Новый Манхэттен окружен водой, большей частью солоноватой и очищенной огромными подводными резервуарами, поэтому, хотя она и чистая, она не всегда самая свежая.

Изумрудные штормы приносят с собой нечто иное — воду, прозрачную как кристалл и почти сладкую на вкус. Судя по всему, именно такой была питьевая вода до того, как они отравили её большую часть в Эпоху Потепления.

Поэтому эту воду собирают и используют «Щит» и Общество. Её продают в зеленых стеклянных бутылках в элитных магазинах, за дверями с маленькими сигнальными звоночками. Она стала по-настоящему ценной, а цистерны находятся под строгой охраной, поскольку многие верят, что Изумрудная вода приносит удачу. Собирать её самостоятельно незаконно, хотя многие все равно это делают.

К счастью, эти штормы не влияют на меня так, как остальные.

Дождь льет всё сильнее, я направляюсь к зданию и, войдя внутрь, обнаруживаю, что коридор пуст, если не считать декана, которая, очевидно, ждала меня.

— Всё в порядке? — спрашивает она, заламывая руки. — Генерал… довольна?

Я не знаю, как ответить, поэтому выбираю что-то нейтральное.

— Нормально. Всё в порядке, — говорю я, и её плечи расслабляются.

— О, хорошо. Это хорошо. Я боялась, что она сердится.

— Ну, она не в восторге от меня, — говорю я, и в этот момент телефон издает сигнал уведомления. Я машинально достаю его из кармана. Я всё еще надеюсь, что Силвер или Хейзел выйдут на связь. Или, может быть, мои родители. Но вместо этого я вижу то, что меня удивляет.

Это сообщение от «Темпестаде» (Штормовой стражи). Сегодня начинается обучение кадетов, и я приглашена. Декан издает недовольный звук, и я поднимаю взгляд, обнаружив, что она смотрит на мой экран.

— Что это? — спрашиваю я.

— Я хотела поговорить с тобой как раз об этом. Ты подала заявку на кадетскую программу, — говорит она. — Я была уверена, что от тебя ожидают получения общего образования.

Мои челюсти сжимаются, когда я запихиваю телефон обратно в карман. — Да, это предпочтение моего отца.

— Понимаю, — говорит она. — Сцион Грейвс жертвует много денег нашему учреждению. — Она поднимает руки, словно охватывая всё вокруг.

— И что? — спрашиваю я, уже понимая, к чему она клонит.

— И я бы не хотела лишиться щедрости твоих родителей.

Я издаю смешок.

— Не сомневаюсь. — Я качаю головой. — Но меня приняли в Штормовую стражу, и тренировка начинается через двадцать минут. Ты собираешься меня остановить?

Она, кажется, обдумывает это.

— Технически, выбор Штормовой стражи находится вне моей компетенции, и я не могу запретить тебе начать обучение. — Я уже собираюсь открыть рот, чтобы ответить, но она поднимает палец. — Но я могла бы… сказать твоему отцу. У него найдется способ на тебя повлиять.

Я должна была предвидеть это. Отпечаток моего отца, его влияние, его присутствие — часть всего, даже если его нет в комнате. К тому же, я уже чувствовала, что их с деканом Уизерс связывает какая-то общая история.

— Я хочу стать Штормовым Штормбрейкером, — говорю я, и горло сжимается от страха, что у меня отнимут это, даже не дав начать. — Это единственное, чего я когда-либо хотела.

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Из-за твоего брата.

Я моргаю. В смысле, отчасти я хочу почтить память Рейна, но мое желание гораздо глубже.

— Да, — отвечаю я, потому что подозреваю, что именно это она хочет услышать. — Но я также хочу защищать город. Это мой дом, и я хочу участвовать в его обороне.

Её выражение лица смягчается, но неуверенный блеск в глазах говорит мне, что я еще не переубедила её.

— Когда я выпущусь, мы с Ноксом поженимся и вступим в права наследования наших целевых фондов. — Её глаза расширяются. — И я могла бы от чистого сердца быть крайне щедрой по отношению к декану, которая дала мне этот шанс и не побежала жаловаться моему отцу.

Я позволяю этим словам повиснуть между нами. У меня нет ни малейшего понятия, будет ли у меня власть сделать это. Я почти уверена, что наши деньги будут контролироваться моим мужем, но мне нужно лишь, чтобы она в это поверила.

— Он всё равно рано или поздно узнает, — говорит она, и я киваю.

— Я знаю, но я разберусь с этим, когда придет время. А пока я прошу о некоторой осмотрительности.

Она обдумывает мое предложение, и я решаю надавить посильнее.

— Когда я выпущусь, у моего отца не останется детей, которых можно послать в «Эмери», и его благотворительные интересы могут переместиться в другое место. Я же, напротив, буду в долгу перед вами, который продлится как минимум столько же, сколько ваша карьера.

Это сработало. Она выпрямляется и кивает.

— У нас сделка, — говорит она. — Но когда придет твой отец, я скажу, что ты пошла против моих приказов и что я не имела к этому никакого отношения.

— Услышано. И принято, — говорю я.

Будто моего отца будет волновать, что она не причастна, если она всё равно несет за меня ответственность, но это я оставлю при себе.

— Тогда иди, — отвечает она. — Не стоит опаздывать.

Я тороплюсь по коридорам, поглядывая на телефон, который пиликает от нового уведомления. Сердце радостно екает, когда я вижу, что это наш групповой чат.

Через мгновение мое сердце падает в пятки. Я так скучаю по подругам, но что мне им сказать? Я не могу быть уверена, что всё, что я скажу, останется между нами секретом. Положение молодой девушки в Обществе всегда шаткое, а инсайдерская информация о двух самых обсуждаемых ученицах школы — это своего рода социальный капитал. Не знаю, стали бы они его использовать, но «Эмери» меняет нас всех.

Я убираю телефон, не отвечая, и быстро направляюсь к цели, выбрасывая Сильвер и Хейзел из головы.

Я поворачиваю за угол и вижу стража Штормовой стражи, стоящего у высоких металлических дверей, окованных железом, с электронным замком. Он огромный, его бугрящиеся мышцы рук открыты, так как он одет в черный комбинезон без рукавов, а поверх надеты металлические фиолетовые ремни, проходящие через плечи и грудь. Он кивает в знак приветствия.

— Имя? — спрашивает он.

— Поэт Грейвс, — отвечаю я, и его голова резко поднимается.

— Сестра Рейна.

Я киваю, в горле встает ком.

Мужчина ничего не говорит, лишь коротко кивает, и этот жест кажется мне знаком уважения, прежде чем он прикладывает палец к панели управления.

Двери с шипением открываются, и он машет мне, приглашая войти. Я проскальзываю внутрь и оказываюсь в огромном помещении с высоченным потолком. Оно заставлено рядами кроватей, каждая из которых окружена стеклянными стенами, рядом с ними стоят различные машины и инструменты. Это почти похоже на госпиталь, хотя сомневаюсь, что сегодня мы будем кого-то лечить.

Около двух десятков других студентов уже прибыли, и мой взгляд сразу находит Рука, прислонившегося к стене в дальнем конце комнаты; его волосы падают на глаза, а руки скрещены на груди.

Я ловлю холодные взгляды нескольких членов Дома Фиама, но среди них нет никого, кого я знала бы достаточно хорошо. Только мои самые близкие подруги знают, что мой отец не одобрил бы мое присутствие в этой комнате, так что причин кому-то из присутствующих доносить ему нет.

Большинство студентов — из Дома Ария, и они все изучающе осматривают меня с головы до ног. Остальные — небольшая смесь из Домов Асале и Тера.

Затем я замечаю Домино с её болтливой подругой-«винтиком» по имени Джерни, стоящих с краю. Они улыбаются мне, и я машу им в ответ, чувствуя облегчение от того, что вижу хоть какие-то приветливые лица. Мне отчаянно нужны союзники. Может, даже друзья?

Наконец, я перевожу взгляд на переднюю часть комнаты, где стоят трое Штормовых стражей, включая Генри, бывшего парня Рейна. Я и не знала, что он стал инструктором.