В этот момент мир вокруг Лоренса словно рухнул. Слова Аяны эхом ударили в его сознании, складывая мозаику с пугающей, оглушительной точностью. Вакцинация... бледная... не смогла встать... унёс на руках...

Аяна.

Это была она. Его строгая, гордая нера Аяна, которую он всего час назад так жестоко, защищая свою холодную маску, оттолкнул в полумраке кабинета. О боже, что он наделал... Она плакала из-за него. Это он растоптал её доверие.

— Ая... Айса, — судорожно выдохнул он, едва успев прикусить язык и исправить имя на её псевдоним. Его голос сорвался, в нём сквозила такая неприкрытая, острая боль, что Аяна даже удивлённо приподняла заплаканные глаза.

Лоренс крепче сжал её дрожащие ладони, его затрясло от осознания собственного чудовищного поступка. Ему хотелось кричать, сорвать эту проклятую маску, упасть перед ней на колени прямо здесь и умолять о прощении. Но он не мог. Не сейчас.

— Послушайте меня... — заговорил он быстро, горячо, пытаясь вложить в свои слова всю ту заботу, которую не решился показать в реальности. — Тот мужчина... он круглый дурак. И слепец, раз не разглядел, какое сокровище было у него на руках. Он не заслуживает ваших слёз, Айса. Пожалуйста, не закрывайтесь от мира из-за его глупости. Вы... вы удивительная.

​Аяна лишь грустно, устало покачала головой, осторожно высвобождая свои руки из его хватки. Лоренс почувствовал, как внутри него всё леденеет. Она закрывалась. Прямо сейчас, на его глазах, она уходила в себя, прячась в ту самую непробиваемую раковину, из которой он так долго её выманивал.

Понимая, что ещё секунда — и между ними вырастет глухая стена, Лоренс наплевал на все правила приличия, границы и разделяющий их столик.

​Он резко поднялся со своего места, в один шаг преодолел расстояние между ними и опустился на диванчик прямо рядом с ней, почти вплотную. Прежде чем Аяна успела удивлённо отпрянуть, он уверенно притянул её к себе, крепко и надёжно обнимая за плечи.

​Аяна вздрогнула от неожиданности и на мгновение замерла, напрягшись всем телом. Её руки безвольно повисли вдоль туловища, ей хотелось оттолкнуть его, закричать, что ей не нужна жалость, но тепло его объятий — пусть даже смоделированное бездушной программой — оказалось слишком сильным искушением. Здесь не нужно было держать лицо. Защитные барьеры рухнули окончательно. Она судорожно вздохнула и уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе наконец просто выплакаться.

​Лоренс бережно прижимал её к себе, уткнувшись подбородком в её макушку. Одна его рука мягко гладила её по спине, а пальцы другой запутались в её волосах. Его собственное сердце в этот момент разрывалось на части от невыносимой смеси нежности и сосущей вины. Он баюкал её, тихо шепча успокаивающие слова:

​— Тише, девочка моя, тише... Всё хорошо. Я здесь. Вы не одна. Слышите меня? Всё обязательно наладится. Вы сильнее, чем думаете...

​Они сидели так долго, покачиваясь в такт невидимому поезду. В тишине купе было слышно лишь её прерывистое дыхание, которое постепенно становилось всё более ровным и спокойным. В объятиях Лоренса Аяна впервые за эти два дня почувствовала себя в безопасности. Дрожь в её теле утихла, и она, глубоко вздохнув, медленно отстранилась. На её лице всё ещё блестели дорожки виртуальных слёз, но взгляд стал чуть более осмысленным и спокойным.

​— Спасибо, — тихо, но уже гораздо твёрже произнесла она, слабо улыбнувшись уголками губ и убирая с лица растрёпанную прядь. — Мне... действительно стало немного легче.

​Лоренс бережно убрал руки с её плеч, хотя внутри всё кричало о том, чтобы прижать её обратно к себе и никогда не отпускать. Именно сейчас, когда она успокоилась, его накрыла вторая волна паники. Ему нужно было срочно во всём убедиться. Каждая секунда промедления казалась физически невыносимой. Сердце требовало железобетонного подтверждения догадки, которая только что перевернула его мир.

​Его грудь разрывало от паники и чувства вины. Он больше не мог находиться здесь, боясь выдать себя лишним словом или взглядом и сделать ещё хуже.

— Вира Айса, — сказал он тихо, и в его голосе было столько подавленной, щемящей нежности и боли, что воздух в виртуальной комнате, казалось, наэлектризовался. — Мне нужно идти, к своему большому сожалению. Нам... мне нужно срочно кое-что проверить. Пожалуйста, берегите себя.

— И вы уходите. Что ж, уходите... Хорошего вечера, — прошептала она, даже не взглянув на него. Сил на то, чтобы притворяться сильной, просто не осталось. — Я сделаю перерыв от виртуальной реальности на время... Извините, мне нужно собрать себя заново.

Эти слова, произнесённые с тихим, безжизненным надрывом, ударили Маркуса сильнее любого физического удара. Она уходит. Закрывает для него эту дверь. Он сам, своими руками, лишил её единственного места, где она могла быть слабой и настоящей, и теперь она лишает его возможности просто быть рядом и защищать её хотя бы здесь.

Он поднялся, в последний раз взглянув на её поникшую фигуру, и его силуэт растворился в воздухе, оставив Аяну одну в звенящей тишине симуляции.

Сорвав с себя очки виртуальной реальности, Маркус тяжело, хрипло задышал, словно ему не хватало воздуха в его просторном, дорогом кабинете. Лицо горело, в висках бешено стучала кровь, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Он отказывался верить. Не хотел верить, что совершил настолько чудовищную, непоправимую ошибку.

Мужчина рванулся к рабочему терминалу. Его пальцы, обычно летавшие по клавишам со слишком большой скоростью, сейчас заметно дрожали, то и дело промахиваясь по кнопкам.

— Запрос логов доступа в сеть симуляции, — глухо приказал он системе, вводя свои администраторские ключи. — Синхронизация сессий пользователей за последние сорок минут. Сектор проживания виртуального пользователя «Айса».

Экран терминала вспыхнул холодным синим светом. Строчки кода, системные адреса и зашифрованные пакеты данных побежали вверх. Маркус вглядывался в них, едва дыша, надеясь на чудо, молясь, чтобы система выдала ошибку.

И вот она. Строка подключения.

Узел связи — Верхний уровень, жилой сектор В. Адрес...

Маркус замер, чувствуя, как внутри всё окончательно рухнуло, а лёгкие словно сдавило железным обручем. Этот физический адрес жилого блока он знал слишком хорошо. Ведь именно туда он доставил её на своих руках, бережно прижимая к себе её лёгкое, ослабевшее тело.

Аяна и Айса — один и тот же человек.

Маркус медленно откинулся на спинку кресла, прижимая ладони к лицу. В кабинете воцарилась тяжёлая, глухая тишина.

Его «Айса», которая спасала его от одиночества в цифровом Париже, которой он доверял свои самые сокровенные мысли и чувства, — это его подчинённая, нера Аяна. Девушка, которая пришла к нему сегодня вечером в реальности, искренне беспокоясь о его здоровье, пытаясь подарить крупицу тепла и заботы. А он... он испугался собственных чувств, забился в свою холодную раковину и трусливо ударил её по самому больному месту. Сам же разрушил то хрупкое доверие, о котором она только что говорила с такой тоской.

И теперь она уходит. Она не хочет возвращаться в симуляцию, решив сделать перерыв, чтобы «собрать себя заново» — собрать без него.

Маркус уставился в одну точку на светящемся экране, чувствуя, как внутри всё немеет от глухого, давящего бессилия.

Он потерял её. Причём сразу в двух мирах, которые сам же и разрушил. И как теперь исправить это, когда в реальности она закроется от него глухой стеной работы, а в виаре просто больше не появится — он не представлял.

Тишина кабинета, нарушаемая лишь едва слышным гулом охлаждения терминала, казалась почти осязаемой. Синее свечение экрана очерчивало резкие, напряжённые линии его лица.

Маркус долго смотрел на светящуюся строку с адресом её жилого блока. В его взгляде растерянность и вина медленно уступали место чему-то другому — упрямому, глухому нежеланию мириться с тем, что он всё испортил. Он слишком долго искал её среди миллионов безликих пользователей сети, слишком привык к её теплу, чтобы теперь просто позволить ей исчезнуть. Да, он совершил глупость. Да, он оттолкнул её.