам и уехал в Высокую палату. Марина проводила его до двери, после чего повернулась к Лине.

- Итак, нам нужны стекольщик, плотник, трубочист, несколько крепких работников и очень много горячей воды.

- Где мы их возьмем?

Марина посмотрела через улицу на старую почту.

- Там, где всегда можно найти людей, сведения и чужие секреты.

Начальник почтовой конторы оказался невысоким круглолицым господином по имени Оскар Брем. Выслушав Марину, он заявил, что не занимается наймом работников, ремонтами и устройством чужих лавок. Затем позвал старшего рассыльного и тот за пять минут продиктовал ему имена лучших мастеров на Гончарной улице.

Новость о баронессе, нашедшей древнюю диадему, уже успела разойтись по столице. Поэтому через час возле лавки собрались двое плотников, стекольщик с помощником и три женщины, согласившиеся отмыть первый этаж до наступления темноты.

Пожилой булочник с соседнего угла принес медный котел.

- Жена велела передать, - мрачно сообщил он. - И сказать, что, если вы собираетесь продавать кофе, она хочет предложить сотрудничество.

- Передайте вашей жене, что это не кофе.

- Тогда что?

- Завтра попробуете.

Булочник подозрительно посмотрел на два мешка обжаренного цикория, но расспрашивать не стал.

Работа закипела.

Из лавки вынесли сломанные полки, ветхие ящики и несколько мешков мусора. Уцелевший прилавок подняли и поставили на место. Стекольщик вымерил оконные проемы, пообещав вставить стекла до ночи, а плотники укрепили расшатанные половицы.

Марина распоряжалась работами, одновременно пересчитывая расходы. Вознаграждение за диадему еще не поступило, а деньги, полученные от Корнелиуса, таяли с пугающей скоростью.

Постоянно напоминая себе, что без вложений не бывает прибыли, она все равно морщилась при каждой новой названной сумме.

Ближе к вечеру прибыл трубочист. Он был настолько худ, что мог бы, наверное, пролезть в дымоход целиком, не снимая куртки. Осмотрев очаг, он постучал по кирпичам, заглянул в топку и вдруг перестал насвистывать.

- Госпожа, - позвал он. - Тут что-то есть.

Марина приблизилась, но сопровождавший ее охранник преградил дорогу.

- Не трогать.

В глубине дымохода, почти полностью скрытая слоем сажи, виднелась небольшая медная пластина. На ее поверхности угадывался выцарапанный знак, похожий на замкнутый глаз.

Вскоре прибыл посланный Эдмундом маг канцелярии. Он долго изучал пластину через увеличительное стекло, после чего велел всем выйти из задней комнаты.

- Это поджигательная печать, - сообщил он, когда обезвредил находку. - Сработала бы после того, как дымоход достаточно нагрелся. Пламя пошло бы не вверх, а внутрь помещения.

Лина побледнела.

- Лавка бы сгорела?

- Скорее всего.

Марина посмотрела на план первого этажа.

Теперь стало ясно, зачем неизвестный пробрался в здание. Он не искал спрятанные ценности. Он готовил пожар.

- Можно определить, кто поставил печать? - спросила она.

Маг покачал головой.

- Она простая и без личного следа. Такие используют наемники. Я заберу ее для исследования.

- Подождите. - Марина подошла к столу и развернула план. - Сравните знак на пластине с крестиком здесь.

Маг внимательно осмотрел оба изображения.

- План рисовал не тот, кто создавал печать. Но человек, оставивший ее в дымоходе, вполне мог пользоваться этим рисунком.

Марина медленно провела пальцем по краю стола.

Первый пожар произошел в сушильном сарае. Все решили, что кто-то забыл жаровню. Теперь в ее столичной лавке обнаружилась магическая печать, предназначенная для того же самого.

Совпадение выглядело слишком удобным.

- О пожаре в поместье никому не сообщали, - сказала она.

- Работников было много, - заметил охранник. - Кто угодно мог разболтать.

- Или тот, кто устроил первый пожар, просто решил повторить удачный способ.

Несколько мгновений Марина смотрела на закопченный очаг.

Потом решительно свернула найденный план.

- Передайте господину Рейну, что завтра во время дегустации мне потребуется охрана.

- Вы все равно собираетесь открыться?

- Разумеется.

- После того как здесь нашли поджигательную печать?

- Именно поэтому. Кто-то очень не хочет, чтобы лавка начала работать. Невежливо будет оправдывать его ожидания.

К ночи первый зал преобразился. До настоящего открытия было еще далеко, но окна снова пропускали свет, пол перестал угрожающе скрипеть, а вдоль стен появились временные столы.

Над входом прибили наскоро выкрашенную доску:

«КАФЕТЕРИЙ «ДИКАЯ ДОЛИНА»

ГОРЯЧИЙ НАПИТОК ИЗ ЗОЛОТОГО КОРНЯ ЦИКОРИЯ

ПЕРВАЯ ЧАШКА - БЕСПЛАТНО»

- Золотого? - переспросила Лина, разглядывая почти черные обжаренные кусочки цикория.

- Если написать «из коричневого горького корня», люди не придут.

Горячую воду согласилась поставлять булочная. Ее хозяйка, Агата, оказалась деловой женщиной с мощными руками и громким голосом. Узнав, что Марина собирается бесплатно раздавать первые чашки, она потребовала поставить рядом поднос с ее булочками.

- Кто пьет, тот захочет есть, - заявила Агата. - Половина прибыли с булок моя.

- Две трети ваши. Но вы даете мне сливки, молоко и горячую воду до тех пор, пока не починят очаг.

Агата прищурилась.

- С виду вы мягкая, госпожа баронесса, а торгуетесь хуже портового грузчика.

- Благодарю за комплимент.

Уже к вечеру по всей улице разнеслась новость о том, что «баронесса Вейн перехитрила саму Агату», и к лавке начали подходить зеваки, чтобы хоть одним глазком поглазеть на новый кафетерий.

ГЛАВА 16

Утром возле лавки первыми появились почтовые служащие. Они делали вид, будто просто проходят мимо, однако запах обжаренного цикория заставлял их замедлять шаг.

Марина стояла за прилавком в строгом черном платье и сама разливала напиток по небольшим фарфоровым чашкам, которые привезла из поместья. Рядом Лина добавляла по желанию мед или молоко.

Первый посетитель сделал осторожный глоток.

- На кофе похоже, - признал он.

- Но не кофе, - сказала Марина. - В нем нет кофейных зерен.

- Тогда почему он бодрит?

- Потому что он горячий, сладкий и ароматный. И вы пьете его вместо того, чтобы спать за рабочим столом.

Собравшиеся рассмеялись.