Я не упоминал алтарь. Не упоминал рощу. Не упоминал имя Темниковых. Доклад покрывал миссию как орденское задание и ничего кроме.

Савелий слушал молча, не перебивая. Его глаза были внимательны, и с каждым новым словом, они становились всё серьёзнее. Когда я закончил, Савелий ненадолго остался сидеть в полной тишине.

— Сколько контейнеров, — наконец нарушил тишину он, — вы обнаружили в хранилище?

— Больше пятидесяти, — быстро отозвался я.

— У этих… измененных, — постарался подобрать правильное слово он, — какова боеспособность?

— Сопоставима с ратниками ранга Ворона, а может и выше. Это зависит от варианта, — спокойно объяснил я. — Ауры нет, но магией напичканы как следует. Болевой порог отсутствует. Убить можно.

— И этот основной объект, — перешел к главному Савелий, — развернётся в ближайшие месяцы?

— Не могу оценить точно, — честно ответил я. — Думаю, что Ковен готовит этих тварей для решающего сражения.

Савелий взял перо и сделал несколько записей в своём журнале, затем перебрал верхние листы из стопки документов. Он оставался спокойным, только его пальцы медленно застучали по столешнице.

— Я отправлю всю информацию нашим магам-исследователям, — сказал он и отложил бумаги в сторонку. — Борислав и цесаревич должны знать обо всём до начала генерального сражения.

Я никак не отреагировал, просто ждал дальнейших указаний.

— Пока ты был на востоке, — Савелий решил сменить тему и откинулся на спинку стула, — прошёл обмен пленными. Среди прочих вернули Василия Стрешнева.

Обмен меня особо не касался, но Василий вполне мог проболтаться, и стать угрозой. Хотя болтливым он не был. Иначе уже давно бы растрепал Ордену или Империи о моей черной ауре.

В любом случае, обмен означал одно: его было на кого поменять. И, судя по всему, как раз после последней битвы.

— И ещё, — Савелий пристально посмотрел мне в глаза. — Твой отряд включается в боевое построение Ордена, и переходит под командование Борислава. Конкретное назначение будет в ближайшие дни. На этом всё… пока что.

Приказ был мне абсолютно понятным. Каждый ратник сейчас был на особом счету.

— Понял, — сказал я и поднялся.

Савелий снова вернулся к работе.

Я же вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Где-то за стеной, в штабной комнате, кто-то негромко задиктовал приказы, и звук пера по бумаге стал быстрым и непрерывным.

Орденская миссия закончилась. Теперь меня и отряд ждала война.

Я спустился в подвал бани перед самым рассветом. Деревянные ступени скрипели под ногами, низкий потолок пах сыростью и нагретым камнем. Внизу горели две лампы, и их свет мягко ложился на каменные стены.

Луна стояла в центре подвала с закрытыми глазами, она вытянула руки перед собой, её пальцы были расслаблены. Вокруг её ладоней мерцало золотое свечение. Оно пульсировало в ритме дыхания девушки — разгоралось на выдохе и угасало на вдохе. В прошлый раз, когда я видел Луну перед отъездом на восток, её навыки были хуже. Теперь она намного лучше контролировала золотую ауру.

Олаф сидел на стуле у стены, его единственная рука покоилась на колене. Он даже не повернулся, когда я вошёл. Значит, почувствовал моё присутствие заранее и решил не прерывать упражнение.

Я остановился у подножия лестницы и тоже не стал вмешиваться.

Через некоторое время свечение начало медленно угасать, а потом пропало вовсе. Луна открыла глаза и увидела меня, на её лице промелькнуло облегчение. Она постаралась сразу же спрятать его под маской спокойствия, но блестящие глаза выдавали её.

— Вернулся, — выдохнула она.

— Как и всегда, — подтвердил я и осмотрел подвал.

Помещение изменилось, часть вещей была сдвинута к стенам, освобождая пространство для тренировок. На полу мелом были начерчены метки, видимо, для упражнений. Книги, которые я иногда приносил Луне, лежали стопкой у кровати, и, судя по закладкам, все они были прочитаны от корки до корки.

— Ну и как, — тихо спросила Луна, — нашёл что искал?

Я только пожал плечами.

— Отчасти, — честно ответил я.

— И оно стоило того? — задала ещё один вопрос девушка.

Я задержал взгляд на золотом свечении, которое ещё не полностью рассеялось вокруг неё.

— Лучше спросить это позже, — отозвался я. — После войны.

— Это не ответ, — фыркнула Луна и сложила руки на груди.

— Терпение, — вмешался Олаф, не меняя позы, — это главная добродетель тех, кто учится владеть аурой.

— А тех, кого заперли в подвале? — передразнила Луна однорукого.

Олаф еле заметно усмехнулся. Я тоже.

— Как у вас продвигаются дела? — спросил я Олафа, имея в виду тренировки.

— Хорошо, контроль у неё уже стабильный, — ответил однорукий. — В бой ей, конечно, пока рановато, но через месяц уже будет лучше. Основа у неё крепкая.

— Я могу держать ауру дольше, — гордо вставила Луна, — чем он думает.

— Можешь, можешь, — невозмутимо подтвердил Олаф. — И расплачиваешься за это болью во всём теле. Я учу тебя, как использовать ауру правильно, расти постепенно, а не быстро и через силу.

Луна только закатила глаза, но спорить не стала. Тренировки с аурой пошли на пользу, она стала живее, чем раньше.

— Что у тебя с ногой? — Луна посмотрела на то, как я перенёс вес на правую сторону. — Ты хромаешь.

— Ничего серьёзного, — отмахнулся я.

На недоверчивый взгляд Луны ответил Олаф:

— На нём всё как на собаке заживает.

Я задержался совсем ненадолго. Луна рассказала, что Олаф гоняет её каждый день, но при этом не забывает приносить ей еду, и попросила новых книг. Я пообещал их принести, а перед выходом сунул Олафу записку и поднялся вверх по лестнице.

Ярмут потихоньку просыпался, вокруг стояло привычное осеннее серое утро. Холодный воздух приятно обдувал лицо, а из труб доносился запах дыма. По улицам двигались усиленные патрули солдат и караваны, и движение не останавливалось ни днём ни ночью. Ярмут готовился к войне, притом на этот раз не на собственной земле.

Я зашагал по знакомым улицам. Золотая аура Луны была вложением в будущее. Дочь императора, пусть и незаконнорождённая, это очень редкий политический инструмент. Как для меня, так и для императора.

А мне ещё предстояло объясняться с ним, когда придёт время восстанавливать алтарь Темниковых. Если бы император знал, что Луна развивается и прячется у него под носом, то не делал бы мне таких щедрых предложений.

Я тем временем прибыл в цитадель и направился в лабораторию Агаты. Она успела выспаться и отдохнуть и выглядела намного свежее, чем вчера, хотя чернильные пятна на пальцах так и не отмылись полностью. Она встретила меня рядом со склянками, банками и мешочками, аккуратно расставленными на столе.

— Пока вас не было, я не сидела без дела, — сказала она без лишних приветствий.

— Я вижу, — отозвался я, рассматривая результаты её работы.

Стальная жила всё ещё была заметна, она была основой для наших задач раньше, и Агата, похоже, подготовила новую партию. Ну а остальные зелья и составы я разобрать уже не мог, хотя они все были подписаны аккуратным почерком.

— Ну, — сказал я и сел на табурет напротив, — рассказывай.

Агата принялась двигать склянки и мешочки вперёд один за другим, сопровождая всё короткими объяснениями.

— Это Дымка, — она поставила тёмный флакон с пробкой. — Зелье с добавлением лунной соли. Дым не только закрывает обзор, но и глушит аурное зрение в радиусе десятка шагов. Действует недолго.

Я взял флакон и повертел его в руках, он оказался лёгким и очень удобным для броска.

— Для отхода или засады, — оценил я. — Будет в самый раз.

— Именно, — спокойно согласилась Агата, затем поставила банку с плотной крышкой и открыла её. — Эта мазь наносится на открытые участки тела. Временно уплотняет кожу, делает её устойчивой к порезам и лёгким ударам. Эффект слабее, чем у аурной защиты, но использовать может любой, даже без ауры. Держится дольше, чем Дымка.