— Тебе нужна помощь, — говорю я, указывая на то место, где свежая кровь начала проступать сквозь его повязки и рубашку.

— Я в порядке, — отрезает он. — Мы не можем здесь останавливаться.

Он совсем не в порядке, но уже берет меня за руку и тянет вверх. Я подхватываю один из рюкзаков и закидываю на плечи, пока он забирает второй.

— Идем, — говорит он, и мы продолжаем путь вглубь туннелей. Вокруг тишина, нарушаемая лишь нашими шагами и тяжелым, со свистом, дыханием.

Теперь, когда ему не нужно нести меня и две сумки, к Руку будто возвращаются силы, и он торопит меня, прося ускорить шаг.

— Почти пришли, — говорит он, после того как мы долго молчали. — Не останавливайся.

Я измотана, ноги гудят от боли, в горле пересохло. Но я не жалуюсь. По крайней мере, я, черт возьми, не истекаю кровью.

Где-то вдалеке раздается грохот, и мы оба замираем, глядя друг на друга в полумраке.

— Они нас нашли? — спрашиваю я.

— Быстрее, — говорит он. — Выход здесь.

Он указывает на то, что выглядит как тупик.

Я вижу, что он борется с собой, отчаянно стараясь не упасть. Но с каждой секундой он становится всё бледнее. Я гадаю, на сколько его еще хватит. Если он умрет… я даже думать об этом боюсь.

— Это здесь, — говорит он, поворачиваясь ко мне. Он протягивает руку, ожидая, что я отвечу. Я встречаюсь с ним взглядом, прежде чем обернуться на темный туннель.

— Поэт, я не стану заставлять тебя идти со мной, — говорит он, словно читая мои мысли. — Но здесь ты больше не в безопасности.

После года неопределенности я снова стою на перепутье, вынужденная сделать еще один невозможный выбор.

Еще одно решение, которое навсегда изменит мою жизнь.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, и он качает головой.

— Я именно тот, кем назывался, Поэт.

— Правда?

— В своей сути — да. Но были вещи, которыми я не мог поделиться. Я пришел сюда, чтобы кое-что совершить, и не думал, что могу кому-то в «Эмери» доверять.

— Ты совершил это? Эту вещь?

Он поджимает губы и качает головой.

— Я даже не приблизился, но мои инструкции гласили: покинуть город, если кто-то узнает, что именно я искал.

— Инструкции от кого?

С каждым его словом вопросов становится всё больше.

— От моего начальства, — говорит он, и я уже собираюсь спросить, что это значит, когда еще один грохот вдалеке заставляет нас обернуться.

Мы всматриваемся в темноту, а затем смотрим друг на друга.

— Мы должны уйти, — говорит он, всё еще протягивая мне руку. В его голосе нет приказа, только мольба. Я смотрю на его лицо, на его карие глаза, понимая, что границы правды Рука размылись. Он утверждает, что он именно тот, кем назывался, но очевидно, что я не знаю его вовсе.

У меня есть только два пути.

Я могу уйти с ним и рискнуть, или остаться здесь и погибнуть окончательно.

— Ты доверяешь мне теперь? — спрашиваю я.

Не знаю, почему это важно, но мне нужно знать.

Рук не колеблется.

— Да. — Он делает резкий вдох, стонет, когда волна боли накрывает его. — И я прошу тебя доверять мне. По крайней мере, чтобы я доставил тебя в безопасное место.

Он обещал защищать меня. И, может быть, я величайшая дура на свете, но я поверила.

Очевидно, я верю до сих пор, потому что ловлю себя на том, что киваю.

Его пальцы сжимаются вокруг моей ладони, и он притягивает меня ближе.

— Ты пойдешь? — спрашивает он, и облегчение проступает в каждой черточке его лица.

— Да, — говорю я. Это выходит как выдох.

— Спасибо, — шепчет он, прежде чем отвернуться. Не уверена, за что именно он благодарен, но я следую за ним к тупику, пока звуки вдали становятся всё отчетливее и ближе. Он проводит руками по поверхности, пока не находит защелку. Камень дрожит и начинает сдвигаться, открывая узкий проем и туннель, ведущий наверх.

Я слишком потрясена, чтобы двигаться. Тайный выход из Нового Манхэттена. Как он это сделал? Вероятно, не он сам, а те «начальники», о которых он упоминал.

— Идем, — говорит он, возвращаясь, чтобы взять меня за руку.

Но они нас нашли. Голоса эхом отражаются от поворота, выкликая наши имена.

— Давай же, — подгоняет он, и я иду, спотыкаясь, под его рукой, которая поддерживает мои нерешительные шаги.

Топот и голоса становятся громче.

Они даже не пытаются действовать скрытно.

Они в туннеле, и они уже близко.

Рук толкает меня в проем, а затем втискивается следом. Он шарит по стене, ища механизм, который закрывает дверь с этой стороны.

— Вон они! — кричит кто-то. — Остановить их!

Рук ругается, тыча пальцами в камни, его руки дрожат.

— Где же он? — бормочет он себе под нос.

Стражи бегут к нам, во весь опор. Раздается выстрел — заряд попадает в камни прямо над моей головой. Я вскрикиваю, когда сверху сыплются обломки, но Рук продолжает искать.

— Поэт, поднимайся по тропе, — приказывает он, но я словно приросла к месту.

Наконец раздается щелчок, и дверь, содрогаясь, медленно ползет, закрываясь. Стражи всего в паре шагов, и тот, что бежал впереди, делает рывок, но в этот момент скала с грохотом захлопывается прямо у него перед носом.

Рук обессиленно оседает на стену, тяжело дыша. — Черт, это было близко.

И тут скала начинает дребезжать, вокруг нас сыплется пыль. Они что-то делают с той стороны, пытаясь прорваться.

— Нам нужно двигаться дальше, — говорит он, беря меня за руку. Его ладонь холодная и липкая. Не понимаю, как он вообще еще держится на ногах.

Он проходит мимо меня и тянет вверх по наклонной тропе.

Вдали я слышу голоса Стражей. Они пока не нашли механизм, открывающий барьер, но это лишь вопрос времени. — Почти пришли, — обещает Рук, пока мы пробираемся по туннелю.

Я слышу характерный скрежет камня о камень. Они открыли дверь. Рук сжимает мою руку, ускоряя шаг, пока мы не переходим на бег. Наши шаги эхом отражаются вокруг, смешиваясь с шумом погони вдалеке.

Мы добираемся до очередного тупика, и Рук выуживает из кармана компас. Он весь в крови, но я с недоумением наблюдаю, как он вставляет его в узкую щель и поворачивает.

Ключ.

Это, черт возьми, ключ.

Я слышу металлический лязг, а затем громкий щелчок.

Еще одна каменная плита содрогается и с жутким скрежетом начинает отъезжать в сторону.

Проходит несколько секунд, прежде чем я чувствую прохладный ветерок, а через щели пробивается свет звезд.

Не разжимая руки Рука, я с изумлением смотрю, как мой мир снова меняется.

Еще секунда, и дверь открывается до конца. Я стою на пороге… Пустошей.

Рук подталкивает меня вперед, через проем, и вот я стою за пределами своего мира, где во все стороны простираются только деревья, земля и скалы.

Шторм утих. Я никогда не была такой… свободной, и все же воздух застревает в легких, почти заставляя меня задохнуться.

Рук прямо за моей спиной, и я разворачиваюсь, чтобы бросить взгляд на Стражей по ту сторону. Я вижу Нокса. Его искаженное лицо. Волосы, падающие на глаза. Что он делает с ними?

Они приближаются, кричат нам. Велят остановиться.

Рук щелкает еще одним переключателем, и дверь начинает закрываться.

Пещера содрогается, сверху сыплются камни. Я понимаю, что она была спроектирована так, чтобы обрушиться.

Мой взгляд встречается с глазами Нокса, и я читаю так много на его лице.

Мне жаль… не знаю, о чем именно я жалею, кроме того, что всё вышло именно так. Я жалею, что мы не смогли остаться друзьями. Я жалею, что он меня унизил. Я жалею… что всё это не могло быть проще.

Всё происходит одновременно медленно и с бешеной скоростью: туннель трясется, потолок падает, дверь закрывается и запечатывается. Воздух сотрясает гул, и я знаю — я просто знаю, что пещера начала рушиться.

Я закрываю рот рукой, пятясь, спотыкаюсь об края своей изорванной юбки и падаю в грязь.

Грохот камней заполняет пространство, и я мысленно умоляю их бежать. Я знаю, что они охотились за нами, но я не хочу, чтобы кто-то еще умер. Я ничего не могу сделать. Только смотреть.