— А так ты их не знаешь? — поинтересовался я.

Зарецкий только покачал головой.

— Ковен в основном работает за горами, это только в последнее время они стали вылезать сюда, на запад, — он потёр переносицу. — Пока из всех имён собрать что-то цельное не получается.

— За три дня успеете? — спросил я, глядя на Зарецкого и Агату.

Зарецкий обернулся на девушку и, получив кивок, усмехнулся:

— Сделаем быстрее.

— Хорошо, — согласился я, затем развернулся и ушёл.

Алхимик и маг тем временем вернулись к работе и принялись обсуждать маркировку контейнеров на объектах Ковена. Эти двое могли разговаривать про лабораторию, образцы и ковенских тварей от рассвета до заката, да ещё с горящими глазами.

Я и без списка ковенских магов знал, что агентов у них и на этой стороне гор хватало, взять того же Артёма. Впрочем, мне сейчас было не до этого, с Ковеном разбираться следовало после войны.

Я отправился к себе в палатку и уже на следующий день, пораньше утром, нашёл Ельцова. Нашёл я его там, где и сказал Савелий, у телеги с провизией. Я заприметил его сразу. Он был невысоким, рыжим и коренастым. Ельцов разговаривал о чём-то с обозником и размахивал крепкими руками. Когда я подошёл, он обернулся, и я заметил сломанный, неровно сросшийся нос.

— Волк Тим, — тут же оживился Ельцов, узнав меня. — Чем могу быть полезен?

Обозник, стоявший рядом, принялся осторожно, маленькими шажками отступать, стараясь не попадаться на глаза Ельцову. Рыжий явно попил немало крови обозников.

— Савелий говорит, ты знаешь предгорья.

Я оглядел экипировку Ельцова. Он был в доспехе с нашивками Ворона. Судя по возрасту, а ему было за тридцать, ему либо не хватало потенциала, либо он постоянно участвовал в разных авантюрах. Судя по первому впечатлению, второе было ближе к правде.

— Да, почти все горы исходил, — горделиво заявил Ельцов. — Ежели твари там всё не поменяли, то будем как дома.

— Карта у тебя, значит, тоже есть? — поинтересовался я.

Ельцов только усмехнулся и поманил меня рукой. Мы пошли к штабной палатке, там Ельцов без всякого почтения достал скомканные, местами заляпанные бумажки.

На них было очень много подробных заметок, написанных корявым почерком. Я разобрать их без помощи не смог бы.

— Вот здесь речка, — Ельцов провёл пальцем по линии. — Вот брод, дальше несколько деревень, мятежники уже должны были добраться вот сюда.

Ельцов принялся болтать и объяснять мне свои пометки, я его не перебивал. В итоге, через какое-то время, когда Ельцов вдохнул, чтобы продолжить, я остановил его взмахом ладони.

— Хорошо, — решил я. — Ты идёшь с нами.

Ельцов, вопреки ожиданиям, отреагировал спокойно, как будто этого и ожидал.

— Когда выходим? — деловито спросил он.

— Через три дня.

— Значит, успею починить сапоги, — расплылся в улыбке Ельцов и поднял правую ногу. У него и вправду на подошве сапог уже начал расходиться. — Иначе придётся идти босым.

— Три дня, — уже серьёзнее повторил я.

На этом мы и разошлись.

Разведка сейчас Ордену была жизненно необходима. Мятежники, несмотря на поражение, до сих пор могли причинить нам неудобства. Более того, нужно было понять, куда точно они отошли и где расположились их передовые отряды. Ещё и кавалерия Булатова, и сам их командир уцелели.

Уже вечером перед выходом я собрал всех в одной палатке. Громов спал, его раны по большей части затянулись, зелёная аура в этом плане была самой подходящей, она же и заставляла его отдыхать. Все остальные были на месте.

Агата раздала вечерние порции зелий, на этот раз цвет был немного другим, хотя на вкус жидкость была всё такой же горькой. Соловьёв из нас всех был самым здоровым, поэтому маялся от безделья. Ярослава лежала прямо на земле и старалась лишний раз не двигаться, её повреждения требовали времени. Его у нас, к сожалению, не было.

Я передал последние новости и сообщил о пополнении отряда проводником из людей Савелия. Когда я закончил, в палатку пробрался Зарецкий. Он выглядел оживлённее обычного и тут же протянул мне бумагу.

— Что это? — спросил я.

— Всё, что удалось восстановить.

Я пробежался по бумагам, информации было не густо.

— Два имени, точнее, позывных, — объяснил мне Зарецкий.

— Вижу, — сказал я. — Рубин и Серый.

— Да, — отозвался Зарецкий.

— Маги?

Зарецкий только виновато глядел на меня.

— Точно не знаю. Серый почти наверняка маг, но уровень неизвестен.

Я убрал лист за пазуху и посмотрел на уставшего мага с синяками и красными глазами.

— Спать иди, — приказал я.

Но Зарецкий только потянулся и предупредил меня.

— Тим, если Орден приблизится к основному объекту, — сказал он немного встревоженно, — это будет не конец. Они обязательно перевезут всё дальше и начнут снова.

— Знаю, — отозвался я. — Все равно иди отдыхать. Тебе завтра выходить с нами.

Зарецкий тяжело вздохнул и ушёл, при этом зевая прямо на ходу. Мне кодовые имена ковенских агентов ничего не говорили, ни Серый, ни Рубин, но было понятно одно. В предгорьях был серьёзный шанс с ними столкнуться. Я оглядел не до конца восстановившийся отряд. Нам всем по-хорошему нужна была ещё неделя отдыха, Ивану даже больше, но времени у нас не было. И в строю мне был нужен каждый боец.

— Расходимся, — сказал я.

На следующее утро погода испортилась. Рассвет был холодный, а по земле стелился туман, и сквозь него было сложно разобрать даже обозные телеги и палатки. Самая лучшая погода для разведки.

Отряд собрался в полном составе. Ярослава с клинком и в лёгкой орденской броне, Громов с двуручником, Соловьёв стоял и пересчитывал стрелы, Иван перевязал руку так, чтобы она ему не мешала. И на этот раз взял с собой топор поменьше, так, чтобы было удобнее орудовать одной рукой. Зарецкий приковылял последним, все ещё сонный, несмотря на ночь отдыха. Агату я не считал, вылазки были не её задачей.

Ельцов появился последним, он вёл такого же как сам проводник приземистого, крупного жеребца. Вот только кроме коня за ним следовало трое незнакомых мне бойцов, ратников с нашивками Воронов. Я обвёл их взглядом и посмотрел на Ельцова, который казался на удивление довольным.

— Это к чему? — спросил я, инстинктивно положив ладонь на рукоять клинка.

Ельцов только развёл руками, как будто ответ был очевиден.

— Савелий распорядился, — сказал он. — Три Ворона в усиление. Ратник Кочин, ратник Сёмин, ратник Панчин. Все трое ходили со мной по горам прошлой зимой, когда мы там лагерь наёмников выковыривали. Не подведут.

Я посмотрел на троих. Кочин — высокий, худой, с длинными руками, которые казались чуть великоватыми для его тела. Сёмин — крепкий, плечистый, с густыми бровями и тяжёлым подбородком. Панин — самый молодой из троих, невысокий, с внимательными глазами.

— Усиление это хорошо, — я убрал ладонь с рукояти. — Но в следующий раз предупреждай заранее. Я не люблю сюрпризы.

Ельцов только кивнул, впрочем, он не выглядел особенно виноватым.

Я оглядел отряд целиком. Для разведки много. Для серьёзного боя мало. Для того, что нас ждало в предгорьях — посмотрим.

— Зарецкий, — я повернулся к магу, который уже стоял у лошади, проверяя подпругу. — Ты захватил Живой огонь от Агаты?

Зарецкий посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

— Я предполагал, что ты скажешь именно это, — он похлопал лошадь по шее.

— Если столкнёмся с ковенскими магами, мне понадобится кто-то, кто разбирается в вопросе.

— Понял, — сказал Зарецкий.

Больше вопросов он задавать не стал, только распределил Живой огонь между бойцами моего отряда. Даже новым Воронам по одному шару досталось.

Агата провожала нас у палатки. Она только молча и немного насупившись смотрела на отбытие. Она подошла ко мне и посмотрела на раздающего добро Зарецкого.

— Серный порошок и стружку я положила сверху, — сказала она. — Если будет время, Зарецкий сможет сделать ещё пару шаров Жидкого огня в поле. Я ему объяснила как.