Желчь подступает к горлу. Десять минут. Это практически ничто. Когда я думала, что нашла лазейку, отказавшись от первого теста Фиамы, я лишь выигрывала время. Конечно, я знала, что легким всё это не будет.

— А что, если я не выберу ни того, ни другого? — спрашиваю я, пытаясь найти способ спасти нас всех от этой участи. — Я пройду тест для Теры. Или для Асале.

Брови Стиви ползут вверх. Очевидно, она не ожидала, что я такое скажу.

Я и сама не ожидала, но это было до того, как меня притащили в этот чертов лес.

Девон качает головой.

— Мне жаль, но этот вариант тебе больше не доступен. Это твои единственные две опции.

Его выражение лица кажется почти сочувствующим. И тогда я понимаю: за всем этим стоит мой отец. Он всегда считал меня слабой. Слишком эмоциональной. Слишком мягкотелой. Когда я отказалась сражаться с тем человеком, я лишь подтвердила его мнение. Он хочет сломить меня, заставить сделать жесткий выбор. Он хочет превратить меня в свою копию.

Я качаю головой, слезы жгут глаза.

Небеса, я не могу. Я не могу сделать этот выбор.

У меня остался только один вариант. Тот, с которым я никогда не думала, что придется столкнуться.

— Я не буду присягать ни тому, ни другому, — говорю я. Эти слова звучат тихо, дыхание перехватывает. Я потеряю всё. Семью. Друзей. Но, по крайней мере, я не стану убийцей.

Девон и Стиви обмениваются неуверенными взглядами. Я что-то вижу в их выражениях. Теперь не только мой отец считает меня слабой. Я начинаю осознавать, что почти все здесь уже хотя бы немного похожи на него.

Девон вздыхает и снова поворачивается ко мне. — Мы не можем заставить тебя участвовать, но нам сказали, что если ты попробуешь уйти, они оба всё равно погибнут.

— Что! Почему? — вскрикиваю я.

Его выражение лица становится жестким, тот мимолетный момент неуверенности исчезает. — Потому что у тебя нет такой роскоши. Ты дочь наследника, и… — он качает головой и усмехается. — Ты знаешь, сколько людей пошли бы на убийство, чтобы оказаться на твоем месте? А ты относишься к этому как к какому-то бремени?

Я резко выдыхаю, словно меня ударили под дых. Конечно. Он такой же, как все остальные. Он видит в моем отказе предательство всего, за что он стоит.

— У тебя нет выбора, — заканчивает он. — А теперь прекращай тянуть время и готовься.

Он кивает Стиви, которая разводит руки в стороны, наблюдая за всей нашей перепалкой. Мой взгляд встречается с ее, и она слегка склоняет голову, в ее глазах что-то мелькает.

— Готова? — спрашивает она.

Совсем нет, но я все равно киваю, принимая устойчивую стойку.

Десять минут.

Я смотрю на обе тропинки, представляя двух людей где-то в тенях. Как далеко они?

Парк огромный. У меня может уйти десять минут только на то, чтобы добраться до них.

Я быстро запускаю таймер на своих часах, ожидая сигнала.

Стиви выкрикивает:

— На старт, внимание…

Испуганный крик прорезает тишину слева от меня, и я не жду, пока она закончит, срываясь с места.

Звук донесся откуда-то совсем рядом, и я сохраняю — возможно, глупую — надежду, что мои «призы» спрятаны не слишком глубоко в лесу.

Я даже не помню, в какую сторону побежала.

Это не было осознанным выбором — спасти того или другого.

Я просто услышала крик и отреагировала.

— Где вы? — кричу я. Еще один вопль заставляет меня свернуть влево, продираться сквозь кусты, пока я не оказываюсь на маленькой поляне. Там я натыкаюсь на мужчину в деревянной клетке, подвешенной на веревке, протянутой между двумя массивными деревьями.

Я пытаюсь вспомнить, куда свернула. Налево. Значит, это и есть обвиняемый.

Дом Ария.

У меня сейчас нет времени обдумывать, что это значит. Мне нужно просто спасти его.

Клетка раскачивается над большой грудой камней.

Я испускаю долгий вздох. Может, всё не так уж плохо?

Но тут клетка внезапно поднимается на несколько дюймов, и мой взгляд следует вверх по веревке: она прикреплена к механическому вороту, который медленно тянет мужчину к искрящейся фиолетовой сети защитного барьера генерала Сол.

Желудок сжимается. Если клетка дойдет до верха, мужчина погибнет.

Он замечает меня и падает на колени, хватаясь за прутья и прижимаясь к ним лицом.

— Помогите мне! — кричит он.

Я осматриваю поляну и вижу топор, прислоненный к дереву.

Полагаю, он для меня.

Я, не теряя ни секунды, бегу к нему и хватаю его.

Груда камней под клеткой дает небольшую высоту, но они неровные, и самая высокая точка едва достаточно широка, чтобы я могла на ней стоять.

— Отойди! — кричу я и со всей силы замахиваюсь топором, пытаясь удержать равновесие.

Лезвие вонзается в дерево с резким треском, вибрация от которого болезненным ударом отдается в руке. Клетка качается, но продолжает подниматься чуть выше.

Я выдергиваю топор и вижу приличную трещину, но она недостаточно велика, чтобы разбить клетку.

— Еще раз! — кричу я, не дожидаясь ответа. До барьера из Искры осталось меньше метра, он так близок к тому, чтобы превратиться в пепел.

Я замахиваюсь с хриплым выдохом, но промахиваюсь. Из-за инерции я соскальзываю с камней, мои колени с грохотом ударяются о лесную почву, а топор выскальзывает из рук.

— Черт! — рычу я, снова хватаясь за рукоять и взбираясь обратно на вершину. — Держись!

На этот раз я готовлюсь: крепко сжимаю топор обеими руками и расставляю ноги как можно шире на неровной поверхности. Когда клетка при раскачивании движется вниз, я прыгаю, поднимаю топор и бью со всей своей яростью.

Удар достигает цели, раздробляя дно клетки.

Я поскальзываюсь, топор падает из рук, и я лечу вниз. Мужчина кричит, но падает следом, и мы оба катимся на землю.

Я лежу, тяжело дыша. Я жива, но, кажется, ударилась головой.

Кровь застилает глаза, и я точно разбила колено.

Затем я смотрю на часы. Прошло три с половиной минуты. Я не могу терять ни секунды.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и хватаю мужчину за руку.

— Пошли! — говорю я, дергая его за запястье. — Нам нужно идти. Если хочешь жить, мы должны уходить. Они убьют тебя!

Мой голос переходит в лихорадочный визг, который наконец приводит его в чувство настолько, что он заставляет себя подняться. Он пошатывается, и я хватаю его за предплечье, тащу обратно на тропинку, подталкивая вперед, пока он продолжает спотыкаться.

Я не церемонюсь. У нас нет на это времени.

— Беги! — кричу я. — Приди в себя! Ты должен бежать!

Я снова толкаю его, он путается в собственных ногах, едва удерживая равновесие.

— Давай же! — кричу я, тряся его за руку, волоча за собой, практически протаскивая по грязи.

— Сюда, — командую я, направляя его по той же тропе, по которой пришла сама.

Я пересекаю черту, за которой нас ждут Девон, Стиви и остальные члены моего эскорта в масках. Они наблюдают, как мужчина падает на колени, а я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться.

— Вы отпустите его? — спрашиваю я, глядя на Девона. — Я спасла его. Вы сказали, что отпустите его.

Его лицо в маске смотрит на меня долгую секунду.

— Скажите, что вы отпустите его! — кричу я.

После еще одной паузы он делает резкий кивок головой в сторону, а затем переводит взгляд на Стиви.

Она срывает с себя маску.

— Поздрав… — начинает она, но я выпрямляюсь, разворачиваюсь и снова срываюсь на бег.

— Эй! — кричит Девон. — Ты куда?

Я игнорирую его и продолжаю бежать. Я спасу их обоих.

Другого выбора и не было.

Я смотрю на часы.

У меня осталось около пяти с половиной минут.

Я сворачиваю на правую тропинку и вскоре нахожу еще одну поляну. Впереди, подвешенная к высокой ветке дерева на длинных плетеных канатах, раскачивается небольшая деревянная платформа. На ней на коленях стоит женщина, чьи запястья и лодыжки скованы железными наручниками.