— Мы нашли хранилище измененных тварей, — без прелюдий начал я. — Подземный зал, несколько уровней, контейнеры там стояли рядами. Внутри каждого — тварь. Больше пятидесяти штук. Волки, медведи, и существа, которым я названия подобрать не смог. Все готовые к магической активации.

Волк у окна перестал смотреть в окно.

— Ауры у них нет, — продолжил я. — Аурное зрение их почти не видит, аурные техники попадают, но боль им не указ. У одной из тварей в горах мы распороли брюхо, так она ещё полминуты бегала, пока не залила кровью всю тропу и не свалилась вниз. И на волка средних размеров понадобилось три Аурных стрелы. Одним ударом клинка тоже не положишь, двумя уже как повезёт. Рубить надо по суставам, по сухожилиям, а уже потом добивать.

— Подожди, — перебил меня Волк с перебитым носом. Он уже не выглядел скучающим. — Три стрелы, ты сказал? На одну тварь-то?

— На одну размером с крупного волка, — ответил я. — И стрелял ратник ранга Ворон, а не обычный лучник. Он почти не промахивается.

Кто-то сзади меня присвистнул, но я не обернулся.

— А что за химера? — Савелий полистал свои записи. — Вот тут у тебя в докладе упоминается.

Я потёр шею. Рёбра кольнули при глубоком вдохе.

— Берёте медведя. Приделываете ему лапы как у кошки, длинные, гибкие, с когтями в палец, — обрисовал картину я. — Голову переделываете во что-то, чему я сходу даже названия не дам. Получается тварь, которая весит как медведь, а двигается так, что глазами не уследишь. По силе — ратник начального ранга Медведя, примерно. Может, чуть слабее. Но она быстрее любого зверя, которого я встречал.

Я замолчал ненадолго. В зале было тихо. Тот командир, который пожимал плечами, теперь тоже сидел неподвижно. Желваки на скулах Борислава дёрнулись один раз.

— И вот ещё что, — добавил я. — Тот объект, который мы разнесли, был мелким. В документах есть упоминание основного, крупнее в восемь раз. Если там столько же контейнеров, пропорционально, то на выходе будут уже сотни тварей.

Вопросов ко мне больше не было, так что я сел. Основные вопросы достались Зарецкому. Но для него это был не первый раз. Он уже прошел разговоры со службой безопасности цесаревича, и как он выкрутился ума не приложу. Но пока что его статус перебежчика сменился на информатора, а я как и во время задачи остался присматривать за ним.

Зарецкий отвечал уверенно, чувствовалось, что он находился в своей стихии.

Вот только имперский воевода с обожжённой скулой, сидевший через два стула от Георгия, подался вперёд и ткнул пальцем в сторону Зарецкого.

— Пускай лучше расскажет как тварей этих победить. Раз с Ковеном связан был.

Зарецкий немного помолчал.

— При вербовке Ковен повесил на меня Обет, — заявил он. — Магическое ограничение. Часть того, что я знаю, я физически не могу произнести. Не «не хочу», а не могу.

— Ну конечно, — Волк с ожогом откинулся на спинку стула. — Единственный, кто знает что-то дельное, и рот на замке. Может, и вся эта история такая же удобная выдумка?

Зарецкий посмотрел на него и нахмурился.

— Если хотите убедиться, я могу прямо сейчас попробовать сказать то, что Обет блокирует, — смело проговорил он. — Вы увидите, как это выглядит. Мне будет хреново, но я не помру.

Волк только цокнул языком и промолчал. Цесаревич спокойно ждал.

— Рассказывай, — коротко бросил Борислав. — То, что можешь.

Зарецкий заговорил. Про три уровня, про контейнеры с мутной жидкостью, про тварей, свёрнутых внутри, как зародыши. Каждое новое слово грозило Зарецкому волной боли. Как их активировали, что делали после пробуждения. Маг осторожничал и прощупывал каждую фразу, прежде чем произнести. Иногда останавливался на полуслове, менял формулировку или шёл обходным путём.

Потом замолчал, набрал воздуху и сказал:

— Основной объект…

Его голос тут же сел. Сам Зарецкий побелел. Тёмная густая кровь потекла у него из носа. Он вытер лицо и попробовал снова.

— Основной… объект… распо…

Не вышло. Зубы стиснуты, вены на висках вздулись. Капля крови сорвалась с губы и шлёпнулась на каменный пол. Звук был негромкий, но в тишине его услышали все.

Двадцать с лишним человек сидели и смотрели, как у мага кровь течёт из носа от попытки сказать три слова.

Борислав поднял ладонь.

— Хватит. Садись.

Зарецкий тяжело опустился на стул. Вытер нос рукавом, на манжете осталось красное пятно. Его пальцы тряслись. Борислав смотрел на него спокойно, без жалости или раздражения.

Волк с ожогом сидел молча и глядел на пятно крови на полу.

— Твари Ковена это вам не дрессированные собачки, — Борислав вернулся к карте. — Это оружие, и оно может появиться на поле боя.

Борислав обвёл зал взглядом.

— Выступаем через двое суток. На рассвете третьего дня построение. Командиры, к своим. На этом всё.

Цесаревич махнул рукой. Грохнули стулья и народ повалил к выходу.

Уже у двери меня перехватил один из стражников Георгия и отвёл в сторону, к цесаревичу. Вблизи он выглядел скверно. Под глазами тени, в глазах красные прожилки. Шрам с рваными краями выглядывал из-под рукава, и явно тянулся выше.

— Волк Тим, — цесаревич понизил голос. — Мне всё доложили, картину я представляю. Но мне нужно мнение от тебя, не из пересказа. Насколько мы в дерьме?

Цесаревич, даже несмотря на поражение на Красном броде, хотел услышать всё из первых уст. Я решил ответить как есть.

— По полной, — совершенно серьёзно ответил я. — Если основной объект Ковена запустится, генеральное сражение станет для нас мелочью. Сотни тварей на поле — это не помощь мятежникам. Это конец для всех.

Георгий некоторое время просто задумчиво смотрел сквозь меня. Но ответ мой его устроил.

— Ясно, — сказал он. — Спасибо.

Цесаревич развернулся и ушёл. Я тоже не стал задерживаться, и так привлекал к себе слишком много внимания.

Зарецкий ждал меня в коридоре, прислонившись к стене плечом. Выглядел он так, будто его протащили по мостовой лицом.

— Ну, — выдохнул он. — Как, по-твоему, прошло?

— Нормально. Борислав давить не стал и это главное. С остальным разберемся.

— Зато тот с ожогом, — Зарецкий поморщился и потрогал нос, проверяя, не идёт ли ещё кровь. — Он на меня смотрел так, будто я ему в кашу нагадил. Ещё чуть-чуть, и попросил бы меня на дыбу подвесить для проверки.

— Через три дня он встанет в строй, — сказал я. — И когда первая тварь вылезет из-за мятежной линии, он вспомнит твою кровь на полу и локти себе кусать будет, что не расспросил подробнее.

Зарецкий криво усмехнулся и утёр нос.

— Иди к Агате, продолжайте работать, — распорядился я. — Документы важнее всего остального.

— А ты?

— Своих собирать, — коротко ответил я. — У нас времени в обрез.

Задачу отряду целиком я сообщил уже за ужином. Особо растекаться не стал, объяснил позиции, вместе с Соловьёвым разобрали место потенциальной битвы на карте. Громов, уставший после тренировки, только буркнул «весело» и отхлебнул кваса из кружки. Его защитная аура могла бы помочь в холмах, а вот на открытом пространстве была намного слабее.

В любом случае, после долгого дня все решили разойтись пораньше. В ближайшие дни предстояло обновить снаряжение, дополнить наборы зелий и найти новых лошадей. Я уже лежал в своей комнате и почти уснул, когда в дверь раздался стук. Я быстро оделся, подлетел к двери и распахнул её.

На пороге стояла Агата. Уже во второй раз за два дня.

— Что? — рявкнул я.

Вот только алхимик больше не краснела. Вообще, её лицо было серьёзным и немного бледным.

— Мы с Константином нашли кое-что в транспортных документах, — осторожно сказала она. — Он расшифровал код отправителя из лаборатории, которую вы разнесли.

Агата протянула мне несколько бумаг, и я внимательно вчитался в буквы полумраке.

— Да вы издеваетесь, — выругался я, закончив читать.

Помятые и слегка пожелтевшие бумаги оказались накладными. Накладными на отправку монстров прямо из уничтоженного нами объекта Ковена, и срок стоял в три недели назад. И хуже всего, что направление тварей было указано четко. На восток.