— Куда унесла?

— Не знаю.

— Костя, — сказала Нора, и голос у нее сел. — Они жрут кости. Вот в чем дело. Оно не жрет мясо, оно жрет кости. Ты понимаешь, что это значит?

Костя понимал.

Слепень сказал это в первый же день, когда всучивал ему лист. От того, кого он взял, остается мясо без костей. Такой мешок.

— Оно унесло его к себе, — сказала Нора. — Не чтоб съесть сейчас. Чтоб потом.

Дэн шел позади и плакал беззвучно, и никто ему ничего не говорил, потому что говорить было нечего.

В деревне их встретил Пим.

Он вышел с фонарем, хотя было светло, оглядел их и открыл рот, и не сказал того, что собирался.

— Ребятки, — сказал он. — Вас четверо.

— Четверо, — сказал Костя.

Пим постоял.

— Хромой?

— Хромой.

— Ай, — сказал Пим. — Ай, ай, ай.

Он посторонился, пропуская их, и в этот раз не заговорил ни про плату, ни про учет.

Хмара смотрела Нору час.

Она вправила ей руку и стянула лубком, и сказала, что кость треснула по всей длине и что стрелять она не будет три недели. А может, и месяц. Нора сидела и слушала это, глядя в стену.

Потом Хмара занялась Костей, зашила ему бедро и намазала лицо чем-то бурым, и сказала, что шрам будет.

— Сколько с нас? — спросил Костя.

— Ничего, — сказала Хмара.

— Хмара.

— Я сказала ничего. — Она вытерла руки. — У вас четверо вернулось. Я тут четыре года, милый, и я знаю, каково это. Идите.

Задание закрывал Слепень.

Он выслушал Костю, не перебивая, левой рукой записал что-то в свою книгу, и потом сказал:

— Значит, их было два.

— Два.

— Вот сволочь, — сказал Слепень. — Я про второго не знал. Я бы предупредил, я не сволочь.

— Я знаю.

Слепень посидел.

— Награда сто двадцать искр либо предмет на выбор из трех, — сказал он. — Предметы поганые, я тебе сразу скажу. Там сапоги, шлем и склянка. Тебе искры нужны.

— Искры.

(Задание закрыто: Уничтожить Костоглота.) (Получено: 120 искр.)

Костя вышел с этими искрами и стоял на настиле, и в руке у него была цифра, которая была ценой одного человека.

Продали жернова, и стало сто шестьдесят пять.

Плюс шесть, что были. Сто семьдесят одна.

Костя нашел Нору у лавки. Она стояла перед ней и смотрела в свою полку, и левая рука у нее была в лубке, прижата к телу.

— Смотри, — сказала она, не оборачиваясь.

Костя посмотрел в ее панель.

(Тисовый лук охотника. Обычный. Урон: 5. Прочность 8/10. Цена: 30 искр.)

(Лук долгого шага. Редкий. Тис, двойной изгиб, тетива из жилы неизвестного зверя. Дальность выше обычного вдвое. Особое: раз в бой выстрел, который не отклоняют ни ветер, ни листва, ни ветки. Требуется уровень: 7. Цена: 90 искр.)

(Костяной лук Скорбящей. Очень редкий. Плечи из ребра неизвестного зверя, тетива из жилы. Урон: 9. Особое: стрела, выпущенная в того, кто убил кого-то из вашего отряда, летит вдвое дальше и бьет вдвое. Требуется уровень: 12. Цена: 260 искр.)

Костя дочитал третий и почувствовал холод.

— Двенадцатый уровень, — сказал он. — И двести шестьдесят.

— И оно про отряд, — сказала Нора. — Прочти особое еще раз. Оно бьет вдвое по тому, кто убил кого-то из наших.

Она сказала это без выражения.

— Оно только что появилось в списке, — сказала она. — Костя. Его там не было утром. Я утром смотрела, там были первые два.

Они стояли и смотрели на третью строку.

— Оно появилось, потому что у нас пропал человек, — сказала Нора.

— Мы не знаем.

— Мы знаем. — Она наконец обернулась к нему, и Костя увидел, что у нее сухие глаза и что это хуже, чем если бы она плакала. — Оно нам предложило оружие, которое бьет за убитых своих, в тот день, когда мы потеряли своего. И оно стоит двести шестьдесят, а у нас сто семьдесят одна. И для него нужен двенадцатый.

Она отвернулась.

— Я возьму долгий шаг, — сказала она. — За девяносто.

— Нора.

— Я возьму долгий шаг, потому что мне надо стрелять через две недели, а не через два месяца. — Она ткнула в панель. — И потому что тот, третий, я не куплю никогда. Я его посмотрела и все.

(Приобретено: Лук долгого шага. Остаток: 81 искра.)

Она взяла его в правую руку, потому что левая была в лубке, и подержала.

— Он тяжелее, — сказала она.

— Хороший?

— Он лучше всего, что у меня было. — Нора смотрела на лук. — Я его хотела с первого дня, как сюда пришла. Я на него смотрела и не могла, и вот он у меня.

Она замолчала.

— Знаешь, что мне сейчас надо сказать? — сказала она. — Мне надо сказать спасибо. Отряду. За то, что купили. А я не могу, Костя, потому что я стою и думаю, что мы его купили за Курта.

Сундуки открыли вечером, у очага, потому что Гуга стоял там и потому что это было единственное место в деревне, где было тепло.

Открыли четыре.

Пятый висел непонятно.

(Сундук: Курт. Ожидает владельца.)

Костя прочел эту строку три раза.

— Ожидает владельца, — сказал он.

— И что это значит? — сказал Дэн.

— Это значит, что он жив, — сказал Костя.

Он сказал это, и Нора подняла на него глаза, и Бьорн перестал жевать.

— Костя.

— Он ожидает владельца, — сказал Костя. — Не «утрачен». Не «недоступен». Ожидает. Ему есть кого ожидать.

Он оглядел их.

— Он живой, — сказал Костя. — Я не знаю, где он и что с ним, и я не знаю, надолго ли. Но сундук ждет, а сундуки мертвых не ждут.

Дэн заплакал, и на этот раз в голос.

Свои Костя открыл последним и почти не смотрел, что там.

Ему упало двадцать шесть искр и склянка с чем-то, чего он не понял. Бьорну упали искры и обломок, который лавка брала за девять. Норе упал моток тетивы, и она сказала «пригодится» и убрала.

А Дэну упало плохое.

Свет из сундука пошел красный, и Костя увидел это и успел встать.

(Сундук вскрыт. Дэн.) (Порча: Легкий сон. Трое суток. Вы не можете спать дольше часа подряд. Каждый час пробуждение.)

Дэн посмотрел на строку и засмеялся.

Он засмеялся некрасиво, высоко, и Костя шагнул к нему и взял за плечи.

— Тихо. Тихо, пацан.

— Костя, я не буду спать три дня! — Дэн смеялся и не мог перестать. — Три дня не буду! А у меня в углу цифра, которая сегодня стала четырнадцать, потому что мне было хорошо, когда я резал! Я буду просыпаться каждый час и смотреть на нее!

— Тихо.

— Она четырнадцать, Костя! Утром было одиннадцать!

Костя держал его за плечи и не отпускал, пока тот не перестал.

Ночью Костя вышел на настил и сел там, где сидел всегда.

Нора не пришла, потому что спала после Хмариного зелья. Бьорн спал у стены. Дэн лежал и не спал и будет не спать три дня.

Костя сидел один, и у него болело бедро, и жгло лицо, и он думал про то, что сундук Курта ждет владельца.

Он скосил глаза в угол.

(Готовность: 0%)

Ноль.

Он сегодня потерял третьего человека и вытащил четверых, и вырыл яму руками, и отдал все три эликсира и себе не оставил, и цифра стояла на нуле, потому что ей до него больше не было дела.

Костя посмотрел на этот ноль долго.

— Ну и пошла ты, — сказал он вслух.

А в это время под сухой падью, в семнадцати метрах ниже костяного крошева, в темноте, которой не бывает наверху, Курт открыл глаза.

Он не понял сразу, где он.

Он лежал на боку, на чем-то сыпучем и мелком, и в первую секунду решил, что это песок, а потом пощупал и понял, что это костяная мука. Ее было по локоть. Он лежал в ней, как в сугробе.

Дышать было можно, и это его удивило.

Он попробовал сесть, и с третьей попытки сел, и ощупал себя весь, по порядку, как ощупывают после падения с высоты. Правая нога была на месте и работала так же плохо, как утром. Ребра были целые, кроме двух, которые отзывались. Мантия была на нем. Палки не было.