Затем Эдмунд представил письмо Дориана.

Поверенный попытался оспорить его подлинность, но архивный маг подтвердил почерк, дату и личную печать покойного барона.

Наконец секретарь зачитал древнюю грамоту в той редакции, которую приложил Корнелиус.

- «Диадема королевы Элиноры передается роду Вейнов на хранение и должна пребывать под защитой законного главы рода…»

- Именно! - не выдержал Корнелиус. - Я являюсь главой рода!

- Вы представили неполный текст, - произнес председатель.

В зал внесли архивный том и регистрационную копию.

Хранитель рассказал об исчезнувшей странице и зачитал четвертый пункт.

Лицо Корнелиуса стало серым.

- Это подделка, - произнес он. - Старый список, который можно истолковать как угодно.

- Толкование достаточно ясное, - ответил председатель. - Хранителем признается законный владелец Дикой долины, принятый землей и печатью Вейнов.

Ее взгляд остановился на Марине.

- Подойдите.

Перед возвышением находилась небольшая каменная плита с углублением для фамильных печатей. Марина сняла кольцо и положила его в центр.

Сначала ничего не произошло.

Корнелиус усмехнулся.

В следующее мгновение по плите пробежал золотистый свет. Камень под ногами Марины дрогнул, а над кольцом возник герб Вейнов - два скрещенных меча и баронская корона.

- Печать признает госпожу Марибель Вейн законной владелицей Дикой долины, - объявил архивный маг.

Корнелиус вскочил.

- Она не принадлежит к роду по крови!

- В грамоте сказано: «принятый землей и родовой печатью», - напомнила председательница. - Условие исполнено.

- Она получила кольцо обманом!

- Вы лично согласились передать ей поместье. Сделка была заверена нотариусом, свидетелями и магической печатью.

Корнелиус повернулся к Марине. В его глазах горела такая ненависть, что ей стало не по себе.

Однако теперь между ними стояли охранники.

После недолгого совещания магистры вернулись в зал.

Председатель поднялся.

- Высокая палата постановила: признать передачу диадемы короне законной. Прошение барона Корнелиуса Вейна отклонить. Договор о передаче госпоже Марибель Вейн поместья Дикая долина, лавки на Гончарной улице и прав на деревню Светлые Ручьи оставить в силе.

Марина медленно выдохнула.

- Кроме того, - продолжила председательница, - сведения об изъятии страницы из королевского архива передать дознавательной канцелярии. До завершения расследования барону Корнелиусу Вейну запрещается покидать столицу.

Корнелиус застыл.

- Я не вырезал страницу, - произнес он глухо.

- Это установит следствие.

- Она уже отсутствовала, когда мне передали книгу!

Эдмунд внимательно посмотрел на него.

На этот раз в голосе Корнелиуса звучала не только злость. Марине показалось, что там мелькнул настоящий страх.

Охранники вывели его из зала.

На улице Марина остановилась у колонн и глубоко вдохнула прохладный воздух.

- Все закончилось? - спросила она.

- Разбирательство о собственности - да, - ответил Эдмунд. - Но слова Корнелиуса о странице меня беспокоят.

- Вы ему поверили?

- Я привык проверять даже ложь. Иногда в ней обнаруживается частица правды.

Когда они вернулись на Гончарную улицу, возле лавки снова стояла очередь.

Агата продавала булочки прямо на крыльце, Лина разливала остатки напитка, а на двери висела написанная от руки табличка:

«ЗОЛОТОЙ КОРЕНЬ ЗАКОНЧИЛСЯ. НОВАЯ ПАРТИЯ - ЗАВТРА».

- Кажется, пустую развалюху у меня уже никто не отнимет, - сказала Марина.

- Не сомневаюсь.

Она повернулась к Эдмунду.

- Вы улыбаетесь, господин инспектор.

- Я просто подумал, что сегодня весь город будет говорить только о вашей победе в суде. Улица Гончарная теперь самое скандальное место в столице.

- Черный пиар тоже пиар.

- Что?

- Ничего.

Внутри Лина вручила Марине небольшой конверт.

- Его оставил мальчишка, госпожа. Сказал, что это от поставщика.

- Какого поставщика?

- Не знаю. Он сразу убежал.

Конверт не был запечатан. Внутри лежал кусок старого пергамента с неровно обрезанным краем.

Эдмунд мгновенно стал серьезным.

Он приложил обрывок к корешку архивного тома. Края совпали.

Это была пропавшая страница грамоты.

На обороте кто-то нарисовал черными чернилами замкнутый глаз - тот же знак, который они обнаружили на поджигательной печати в дымоходе.

Ниже стояла короткая надпись:

«Ключ все еще у вас».

Марина невольно коснулась фамильного кольца.

Металл под ее пальцами был горячим.

ГЛАВА 18

Инспектор не сводил глаз с пергамента, лежащего на прилавке. Его лицо, обычно бесстрастное, теперь казалось высеченным из камня. Он не прикоснулся к странице - лишь едва заметно шевельнул пальцами, и вокруг обрывка возникло слабое мерцание магического щита.

- Вы знаете, что это значит? - спросила Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Это вызов, - отозвался инспектор. – Ваш деверь был лишь ширмой. Кто-то зашел в здание архива, вырезал страницу из охраняемого тома, а теперь вернул ее нам, подставив вашего деверя под удар канцелярии.

Марина посмотрела на фамильное кольцо, которое все еще покалывало кожу теплом.

- «Ключ все еще у вас», - процитировала она. - Они имеют в виду кольцо? Или то, что я смогла открыть тайник?

- В этом мире «ключом» называют не только предмет, баронесса. Ключом может быть человек, чья кровь способна пробудить древнюю магию. Хранитель, которого приняла земля.

Эдмунд обернулся к одному из охранников:

- Немедленно доставьте этот лист в лабораторию канцелярии. Проверить на остаточные следы телепортации или скрытые эфирные чернила. И усильте пост у входа. Баронесса и ее люди теперь под защитой высшего приоритета.

Когда охранник ушел, в лавке повисла тяжелая тишина. Лина судорожно протирала и без того чистый стакан, испуганно поглядывая на окна.

Марина глубоко вздохнула и расправила плечи. Страх был плохим советчиком, а в ее прошлой жизни на комбинате кризисы случались едва ли не каждую смену. Принцип был прост: если не можешь контролировать угрозу, контролируй производственный процесс.

- Эдмунд, если бы они хотели меня убить, они бы давно убили. Если бы хотели оставить меня ни с чем - не возвращали бы страницу. Значит, им от меня что-то нужно. И пока это «что-то» не получено, я в относительной безопасности.

- Рискованная логика, - заметил Рейн, но в его взгляде мелькнуло мимолетное одобрение.

- Другой у меня нет. А пока у нас есть работа. Лина, сколько у нас осталось цикория?

- Почти нисколько, госпожа. Полмешка от силы. А заказов от Аделины Мор и ее управляющего...

- Значит, завтра мы не просто открываемся. Завтра мы запускаем «премиум-линейку».

Марина прошла в заднюю комнату к очагу, который теперь был чист и безопасен. В голове уже выстраивались графики температурной обработки. Она знала, что обычный жареный цикорий скоро приестся столице. Чтобы удержать рынок и заработать на настоящую финансовую безопасность - и, возможно, на пару зубастых адвокатов - ей нужно было нечто большее.

Весь вечер и половину ночи Марина провела в лаборатории, которую обустроила на кухне. Она экспериментировала. Цикорий – растение капризное. Но если его ферментировать перед сушкой, как какао-бобы, а затем обжаривать с добавлением патоки и каплей морской соли, вкус обретает глубину, почти не отличимую от дорогих сортов кофе, которые в этом мире могли позволить себе только принцы.

Эдмунд не ушел. Он устроился в углу с какими-то бумагами, изредка поглядывая, как баронесса - представительница знатного рода - с удивительным усердием толчет коренья в ступке и замеряет время по песочным часам.

- Вы не похожи на женщину, которая провела жизнь в праздности, баронесса, - негромко сказал он, когда она в очередной раз подошла к плите, чтобы проверить карамелизацию.