​— Вы едва на ногах стоите, — хмуро заметил Маркус, внимательно сканируя её бледное лицо. — Издеваетесь над собой ради сроков?

​— Всё под контролем, нер Маркус, — Аяна попыталась вернуть голосу прежнюю твердость, хотя вышло скорее устало. — Сейчас я дойду до дома и наконец-то высплюсь. Завтра ведь выходные, у всех суббота. Отдохну, и с понедельника команда вернется к графику. Больше такого не повторится. За проект не переживайте.

​Маркус еще несколько секунд молча разглядывал её, словно взвешивая, стоит ли принудительно вызвать ей корпоративный транспорт. Видя её упрямый взгляд, он лишь медленно опустил руки и заговорил тоном, не терпящим возражений:

​— В течение часа жду от вас сообщение о том, что вы добрались до дома. В ином случае я вызову вам скорую.

Уже лёжа у себя в кровати и натянув одеяло до самого подбородка, она устало повернула кисть и на сенсорной панели наручного комма набрала лаконичное: «Дома. Всё в порядке». Отправив сообщение начальнику, Аяна с облегчением уронила руку на мягкий матрас. Силы покинули её окончательно: казалось, даже дышать сейчас было тяжело.

​Внезапно в звенящей тишине квартиры раздалась мягкая, вибрирующая трель входящего вызова. Аяна слабо нахмурилась. Кто станет беспокоить её в такое время? Неужели Маркус решил придраться к какому-то пункту в регламенте прямо посреди ночи?

​Она неохотно приподняла руку, активируя комм. Над её запястьем развернулся мягко светящийся голографический экран, и стоило Аяне взглянуть на него, как недовольство мгновенно испарилось. Из парящей в воздухе проекции на неё смотрело лицо мамы — звонок был от родителей. Тёплая, искренняя улыбка сама собой коснулась губ девушки, и она активировала приём видеовызова.

​— Привет, доченька! Ну как ты там? Не звонила давно, мы начали беспокоиться, — быстро, на одном дыхании проговорила мама, глядя прямо в камеру своего устройства, отчего её лицо в голограмме казалось совсем близким. Аяна отчётливо видела лучики ласковых морщинок вокруг её глаз.

​А на заднем плане, в светлой и такой знакомой глубине домашней кухни, папа весело помахал ей свободной рукой, в другой крепко сжимая массивную сковороду. Они снова что-то увлечённо готовили вместе, затеяв очередной кулинарный эксперимент. Аяна улыбнулась ещё шире, чувствуя, как от одного этого кадра по телу разливается щемящее, детское тепло. В памяти мгновенно ожил неповторимый вкус домашней еды, шум семейных застолий и уют родного дома, по которому она, как оказалось, безумно соскучилась в своей стерильной городской квартире.

​— Привет, мам, пап! Всё хорошо, честно, — она устало вздохнула, поудобнее устраивая голову на мягкой подушке и чуть поворачивая руку с проецируемым экраном, чтобы им было лучше её видно. — Просто новый проект и сильные правки куратора вытянули все силы. Буквально только что доползла до кровати. Вы там что-то готовите опять? Что на этот раз?

— О, твоя мама решила совершить очередной кулинарный подвиг! — весело отозвался папа, помахав сковородой прямо в камеру и поднеся её ещё ближе, отчего Аяна тихонько рассмеялась. На душе мгновенно стало теплее, а давящее одиночество пустой спальни послушно отступило на второй план.

— Не слушай его, доченька, твой отец как обычно преувеличивает, — беззлобно проворчала мама, оглянувшись на мужа. По его шутливой реакции в глубине кадра было видно, что она мимолётом показала ему язык, на что папа лишь задорно подмигнул. Мама развернулась обратно, заглядывая в объектив и с нескрываемой нежностью и беспокойством разглядывая уставшее лицо дочери. — Мы просто делаем запеканку. Решили побаловать себя на выходных. Но ты посмотри на себя! Под глазами синяки, бледная вся. Ты вообще спишь или ночью тоже в офисе пропадаешь? Тебя там этот твой несносный куратор совсем заездил?

— Мам, всё нормально, — улыбнулась Аяна, поудобнее устраиваясь на подушке и чуть приподнимая руку с коммом, чтобы голограмма не дрожала. — Проект действительно сложный, пришлось попотеть всей командой. Но он такой интересный! Там новое решение, связанное с контролируемым добавлением хаоса. Очень сложное, но так затягивает... Три дня работали сверхурочно, но зато мы утвердили план, и у меня впереди целых два дня полноценного отдыха. Буду только спать и... мечтать о вашей домашней еде.

— Вот и правильно, спи подольше, — закивал папа. Он убрал сковороду с плиты, вытер руки полотенцем и подошёл ближе, тепло приобнимая маму за плечи прямо перед камерой. Они выглядели такими уютными, домашними и бесконечно родными.

Глядя на них, Аяна почувствовала, как к горлу подступает комок щемящей тоски. Ей вдруг до одури захотелось бросить всё: этот огромный, холодный мегаполис, бесконечные строчки кода, серверные стойки — и прямо сейчас уехать в ту тихую, зелёную деревню, куда родители перебрались, едва выйдя на пенсию. Туда, где пахло костром, свежей травой и настоящей, не цифровой жизнью.

— Никакой работы в субботу и воскресенье, слышишь? — строго, но с улыбкой добавил папа. — А как только появится свободное время — хватай билет на экспресс и мчись к нам. Мы тебе и запеканку организуем, и всё что захочешь.

Они проболтали ещё минут пятнадцать. Родители наперебой, перебивая друг друга, рассказывали какие-то мелкие, забавные домашние новости о соседях и своём саде. Аяна в основном просто слушала, прикрыв глаза и впитывая звуки их голосов. Это была её личная тихая гавань, где её любили просто за то, что она есть, а не за безупречно спроектированные барьеры безопасности.

— Ну ладно, соня, засыпай, — мягко сказала мама, заметив, как Аяна изо всех сил борется с набегающей зевотой, а веки её становятся совсем тяжёлыми. — Набирайся сил. Мы тебя очень любим.

— И я вас люблю. Спокойной ночи, — прошептала Аяна, слегка прикрывая глаза. — Я постараюсь скоро приехать.

Светящийся голографический экран комма с тихим щелчком погас, свернувшись обратно в узкий ободок на запястье, и в спальне снова воцарилась тишина. Но теперь эта тишина больше не казалась ледяной, пустой и враждебной. Она была наполнена родительским теплом и заботой, которые мягким коконом защищали её от всего мира.

Повернувшись на бок и поудобнее укутавшись в тёплое одеяло, Аяна наконец-то расслабила уставшие плечи и закрыла глаза, чувствуя, как на смену тревожным мыслям и офисному стрессу приходит глубокий, спасительный сон.

***

Утро выходного дня всегда немного радостнее и теплее, чем суматошное начало обычного рабочего дня. В субботу город за окном словно сбавлял свои безумные обороты, позволяя людям просто дышать.

​Аяна сладко потянулась под одеялом, чувствуя невероятное облегчение от того, что впервые за несколько дней она действительно выспалась. В её бешеном жизненном ритме возможность проснуться без резкого, требовательного звонка будильника была непозволительной, дорогой роскошью. Да, её работа в техническом отделе «Эдема» была тяжёлой, изматывающей и порой забирала её без остатка, требуя бессонных ночей, литров кофе и сверхурочных часов на грани человеческих возможностей. Но зато на эти деньги она могла позволить себе жить в таком комфорте, о котором многие не смели даже мечтать, работая на износ десятилетиями в менее престижных секторах. Высокий уровень жизни, умный дом, послушно выполняющий любую команду, безопасность и независимость — всё это окупало каждую сложную смену.

​Она помнила, как покупала эту квартиру пару лет назад. Это было время безумного волнения и надежд. Тогда ей очень вовремя и сильно помогли родители: они как раз решили продать свою городскую недвижимость, чтобы перебраться в уютный домик в деревне в нескольких часах езды от мегаполиса, а оставшуюся часть денег отдали любимой дочери. У самой Аяны на тот момент уже скопились приличные накопления, и ей почти хватало на покупку мечты, но возникла непредвиденная сложность. Сделка была срочной, а продавец выдвинул жесткое и бескомпромиссное условие: требовалась вся сумма целиком и немедленно, без каких-либо рассрочек или долгих банковских согласований, иначе квартира в тот же день ушла бы другому покупателю из длинного списка ожидания. Аяна тогда влюбилась в это место с первого взгляда — в этот панорамный вид, простор и ощущение свободы на высоте птичьего полета. Если бы не своевременная родительская поддержка, это идеальное гнездышко сейчас принадлежало бы кому-то другому.