Пока мы ждем, я пытаюсь найти глазами Рука, но прежде чем мне это удается, нас проводят через дверь в другое помещение — меньшее по размеру и более темное, но такое же величественное. В центре находится скромный возвышающийся помост, освещенный прожектором. В нашей группе около пятидесяти человек, и нам велят выстроиться широким кругом по периметру.

Как только мы занимаемся местами, все умолкают по негласному соглашению. Я оказываюсь между Тринити и девушкой, которая постоянно бросает на меня косые взгляды и тут же отводит глаза. Я едва сдерживаю вздох, гадая, всегда ли теперь моя реальность будет такой.

Надеюсь, вскоре все привыкнут ко мне и забудут, что я здесь чужая.

Хотя, конечно, я только что устроила еще одну сцену. Что бы ни говорил Рук, я была унижена публичным отречением родителей, и это видели все.

Я осматриваю комнату и нахожу его на дальней стороне круга. Замечаю Домино примерно в четверти круга от меня и ловлю её взгляд. Она слегка машет мне рукой как раз в тот момент, когда открывается еще одна дверь.

Сюрреаль Бофорт впечатляет не меньше, чем её имя. Она ниже, чем я ожидала, но кажется выше за счет идеально прямой спины, развернутых плеч и гордо поднятого подбородка.

Её темные волосы с белыми прядями пострижены в идеальное каре. На ней черный костюм-тройка с жилетом, расклешенным от бедер, короткие черные кожаные ботинки на невероятно высоких каблуках, а в руках — длинная черная трость, которая глухо стучит по полу при каждом её шаге.

Она медленно приближается, и круг расступается, пропуская её внутрь. Интересно, что происходит сейчас в зале Фиамы? Устраивает ли мой отец такие же драматические появления? Не похоже, чтобы это было в его стиле.

Я качаю головой, пытаясь отогнать мысли о нем.

Мой отец, Дом Фиама и всё, что они делают — больше не моя забота.

Сципион Бофорт не спеша изучает нашу группу. Она обходит круг изнутри и кивает тем, кого, должно быть, узнает. Пару раз она протягивает руку, чтобы пожать кому-то ладонь. Дойдя до Домино, она останавливается и окидывает её оценивающим взглядом с ног до головы.

— К нашим рядам присоединяются «винтики», — говорит Сципион Бофорт, и её голос эхом разносится по комнате благодаря маленькому микрофону, закрепленному на лацкане. — Как… восхитительно. — Тон её холоден, но вежлив, хотя, думаю, никто не упустил скрытый в её словах подтекст.

— Да, мэм, — говорит Домино, опуская голову и слегка приседая в реверансе. — Спасибо, что приняли нас.

Улыбка Сципион Бофорт граничит с приторной.

— Что ж, у меня, по правде говоря, было не так уж много выбора.

Домино хлопает глазами, проглотив оскорбление, и мне требуется недюжинная сила воли, чтобы не вступиться за неё. Я должна помнить: здесь я никто.

Сципион Бофорт продолжает свой осмотр новых рекрутов, и моя шея заливается жаром от нервозности и предвкушения. Если она выделила Домино, что она сделает с нами двумя, кто сменил Дома?

Она медленно приближается, но, проходя мимо нас с Тринити, её глаза словно скользят по пустому месту. Я выдыхаю, чувствуя огромное облегчение: она не собирается привлекать к нам внимание.

По крайней мере, пока что.

Она завершает круг, ненадолго задерживаясь в дальнем конце, где в полумраке её трудно разглядеть. Но что-то подсказывает мне, что она остановилась возле Рука, — по тому, как нервно заерзали окружающие.

— Одиночка, — произносит она мягко, подтверждая мою догадку. — Примечательно. Совершенно примечательно. — Она отступает на шаг, словно любуясь им. Или, что вероятнее, изучая его как диковинку. — Мне будет любопытно посмотреть, как ты справишься за пределами Пустошей.

В голосе, когда она говорит с Руком, не слышно отвращения.

Она звучит почти заинтересованно, возможно, даже восхищена его присутствием. По моей коже пробегает неприятный холодок.

Наконец Сципион Бофорт возвращается в центр комнаты и медленно, шаг за шагом, поднимается на помост. Ритмичный стук её каблуков и трости переплетается с бешеным, неровным ритмом моего пульса.

— Так приятно видеть некоторых из вас, — гремит её голос над нашими головами. — Я видела, как многие из вас превращались в тех молодых людей, которыми вы стали. Знаю, вы отлично справитесь с задачей продолжения гордых традиций Арии — как во время обучения, так и после выпуска, представляя наше Общество в мире.

Она еще некоторое время вещает о мандате Арии и их долге обеспечивать жизнеспособность и здоровье нашего населения. Затем она тратит еще минуту, превознося добродетели и достижения Гасителей, а также их долг — защищать зараженных Хранителей от того, чтобы они не стали угрозой для самих себя и для нас.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, мой взгляд падает на профиль Тринити, и я невольно задаюсь вопросом: если они такие замечательные, почему им потребовалось уговаривать Тринити присоединиться к ним?

Наконец Сципион Бофорт заканчивает речь, и наши имена начинают вызывать одно за другим, чтобы мы могли подойти и присягнуть на верность Дому. Церемония тянется целую вечность: каждый по очереди кланяется ей, произносит клятву и покидает комнату.

Я стою здесь уже больше часа и постепенно понимаю, что она подстроила всё так, чтобы я оказалась последней. Несмотря на затянутость всего этого спектакля, время летит слишком быстро, и вот в комнате остаемся только мы двое — Сципион Бофорт и я.

Она планирует убить меня и избавиться от тела прямо здесь и сейчас?

Она поворачивается ко мне и манит пальцем.

Я смотрю на неё, на мгновение парализованная страхом.

— Подойди. Я не кусаюсь, — говорит она, хотя я почти уверена, что это ложь.

И все же я заставляю свои ноги двигаться. Мои сапоги гулко цокают по керамической плитке, когда я подхожу и останавливаюсь у подножия ступенек. Я выпрямляюсь, высоко поднимаю подбородок, пока она изучает меня со всем радушием приближающегося айсберга.

— Вы устроили довольно шумное представление из моего Дома, Поэт Грейвс, — произносит она. — И из своего тоже.

— Фиама больше не мой Дом, — говорю я, и её взгляд сужается.

— Почему? — спрашивает она.

Я проглатываю железный ком в горле.

— Я больше не чувствовала, что принадлежу Фиаме, — отвечаю я, полагая, что это именно тот ответ, который она хочет услышать. Сомневаюсь, что ей интересны мои личные цели и драма.

— Ты не захотела убить преступника, — говорит она с неодобрительным цоканьем. — Как это… благородно.

Она запрокидывает голову и смеется.

— Это всё очень хорошо и правильно, — продолжает она. — Но ты понимаешь, что на Дом Ария тоже возложена обязанность? Что мы охотимся на зараженных и обеспечиваем их устранение? Что они — одна из наших величайших угроз?

Я медленно киваю.

Очевидно, я это знаю. Я всегда это знала, но у меня не было выбора.

— Ты сможешь это сделать? Защитить свой город?

— Это всё, чего я когда-либо хотела, — отвечаю я, и это чистая правда.

— Как Штормовой страж, — говорит она. — Это совсем другое дело.

Я киваю. — Я сделаю то, что потребуется.

Слова превращаются в пепел у меня во рту, но я понимаю, что ей нужно услышать именно это.

Сципион Бофорт делает медленный шаг, потом еще один, останавливаясь прямо передо мной. Она протягивает руку и кончиком острого ногтя поддевает мой подбородок.

— Твой отец в ярости из-за меня, — говорит она. — И всё же его гнев неуместен.

— Он в ярости и на меня тоже, — отвечаю я, и она кивает.

— Твое присутствие в Арии приносит мне одни проблемы, ты понимаешь это? Ты начала войну, к которой я не имею никакого отношения, и мне это не по душе.

Я пытаюсь кивнуть, хотя не могу пошевелиться, так как её палец удерживает мою голову на месте.

— Мне жаль. Я этого не планировала.

Она издает недовольное «тск».

— Я буду следить за тобой, — добавляет она. — Я не доверяю тому, что здесь происходит. Вы с отцом только что устроили отличное шоу, и я не могу отделаться от мысли, что это было разыграно специально для меня.