Она наклоняется так близко, что я чувствую тепло её дыхания на своих щеках. От этого по коже бегут мурашки, и я стараюсь не отпрянуть.

— Если ты хоть на шаг оступишься, с тобой будет покончено. Ты понимаешь? Если до меня дойдет хоть малейший слух о твоем предательстве, я не колеблясь устраню тебя, Поэт Грейвс. Ты больше не под защитой отца, и каждому члену моего Дома будет приказано сообщать о любых подозрительных действиях напрямую мне.

— А если они решат взять всё в свои руки, я закрою на это глаза. Тебе ясно?

Она выпрямляется и бросает на меня тяжелый взгляд.

— Да, — говорю я, заставляя слово вырваться сквозь свинцовый язык.

— Да, что?

— Да, Сципион Бофорт.

Наконец она отпускает меня и отступает назад, не сводя с меня глаз.

— Тогда добро пожаловать в Дом Ария, Поэт Грейвс. Будет настоящим чудом, если ты продержишься до утра.

Бальный зал кажется почти пустым. Все собрались в соседнем помещении, откуда доносятся звуки смеха и оживленного общения. Меня колотит, подкатывает тошнота, и всё, чего мне хочется — это лечь, но в то же время по жилам разливаются реки накопившейся энергии.

— Поэт! — кто-то зовет меня по имени, и я оборачиваюсь: к нам приближается Домино. — Всё в порядке?

— Да, — отвечаю я. — Наверное. А ты почему здесь?

— Я хотела убедиться, что с тобой всё хорошо. Ждала, когда ты выйдешь.

— Правда? — удивляюсь я. — Зачем тебе это?

Она в недоумении хмурит брови.

— Потому что я волновалась за тебя. Сципион была с тобой строга?

Я отвечаю ей сухой улыбкой, благодарная за её заботу. Может быть, я не так одинока, как мне казалось.

— Всего лишь пара неприкрытых угроз. Ничего особенного.

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Мне жаль. Всё утрясется, как только все к тебе привыкнут.

Я улыбаюсь в ответ.

— На это и надеюсь. — Я оглядываюсь по сторонам и делаю шаг ближе. — Насчет того, что ты видела раньше. С Руком?

Её глаза загораются.

— Да? Вы выглядели довольно мило. — Она легонько толкает меня бедром и игриво дергает плечами, бросая многозначительный взгляд. — Рассказывай всё. — Она поднимает руку. — Конечно, только если хочешь.

Я тяжело вздыхаю и запускаю пальцы в волосы.

— Не уверена, что есть что рассказывать. Думаю, это был просто порыв или что-то в этом роде. Я была расстроена из-за родителей, а он остановил меня. Я была на эмоциях, мы увлеклись. Ничего серьезного.

— Оу, — её лицо немного вытягивается. — Что ж, может, позже это станет чем-то серьезным. Он очень милый.

Я фыркаю. — Он гораздо больше, чем просто милый.

Домино хихикает, прикрывая рот ладонью.

— Я не хотела так говорить. На самом деле он чертовски красив.

Я издаю короткий смешок и стону.

— Мне не нужно об этом напоминать. К тому же он — очень плохая идея.

— Это тебя пока не останавливало, — говорит она. Я смотрю на неё, а она расширяет глаза. — Прости, я не хотела…

Я снова смеюсь и качаю головой. Мне нравится, что она чувствует себя достаточно свободно, чтобы поддразнивать меня. Надеюсь, это значит, что мы становимся подругами.

— Нет, ты абсолютно права. — Я наклоняюсь ближе. — Можешь никому не говорить? Думаю, он бы предпочел, чтобы это осталось тайной. Он довольно скрытный.

— Конечно, — отвечает она. — Я бы никогда. Хотя кто-то другой мог вас увидеть. Вы были не так уж надежно спрятаны от посторонних глаз.

Я провожу ладонью по лицу.

— Точно. Что ж, будем надеяться на удачу.

Мой взгляд мечется в сторону соседнего зала, где все общаются.

— Что ты планируешь делать? Твои родители еще здесь?

— Нет, они только что ушли. Я собираюсь на паром, где будет вечеринка. Он скоро отходит. Пойдешь со мной?

Я могла бы пойти и спрятаться. Скрыться от всеобщего осуждения.

Это заманчиво, но я не хочу оставаться одна.

— Мои родители еще здесь? Ты их не видела? — спрашиваю я.

— Думаю, они еще здесь, — отвечает она. — Мы можем пойти на пристань в обход. Нам не обязательно проходить через зал.

Я с облегчением выдыхаю.

— Это было бы идеально.

Домино берет меня под руку, и в груди разливается что-то теплое. Возможно, сегодня я потеряла всё, но, кажется, я начинаю обретать нечто новое.

Мы пробираемся по тихим коридорам школы, а Домино воодушевленно рассказывает о своей симпатии — парне, с которым она надеется потанцевать сегодня вечером. Мои плечи расслабляются по мере того, как мы идем. Может, всё не так уж плохо? Возможно, в конце моих сомнительных решений всё-таки есть свет.

Мы выходим наружу и обходим здание, оказываясь у арочного входа над каналом. Вместо маленькой гондолы, на которой мы приплыли в первый день, на воде покачивается многопалубный паром. Он построен из золотистого металла, украшен филигранью и сотнями живых цветов. Десятки людей уже заполнили каждый ярус. Перила и колонны опутаны сияющими белыми гирляндами, а звуки музыки устремляются в небо.

Это будет весело, решаю я. Я больше не хочу прятаться. Я хочу принять эту новую реальность.

Последние несколько месяцев были полны напряжения, а мне хочется начать наслаждаться своим временем в Эмери. Это то, чего я так долго хотела. Я наконец свободна от Нокса, и я поцеловала Рука. Я до сих пор не могу в это поверить. Ощущение его губ на моих въелось в кожу, и даже если он пожалеет об этом и это никогда не повторится, я сохраню это воспоминание надолго.

Но мне очень, очень хочется, чтобы это повторилось.

— Пойдем, — говорит Домино, дергая меня за руку. Мы переходим по трапу и запрыгиваем на борт.

— А вот и вы! — восклицает Джорни, подходя к нам с коктейлем в руке. — Ты нашла Поэт!

— Привет, — говорю я, готовясь к лавине вопросов, которые она сейчас на меня обрушит.

— Пойдем к бару, — говорит она, подмигивая. — У меня такое чувство, что тебе не помешало бы выпить.

Я делаю судорожный вдох, прежде чем она ведет нас к дальней стороне главной палубы. Там мы находим бар, задрапированный сверкающим фиолетовым бархатом. С напитками в руках мы ищем место, где можно сесть, и находим деревянную скамью, изогнутую вдоль носа корабля.

Слева от нас находится танцпол, уже заполненный людьми, которые посбрасывали свои парадные пиджаки в одну кучу. Я потягиваю коктейль, счастливая просто наблюдать со стороны. Я стараюсь не искать взглядом Рука, но что-то подсказывает мне, что это не его сцена. Скорее всего, он где-то в сторонке, мрачно размышляет о чем-то и выглядит при этом чертовски хорошо.

— Итак, — говорит Джорни, поворачиваясь ко мне. — Ну и как всё прошло? Сципион сильно тебя отчитывала? Угрожала? Это была та еще сцена с твоими родителями. Каково это — когда вся твоя семейная драма у всех на виду? У твоего отца всегда вздувается вена на виске, когда он злится? Это было немного страшно…

— Джорни, — перебивает её Домино. — Хватит. Оставь её в покое.

— Ой! — Джорни закрывает рот рукой. — Я опять за свое, да?

— Именно, — подтверждает Домино, пока я вежливо улыбаюсь.

Мгновение спустя звучит гудок, и все разражаются громкими радостными криками. Паром вздрагивает и начинает отходить от причала. Снова ликование под ритмичную музыку, и я поворачиваюсь, наблюдая, как судно плавно выходит на середину канала.

Мы плывем сквозь город, по главному водному пути, достаточно широкому, чтобы вместить десятки лодок. Многие здания здесь построены так, чтобы имитировать тот великий город, на основе которого когда-то создали гондолы и каналы. Красивый резной мрамор, красочные фасады и богато украшенные позолоченные оконные рамы — всё это светится в вечернем свете.

Отсюда я вижу сотни людей, идущих вдоль берега — они направляются на ужин, танцы или туда, куда их позовет вечер. Ночь почти безоблачная, лишь пара легких облаков плывет по небу, так что все могут расслабиться, не опасаясь шторма.

Я замечаю в толпе Тринити, и она машет мне рукой.