На четвертый день в кувшине оказался темный, ароматный напиток, от которого пахло теплом, сладостью и легкой горчинкой, почти как от хорошего шоколада. Она налила его в глиняную кружку, поднесла к губам и сделала глоток.

Глаза защипали от нахлынувших воспоминаний. Это был не кофе - нет, до него было далеко, как до Луны. Но это было что-то новое, с характером. Напиток, который можно было продавать.

- Госпожа, - робко позвала Лина, заглядывая на кухню, - там… к вам приехали.

Марина вздрогнула и обернулась. На пороге, заслоняя собой дневной свет и поправляя полы дорогого плаща, стоял тот самый незнакомец с черными глазами и холодной улыбкой. Эдмунд Рейн.

ГЛАВА 7

- Баронесса, - произнес он, слегка наклонив голову, - я обещал навестить вас, когда все уляжется. Прошу простить за вторжение, но, как я вижу, дела у вас идут… неожиданно бойко.

- Госпожа! – вдруг закричала Тира, влетая в дом с перепачканным сажей лицом и горящими глазами. - Там! Сарай! Где мы корни сушим! Он загорелся!

Марина выскочила во двор и замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Старый сарай, который они приспособили под сушилку для цикория, полыхал. Из приоткрытой двери валил густой серый дым, и языки пламени уже лизали сухую деревянную обшивку. Судя по всему, кто-то оставил там жаровню с углями - Марина точно помнила, что утром девушки грели там воду, чтобы промыть корни перед просушкой. И теперь результат их трудов за несколько дней – огромная куча накопанных, отмытых и разложенных для просушки корней - горел вместе с сараем. А еще запас меда и специально собранные деревянные короба. На повторную заготовку ушла бы еще неделя, а знахарка из деревни обещала затяжные дожди.

- Воды! - закричала Марина, забыв о тяжести и неповоротливости, забыв о том, что она вообще-то баронесса, а не пожарный. - Лина, тащи ведра! Дэрик, бегом к колодцу!

Она сама схватила пустое ведро и рванула к колодцу, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в ногах. Но в голове была только одна мысль: спасти подготовленные корни. Которые были ее единственным шансом. В который она вложила немалые деньги, покупая мед и специи для пробных партий.

В прошлой жизни на комбинате Марина не раз участвовала в учебных тревогах и знала главное правило: при небольшом пожаре главное - не дать ему распространиться. Сарай стоял отдельно от дома, и если сбить пламя до того, как оно перекинется на крышу, все обойдется.

- Дэрик, лей на дверь! - крикнула она, подбегая с полным ведром. - Тира, отгони Тоби от сарая, быстро!

Парень, который в мгновение ока позабыл о своей напускной важности, схватил второе ведро и плеснул водой прямо в открытый проем. Вода зашипела, превращаясь в пар, и облако едкого дыма окутало все вокруг. Марина закашлялась, чувствуя, как горло жжет, но продолжала лить воду, пока Дэрик бегал туда-сюда от колодца.

Лина притащила старое одеяло и принялась сбивать пламя с наружной стены. Тира, уже поняв, что ей доверили важное дело, держала Тоби за руку и не подпускала его к огню, хотя сама смотрела на горящий сарай с ужасом и любопытством одновременно.

- Отойдите! - рявкнул вдруг чей-то голос, и Марина почувствовала, как кто-то сильный и быстрый выхватывает у нее ведро. Она обернулась и увидела, что это был один из крестьян, которых Генрих прислал для ремонта. Он ловко плеснул водой в самую середину огня, потом еще раз, и пламя, лизавшее сухие доски, начало затухать.

Всего через несколько минут огонь был потушен. Поврежденными оказались обугленная дверь, почерневшие стены и запах гари, который разносился по всему двору. Но главное – все остальное уцелело.

Марина стояла, опершись руками о колени, и тяжело дышала, чувствуя, как колотится сердце, а ноги дрожат от пережитого ужаса. Она смотрела на обгоревшие стены сарая и понимала, насколько близка она была к полному краху.

- Какой кошмар... - прошептала она, и голос ее дрогнул. - Мы столько дней собирали...

Она опустилась на землю, чувствуя, как по щеке скатывается слеза - от усталости, от отчаяния, от понимания, что все ее труды чуть не пошли прахом.

- Госпожа, - тихо сказала Лина, подходя к ней и кладя руку на плечо. - Не убивайтесь так. Обошлось же.

Марина подняла голову и посмотрела на служанку, на Тиру, которая стояла рядом и шмыгала носом, на Тоби, который испуганно жался к сестре. Дэрик, весь мокрый и перепачканный, но живой, подошел и встал рядом, не зная, что сказать.

И в этот момент к ней шагнул Эдмунд. Он подошел ближе и остановился напротив Марины.

- Баронесса, - сказал он спокойно, - простите мое любопытство, но что такого ценного было в этом сарае, что вы бросились спасать его с такой... самоотверженностью? Я видел, как вы бежали с ведром. Вы рисковали собой. Ради чего?

Марина подняла на него глаза. В ее взгляде горели злость, отчаяние и что-то еще - упрямство, которое не давало ей сдаться.

- Там были корни, - ответила она хрипло, вытирая лицо рукавом. - Цикорий. Мы собирали их три дня. Мы их мыли, сушили...

Эдмунд приподнял бровь, явно не понимая, о чем речь.

- Цикорий? - переспросил он. - Это же трава для коз. Зачем вам столько?

Марина медленно поднялась, чувствуя, как ноет спина и дрожат ноги. Она перевела взгляд на грязные руки, подпаленный фартук и растрепанные волосы, потом снова на него - безупречного, как витрина в дорогом магазине.

- Я не успела вас поприветствовать, - сказала она, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя знала, что выглядит так, будто только что участвовала в битве с бочкой кипящего масла - и проиграла. – Пройдемте в дом. Я приведу себя в порядок и угощу вас чем-то совершенно уникальным...

Через полчаса она, наскоро сполоснувшись и причесавшись, в свежем платье, приказала подать в гостиную кофейник с ее новым напитком и бисквиты.

Эдмунд заглянул в тонкую фарфоровую чашку с темной жидкостью и приподнял бровь.

- Что это?

- Пока не знаю, как назвать, - честно призналась Марина. - Но это лучшее, что я приготовила за последние три дня. Остальное было… не очень.

Она протянула ему чашку, и, к ее удивлению, торговец взял ее без колебаний. Он сделал глоток, помедлил, потом еще один. На его лице мелькнула смесь удивления и любопытства.

- Удивительно, - сказал он после паузы. - Напоминает кофе, который я пробовал в южных странах, но есть и что-то еще… Я даже не знаю, с чем сравнить… Где вы взяли этот рецепт?

Марина скромно улыбнулась.

- Говорят, у меня талант, - уклончиво ответила она. - Теперь осталось придумать, как на этом заработать.

- Я могу помочь, - неожиданно сказал Эдмунд, осторожно опуская чашку на стол и протягивая ей какой-то документ. - Но взамен попрошу вас кое о чем. Разговор, который я обещал вам неделю назад… Думаю, пришло время рассказать вам правду о вашем покойном муже. И о том, почему ваше поместье на самом деле стоит куда больше, чем вы думаете.

Марина развернула пергамент.

В верхней строке стояло:

«Инспектору Эдмунду Рейну, Королевская канцелярия по особо важным делам…»

Она медленно подняла на него глаза.

- Значит, вы не торговец.

- Нет, баронесса. И ваш муж знал, что ему грозит смерть.

ГЛАВА 8

На письме стояла дата - за два дня до смерти Дориана. Марина пробежала глазами первые строки, чувствуя, как внутри разрастается холод. «Инспектору Эдмунду Рейну, Королевская канцелярия по особо важным делам.

Я, Дориан Вейн, барон, подтверждаю, что в подвале моего поместья «Дикая долина» хранится реликвия древнего королевства - диадема, утерянная более двухсот лет назад.

Я не могу передать ее вам лично, потому что мой брат Корнелиус следит за каждым моим шагом. Если он узнает, что я связался с короной - он убьет меня. И это не фигура речи.

Я обращаюсь к вам как к представителю закона. Я готов передать реликвию короне. Но есть одно условие.