И в этот самый момент незнакомец у окна, все это время молчавший, тихо проговорил:

- Прежде чем вы продолжите, баронесса, вам стоит узнать одну вещь о вашем покойном муже. Ту, которую ваш деверь очень старательно от вас скрывает.

Все повернулись к нему разом. Корнелиус побелел так, словно увидел призрак.

Незнакомец не торопился продолжать. Он неспешно отделился от окна и подошел поближе, и теперь Марина смогла разглядеть его, как следует: лет сорока, резкие черты лица, дорогой, но нарочито неброский плащ - все выдавало в нем человека, привыкшего быть незаметным там, где ему нужно.

- По какому праву вы вмешиваетесь в мои семейные дела? - процедил Корнелиус, и голос его предательски дрогнул.

- Скажем так, я - друг покойного барона, - уклончиво ответил незнакомец, не сводя с Марины изучающего взгляда. - Заинтересованный в том, чтобы дела барона Вейна были улажены... справедливо.

Марина вдруг почувствовала, что за этой вежливой формулировкой прячется что-то гораздо более серьезное, чем обычное соседское любопытство. Но времени разбираться в этом сейчас не было - интуиция подсказывала, что выкладывать все карты на стол при юристе и разъяренном Корнелиусе не стоит ни ей, ни этому загадочному «другу».

- Благодарю за заботу, - произнесла она с ледяной вежливостью, - но дела моей семьи мы обсудим позже.

Незнакомец склонил слегка голову, признавая ее ход, и снова отступил к окну - но взгляд его больше не отрывался от нее.

В зал вошла жена Корнелиуса и заняла свое место за спиной мужа. Она была одним из свидетелей, а вторым – странный друг покойного барона.

Корнелиус, воспользовавшись паузой, попытался вернуть разговор на нужное ему русло.

- Так что за условия, Марибель? Говори уже и подписывай.

Марина вернулась к нотариусу.

- Во-первых. В столице, как мне помнится, у нас есть пустующая лавка на улице Гончарной - угловое здание рядом со старой почтой. Она числится за родом Вейн, но пустует уже лет пять и никому не нужна. Я хочу, чтобы она была официально передана мне вместе со всеми долгами и налогами на нее - это будет моя проблема, а не ваша.

Корнелиус нахмурился, явно пытаясь найти подвох.

- Это развалюха? Забирай, мне не жалко.

- Во-вторых, - невозмутимо продолжала Марина, - поместье Дикая долина. Заброшенные луга на границе наших земель, старый сад и дом, из которого еще прошлой зимой съехал последний управляющий. Я знаю, что покойному супругу оно не приносило ничего, кроме головной боли в виде налогов на пустующую землю, и он давно мечтал от него избавиться, да не нашлось дурака, готового его купить. А также деревня Светлые Ручьи, право сбора арендной платы и соответствующие обязательства.

- Откуда ты... - начало было Корнелиус, но осекся.

- Это тоже отходит ко мне, - закончила Марина. - И в-третьих: за подписанный отказ от наследства ты выплатишь мне единовременное пособие, которое покроет ремонт лавки и хотя бы минимальное содержание поместья в первый год. Эту небольшую сумму ты прекрасно можешь себе позволить.

В зале снова повисла тишина - на этот раз изумленная. Юрист приподнял кустистые брови, явно не ожидавший такого поворота с ее стороны.

Корнелиус несколько секунд молчал, очевидно, пытаясь найти подвох и не находил его. С его точки зрения, глупая баба просила о сущих пустяках - разваливающаяся лавка да заброшенное поместье - вместо того, чтобы бороться за реальные богатства. Он даже усмехнулся про себя.

- Ты понимаешь, что это все ничего не стоит? Лавка сгнила, а поместье заросло бурьяном по пояс.

- Если все согласны, тогда ударим по рукам, - как ни в чем не бывало продолжила Марина, скрывая облегчение за маской равнодушия. - Раз это ничего не стоит, то мы быстро оформим все бумаги. Верно, господин магистр?

Юрист, пряча улыбку, придвинул к себе чистый лист пергамента и потянулся за новым пером.

Деверь только пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что делает большое одолжение сумасшедшей женщине.

- Как скажешь.

Марина стояла неподвижно, стараясь ничем не выдать бешеного колотящегося сердца. Никто в этом зале, кроме, может быть, того странного незнакомца у окна, не понимал, что она только что выторговала себе не жалкие подачки, а полную независимость: имя, крышу над головой, землю, которую можно засеять, и лавку в столице, с которой любой безработный технолог-кондитер прекрасно знал, что делать.

Пока чиновник скрипел пером, заключая новый договор, Марина позволила себе слегка улыбнуться. Никому не нужный, забытый уголок этого мира только что превратился в ее личный шанс на достойную жизнь.

Оставалось только подписать бумагу - и не обращать внимания на то, каким пристальным взглядом сверлит ее незнакомец у окна, словно уже знал о ней и этом заброшенном поместье что-то, чего она сама не знала.

ГЛАВА 3

После того как все необходимые подписи были поставлены, и перо в последний раз скрипнуло по пергаменту, юрист, довольно кивнув себе, присыпал все песком.

- Готово, - произнес он, поворачивая документ в тугую трубку. - Копию я передам в городской архив к вечеру. Поздравляю с вступлением в наследство вас, господин барон, и вас, госпожа баронесса.

Юрист сделал едва заметный пас рукой, произнося формулу закрепления. По бумаге мгновенно пробежала волна золотистого пламени. Вспышка тут же угасла, не повредив документ, но оставив на нем переливающийся магический оттиск.

Нотариус передал Марине фамильное кольцо мужа, как доказательство статуса вдовы. Она надела его на безымянный палец, и кольцо мягко замерцало, тут же подстраиваясь под размер новой владелицы. Оно признало ее новой хозяйкой, и теперь ее кровь считалась кровью владельца.

Корнелиус проводил взглядом юриста, затем перевел глаза на кольцо на пальце Марины. В его взгляде мелькнула жадность.

- Кольцо, - сказал он, протягивая руку. - Оно принадлежит роду Вейнов. Ты не имеешь права его носить.

Он попытался стянуть кольцо с ее пальца. Металл под его пальцами раскалился добела. Корнелиус вскрикнул и отдернул руку. На его ладони остался багровый ожог, похожий на герб Вейнов.

Марина смотрела на это с замиранием сердца. Она ничего не делала - кольцо защищалось само.

Корнелиус побелел. Он сжал обожженную ладонь и процедил сквозь зубы:

- Кровь земли признала тебя. Это ничего не меняет. Кольцо не даст тебе власти над настоящим наследством. И, главное, над семейной сокровищницей.

Раздраженный, он развернулся к выходу.

- Слуги вынесут твои вещи из главного дома через час, - бросил он через плечо, даже не потрудившись обернуться. - Лошадь и повозку я тебе, так и быть, одолжу.

- Как щедро с твоей стороны, - в тон ему отозвалась Марина, но он уже не слушал, спешно покидая зал, словно боялся, что она передумает и спросит еще что-нибудь.

Юрист вежливо откланялся следом, оставив после себя лишь запах краски и сургуча. И тогда Марина, наконец, позволила себе выдохнуть - по-настоящему, всей грудью, впервые за этот безумный день.

Она осталась в зале одна. Вернее, почти одна.

- Смело, - от окна раздался тихий голос. - Большинство людей на вашем месте до последнего сражались бы за золото. А вы попросили развалины.

Марина медленно повернулась. Незнакомец никуда не ушел - все это время он стоял в тени колонны, наблюдая за происходящим с таким видом, словно находился на премьере забавной пьесы.

- Развалины, которые никому не нужны, - гораздо безопаснее золота, которое я не в силах удержать, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне пока еще дорога моя жизнь.

Уголок его губ дрогнул - не совсем улыбка, но что-то очень на нее похожее.

- Разумно. Хотя и не могу отделаться от мысли, что вы знали о поместье Дикая долина чуть больше, чем говорите.

Марина внутренне похолодела. Он что-то заметил. Или знал заранее.

- У меня было достаточно времени подумать обо всем в подвале, - сухо сказала она. - А теперь, если позволите, представьтесь для начала. Вы знаете мое имя, титул и, судя по всему, куда больше моих семейных тайн, чем мне бы хотелось. Будет честно, если я узнаю хотя бы кто вы.