— Но давайте поищем компромисс, — Маркус сложил руки на груди, и его взгляд снова зацепился за Аяну. — Мы не можем выкатить инвесторам и Совету стандартную, стерильную коробку. Проект «Эдем» должен зацепить их. А что если мы не будем трогать основную архитектуру ИИ? Что если мы изолируем этот «хаос»? Создадим отдельный, строго ограниченный экспериментальный сегмент внутри платформы, защищённый тройным контуром ваших любимых протоколов. Локальную песочницу, где алгоритмы самообучения смогут работать на полную мощность, но в случае малейшего сбоя система просто мгновенно схлопнет этот сектор, не задев остальной мир. Коллеги, чисто технически... мы ведь сможем это реализовать, не ставя под удар ядро?

​В зале снова воцарилось молчание, но теперь это была тишина лихорадочного технического штурма. Маркус развернул ситуацию на сто восемьдесят градусов: вместо слепого давления он подкинул им задачу, которая с инженерной точки зрения была чертовски сложной, но... выполнимой. И, что греха таить, безумно интересной.

​Разработчики начали негромко переговариваться. Нер Лиам нахмурился, что-то быстро считая на своём планшете, а соседний кодер уже открыл схему контуров безопасности, прикидывая нагрузку. Все взгляды то и дело возвращались к Аяне. Предложение руководителя было компромиссом на грани фола, и именно ей, как главному архитектору ИИ, предстояло решить, пропустит ли её логика эту безумную идею с изолированным хаосом.

​Аяна молча смотрела на Маркуса. Тот сидел со скрещенными на груди руками, и в его выжидающем взгляде читался чистый вызов. Он не просто шёл на уступки — он заставлял их работать вдвое больше, чтобы воплотить его амбиции без риска для компании.

​— Тройного контура не хватит, — после долгой паузы ровно ответила Аяна, прерывая гул в зале. — Понадобится динамический изолирующий барьер с автономным питанием. Если делать, то только так.

Маркус едва заметно приподнял бровь, и на его губах промелькнула мимолётная, почти довольная усмешка.

​— Не радуйтесь раньше времени, нер Маркус, — продолжила она, слегка сузив глаза и осаживая его самодовольный настрой. — Пока моя команда не подготовит полный технический регламент, и пока мы лично не протестируем каждый изолирующий протокол, я не подпишу разрешение на внедрение этой технологии в симуляцию. План интеграции должен быть безупречен, а каждый шаг — задокументирован. И раз уж вы так настаиваете на этом эксперименте... Вы ведь готовы официально взять на себя все сопутствующие риски, если изоляция всё-таки даст сбой?

​Вопрос повис в воздухе грозовой тучей. Подписать официальный документ и взять персональную юридическую ответственность перед Советом за возможный крах — это был огромный шаг, на который пошёл бы далеко не каждый руководитель.

​Но Маркус даже не дрогнул. Его упрямая усмешка никуда не исчезла, напротив — в глазах зажёгся явный, почти хищный азарт человека, который обожает играть по-крупному. Он внимательно посмотрел на Аяну, явно наслаждаясь её твёрдостью и профессиональным отпором.

​— Разумеется, нера Аяна, — спокойно и веско ответил он, медленно кивнув. В его голосе не было ни капли сомнения. — Все риски я беру на себя. Лично подпишу любой ваш протокол. Готовьте регламент, коллеги. На этом совещание окончено, возвращаемся к работе.

Как только Маркус объявил об окончании собрания, конференц-зал наполнился шумом отодвигаемых кресел и негромким гулом голосов. Дизайнеры и художники поспешили к выходу, обсуждая новые перспективы, а технари выходили плотной, хмурой группой.

Аяна шла впереди, на ходу блокируя экран планшета. Внутри неё всё ещё тлели угли недавней стычки, но мозг уже вовсю перестраивался на рабочий лад. Задача, которую подкинул Маркус, была сумасшедшей, но инженерный азарт — штука заразительная. На входе в свой отдел, где рядами тянулись высокопроизводительные рабочие станции, она остановилась и обернулась к инженерам.

— Коллеги, только моя команда, — негромко, но чётко обратилась Аяна к специалистам, заставив всех притормозить. — Прошу собраться в нашей переговорной на дополнительное совещание через пятнадцать минут. Нужно детально обсудить новую задачу и распределить нагрузку. Нам предстоит спроектировать то, чего ещё никто в индустрии не делал, так что расслабляться рано.

Инженеры понимающе закивали. Нер Лиам, шедший следом, устало, но одобрительно усмехнулся:

— Поняли, шеф. Дай нам пятнадцать минут залить в себя кофе, и мы готовы чертить этот твой «динамический барьер».

Аяна кивнула, улыбнувшись, и направилась к своему кабинету, чтобы успеть набросать первые тезисы для штурма.

***

Тихое железнодорожное купе на этот раз было совершенно пустым. Вира Айса вошла внутрь, изящным движением левой руки слегка приподняв тяжёлые юбки нового платья, чтобы не наступить на подол. Ей до безумия нравились наряды этой ушедшей эпохи: глубокий винный оттенок бархата, тончайшее кружево на запястьях и тугой корсет, заставляющий держать безупречную осанку. Да, в её настоящей жизни такие платья были верхом неудобства, и носить их на постоянной основе превратилось бы в пытку. Но здесь, внутри симуляции, можно было позволить себе абсолютно всё. Например — стать прекрасной дамой из благородного сословия или хотя бы на этот короткий, украденный у реальности срок побыть принцессой.

Ткань платья с мягким шорохом опустилась, когда Айса устроилась на глубоком диване, обитом пушистым зелёным бархатом. За окном купе уже сгущались искусственные сумерки, имитируя вечер, а на стене мягко подрагивал тёплый свет масляного рожка.

В этот момент массивная деревянная дверь купе плавно отъехала в сторону, и внутрь вошёл мужчина. Старинный, строгий камзол тёмного сукна с серебряным шитьём сидел на нём как влитой. Плотная ткань ни капли не скрывала мощный разворот его широких плеч и подтянутую, спортивную фигуру — этот сильный силуэт угадывался под винтажным кроем с первого взгляда. Он двигался с непринуждённым, уверенным изяществом, заставляя обшивку вагона едва слышно поскрипывать под его шагами.

— Добрый вечер, — тихо проговорила девушка, мягко улыбнувшись и склонив голову набок. Рядом с ним вся её привычная сдержанность таяла, уступая место мягкости.

Мужчина затворил за собой дверь, слегка приглушая размеренный стук колёс поезда, и снял цилиндр, приветствуя её. На его губах заиграла едва заметная, мимолётная усмешка — тёплая и предназначенная только ей одной. Он прошёл вперёд и опустился на сидение напротив, не сводя с девушки внимательного, восхищённого взглядом.

— Добрый вечер, прекрасная вира, — его низкий голос в замкнутом пространстве купе прозвучал бархатисто и вкрадчиво. — Прошу прощения, если заставил томиться в ожидании. Давно вы здесь?

— Нет, зашла пару минут назад, — хихикнула вира Айса, прикрыв губы ладонью в кружевной перчатке, а затем чуть подалась вперёд, заглядывая ему в глаза. — Вы волнуетесь?

Мужчина слегка наклонил голову, и в полумраке купе, подсвеченном тёплым огоньком масляного рожка, его глаза блеснули неподдельным интересом. Он не ожидал такой проницательности, но и отпираться не стал.

— А это так заметно? — он тихо рассмеялся, и этот низкий, бархатистый звук, казалось, заполнил собой всё небольшое пространство между ними. Мужчина вольготно откинулся на спинку бархатного дивана, закинув ногу на ногу, но взгляда от Айсы не отвёл. — Признаться честно, вира Айса, мой сегодняшний день в реальности был похож на затяжное сражение с ветряными мельницами. Куча споров, упрямые люди вокруг... Я чертовски устал. И пока шёл сюда, ловил себя на мысли, что боюсь не застать вас в этом поезде. Пожалуй, это единственное, что заставило меня понервничать.

Он замолчал, прослеживая взглядом, как Айса поправляет кружевной манжет своего роскошного платья.

— А вы? — вдруг спросил он, чуть приглусив голос. — Ваша реальность сегодня была к вам добрее?

Айса на секунду замерла. Ей сразу вспомнился конференц-зал, невыносимый, самоуверенный босс, который выпил из неё все соки на послеобеденном совещании, и тонна чертежей барьера безопасности, которую ей теперь разгребать. Если бы этот загадочный мужчина в камзоле знал, какой бой она сегодня выдержала!