— За что?

— За все, за что сидят у нас. За воровство, за убийство, за долги. — Веха пожала плечами. — Люди есть люди. Дай им четыре тысячи и стену, и через год у них будет закон.

— И кто там главный?

— Король, — сказала Веха.

— Ты чего? — сказала она, увидев лицо Дэна. — Не веришь?

— Король?

— Его так зовут, — сказала Веха. — Может, он себя так назвал, может, его так прозвали, я не знаю, это было до меня. Он там уже давно. Говорят, десять лет, но говорят всякое.

— Какой у него уровень? — спросил Курт.

— Никто не знает, — сказала Веха. — И вот это, между прочим, самая интересная штука во всем городе. Все, кто его видел, говорят разное. Один говорит двадцать. Другой говорит тридцать пять. Третий говорит, что над ним вообще нет строки, что он смотрел и там пусто.

Костя почувствовал, как у него по спине пошло холодом.

— Пусто, — сказал он.

— Пусто, — кивнула Веха. — Я его не видела, я в город хожу торговать, а не к нему на приемы. Но я слышала это от двоих, и оба не врали.

— Дальше, — сказал Костя.

— Дальше гильдии. — Веха начала снова загибать пальцы. — Их в городе четыре крупных и штук десять мелких. Крупные держат все. Одна держит рудники, то есть она берет с проводников и с карт долю. Другая держит охоту, то есть все рейды на верхних, включая наш, идут через нее, и она берет процент с легендарного лута. Третья держит железо и лавки. Четвертая держит проходы.

— Какие проходы?

Веха улыбнулась, и Костя понял, что вот сейчас будет то, за что он отдал свиток.

— В городе есть портал, — сказала Веха.

— Портал.

— Портал. Он стоит в середине, на площади, и он огорожен, и его охраняют днем и ночью. — Веха говорила медленно. — Он бросает сразу на десять этажей вверх. С пятого на пятнадцатый, минуя все между.

Отряд молчал.

— Как на десять? — сказал Бьорн.

— Как есть. Заходишь и выходишь на пятнадцатом.

— И там любой может?

— За деньги любой, у кого есть уровень, — сказала Веха. — Порог пятнадцатый этаж держит от двадцатого уровня, и это без вариантов, там не пускают ниже. Так что если ты дошел до двадцатогоо, платишь и прыгаешь. Мы этим и живем, кстати. Мы за легендарки покупаем себе прыжок, а потом возвращаемся вниз добывать еще.

Костя услышал последнее слово и подобрался.

— Возвращаетесь вниз, — сказал он.

— Возвращаемся.

— Вниз можно?

Веха посмотрела на него, и он понял, что задал тот вопрос, который тут не задают.

— Можно, — сказала она наконец. — Только не так, как ты подумал.

— А как?

— Вниз из города пускают до джунглей, — сказала Веха. — До третьего этажа, где мы сейчас сидим. Ниже нельзя. На второй, в мертвый лес, и на первый, в камень, из города дороги нет вообще, и я не знаю никого, кто бы туда попал.

— Почему?

— Потому что вниз выдают не за деньги, — сказала Веха.

Она поставила щит на ребро и облокотилась.

— Проходы вниз держит четвертая гильдия, — сказала она. — Только ее так не зовут. Ее зовут Орден. И это не гильдия, это что-то другое, и они при короле, и их мало, человек тридцать на весь город.

— И они выдают проход вниз.

— Они выдают проход вниз, — сказала Веха. — И берут за него не искры. Ты приходишь к ним, тебя смотрят, и они решают, дать или нет. И почти всем не дают.

— А кому дают?

— А вот это я тебе сказать не могу, потому что не знаю, — сказала Веха. — Я подавала два раза, мне не дали, а нам вниз надо по работе, мы охотники. Мы теперь ходим вниз кругом, через рудники обратно, и это девять часов боя каждый раз, и в прошлый раз мы потеряли одного.

— Вы ходите девять часов через гоблинов, — сказал Костя, — потому что вам не дают бумажку.

— Потому что нам не дают бумажку.

— А кому дают?

Веха помолчала.

— Я видела трех человек с этой бумагой, — сказала она. — За два года трех. И вот что я тебе скажу, восьмой, и это последнее, что я знаю, и потом у меня все.

Она наклонилась.

— Все трое были никакие, — сказала она. — Один был лекарь без уровня, я на него посмотрела и решила, что он новичок. Второй была баба лет сорока с топором и без брони. Третий был мальчишка, младше твоего. И у всех троих в руке была бумага от Ордена, и стража у ворот их пропустила вниз без слова, а меня, с двенадцатым уровнем и с этим щитом, не пустили дважды.

Костя сидел и слушал, как у него в ушах бьет кровь.

— Их называют как-нибудь? — спросил он.

— Называют, — сказала Веха. — Их называют особыми.

Расходились уже в темноте.

Хорн поднял своих и построил их так же, как они шли, с разведкой впереди и одним спиной вперед.

— Слушай, — сказал он Косте на прощание. — Ты мне сказал про Пастуха, я тебе не забуду. Мы через сутки на него пойдем.

— Зачем? — сказал Костя. — Восемнадцатый уровень. Вас восемь.

— За лутом, — сказал Хорн.

— Он того стоит?

Хорн подумал, как ответить.

— С верхнего падает не то, что с обычной твари, — сказал он. — С обычной падает материал. С верхнего падает вещь. Легендарная или очень редкая, и всегда, и не одна. С Пастуха в прошлый раз, восемь волн назад, взяли три легендарки и десяток редких. Три легендарки, восьмой. Ты понимаешь, что такое одна легендарка?

— Не понимаю.

— И я не понимаю, потому что у меня ее нет. — Хорн усмехнулся в бороду. — У меня меч очень редкий, и он стоит как весь ваш отряд с потрохами. А легендарка стоит как десять таких мечей, и она не покупается, потому что их в лавках не бывает. Их только с верхних снимают.

— И он часто выходит?

— Он выходит каждую десятую волну, — сказал Хорн. — Плюс-минус. Иногда через девять, иногда через двенадцать, иногда пропускает. Никто не знает, отчего это зависит. Мы ждем его четыре месяца.

Он поправил меч за спиной.

— И вот тебе бесплатно, последнее, — сказал он. — Он не всегда приходит, когда должен. И когда не приходит, вместо него на этаже начинает пропадать народ. Не гибнуть, а пропадать. Вот такая тут связь, восьмой, и я ее не понимаю, а ты, если умный, запомни.

Они пошли по гати к деревне, и до нее было часа два.

Отряд молчал. Курт хромал впереди и, кажется, разговаривал сам с собой.

Костя прибавил шагу и поравнялся с ним.

— Свиток, — сказал Костя. — Ты полчаса его из рук не выпускал.

Курт не сбавил шаг. Он смотрел прямо перед собой, на скользкую гать.

— Это правильная цена, Костя, — сказал он сухо. — Плата за мою тупость.

— О чем ты?

Курт остановился. Лицо у него было серое, вымотанное.

— Хорн, — выплюнул Курт. — Он с ходу назвал наши уровни. Восьмой, седьмой, пятый. С ходу, Костя. Он их видел.

— И что?

— А то, что статы видят все! — Пальцы у Курта дрогнули, и он с силой сжал их в кулаки, пряча дрожь. — В Мертвом лесу мертвая аура глушила интерфейс для всех, у кого Интеллект ниже десятки. Я пробивал эту глушилку за счет своих характеристик и думал, что я один такой избранный. Думал, что класс «Провидец» — это мой козырь, моя уникальная способность читать код Башни.

Курт горько, зло усмехнулся.

— А вылезли в джунгли — и оказалось, что тут глушилки нет и интерфейс видит любая собака с нормальными характеристиками. Мой «Провидец» — пустышка. Системная насмешка. Я обычный слепец, который возомнил себя зрячим.

— Но ты назвал Хорна тринадцатым до того, как мы подошли.

— Я не видел цифры, — Курт понизил голос. — Я вообще не читал строку в этот раз. Я просто… смотрел. И видел, как вокруг этого седого воздух идет плотной рябью, как над раскаленными углями. Я чувствовал, сколько в нем силы, без всякой Системы.

Костя вспомнил, как Курт оценивал чужих. По-своему.

— Значит, ты не Провидец.

— Я маг, — сказал Курт, глядя на свои руки так, словно видел их впервые. — Настоящий. С маной, которую я ни хрена не умею контролировать, потому что привык опираться на интерфейс.

— Поэтому ты отдал свиток.

— Там нет кнопки «изучить». Там схемы плетений. Чтобы кинуть этот шар, мне нужно ломать голову и учиться управлять силой напрямую. Информация от Вехи нам сейчас нужнее, чем маг с раздутым самомнением, который подорвет своих же.