Аяна подцепила вилкой кусочек нежного, сочного мяса, густо политого пряным брусничным соусом, и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. На языке тотчас раскрылся богатый, забытый за день букет вкусов: лёгкая кислинка ягод идеально дополняла тепло хорошо прожаренного мяса со специями. Ни один, даже самый дорогой питательный гель не мог передать эту текстуру и гамму. Настоящая еда творила чудеса: приятное тепло мгновенно разлилось по телу, возвращая силы и смывая остатки дневного напряжения.

Расправившись с ужином, Аяна сыто откинулась на мягкие подушки и потянулась к графическому планшету. На сегодня с работой было покончено, и код «Эдема» пусть хоть трижды сгорит под безумными требованиями нера Маркуса — сейчас её это абсолютно не волновало. Наступало время для того, что действительно грело её душу.

Она поудобнее устроила планшет на коленях, активировала стилус и открыла приложение для цифровой живописи. Аяна любила 3D-моделирование и концепт-арты, это было её главным увлечением, скрытым от чужих глаз. Но сегодня пальцы сами вели линии, подчиняясь не логике, а щемящему чувству в груди.

На виртуальном холсте постепенно начал проступать силуэт. Мужская фигура. Строгий, идеально скроенный тёмный камзол, благородная осанка, сильные руки... Шаг за шагом она вырисовывала детали, которые её память жадно сохранила после вчерашней симуляции. Вот плотная маскарадная маска, скрывающая верхнюю часть лица, вот упрямая линия губ... Но стоило Аяне занести стилус, чтобы прорисовать глаза и черты лица вира Лоренса, как её пальцы замерли.

Она попыталась сосредоточиться, выудить из памяти хоть одну чёткую деталь, но алгоритмы работали безжалостно. Стоило ей закрыть глаза, как лицо Лоренса расплывалось, превращаясь в зыбкое, неуловимое марево. ИИ системы надёжно заблокировал её воспоминания, не позволяя перенести этот образ в реальность.

Аяна горько вздохнула и сделала несколько мягких, полупрозрачных мазков кистью, намеренно оставляя лицо мужчины на рисунке смазанным, словно скрытым густым лондонским туманом девятнадцатого века. Он был так близко там, внутри программы, и так недосягаем здесь, в её пустой квартире.

Отложив планшет, Аяна с досадой вздохнула. Ей срочно нужно было переключить мысли. Она подтянула к себе огромную мягкую подушку-сосиску ростом с человека, уютно обняла её всем телом, уткнувшись подбородком в мягкий бок, и активировала голографический экран посреди комнаты.

Щёлкая каналы один за другим с помощью сенсорного пульта, девушка мрачнела всё больше и больше. Складывалось ощущение, что в этом огромном, технологичном мире одиноким вечером решительно нечего было посмотреть! Повсюду крутили либо однотипные неоновые ток-шоу с кричащими ведущими, либо скучные обзоры на новые модели глайдеров, либо очередные бессмысленные сериалы, созданные нейросетями. Всё казалось каким-то фальшивым, странным и совершенно неинтересным.

Раздражённо вздохнув, она переключила канал в очередной раз — и замерла. Лицо, соткавшееся из светящихся пикселей голограммы, показалось ей слишком, просто до боли знакомым.

Её начальник.

Нер Маркус сидел в глубоком кожаном кресле на залитой светом студии. Это не было похоже на стандартное сухое интервью — скорее, прямая трансляция с крупного бизнес-симпозиума или вечернего шоу высоких технологий. Верхние пуговицы его белой рубашки теперь были небрежно расстёгнуты, рукава закатаны до локтей, а сам он, увлечённо жестикулируя, с горящими глазами рассказывал об их новом проекте.

— ...«Эдем» не должен стать очередной мёртвой цифровой клеткой! — харизматично вещал Маркус с экрана, обращаясь к невидимой аудитории. — Мы создаем мир, который будет дышать. Я требую от своих инженеров нарушить строгие рамки сухих алгоритмов. Нам нужен контролируемый хаос! Пользователь должен чувствовать, что симуляция живая, что она реагирует на его скрытые эмоции, даже если ради этого нам придётся пожертвовать идеальной стабильностью ядра...

— Чего?! — Аяна аж подпрыгнула на диване, от возмущения едва не задушив свою подушку-сосиску. Она яростно уставилась на экран, словно пытаясь через километры кабелей и голографические лучи докричаться до куратора. — Пожертвовать стабильностью ядра?! Да ты хоть представляешь, сколько недель я выстраивала эту архитектуру, сказочник?!

Аяна поудобнее перехватила подушку, словно та была щитом от телевизионного бреда, и вопила на экран уже в полный голос. Усталость как рукой сняло — порция здоровой производственной ярости взбодрила её получше любого кофе.

А Маркус на экране тем временем продолжал купаться в лучах софитов. Ведущий шоу, гламурный парень с идеальной неоновой укладкой, понимающе закивал:

— Нер Маркус, это звучит как революция в индустрии виртуальной реальности! Но не боитесь ли вы, что ваша... эм, излишне смелая концепция натолкнётся на непонимание со стороны технических специалистов? Ведь программисты — народ консервативный, они любят сухие цифры.

— О, вы правы, — Маркус снисходительно, но чертовски обаятельно усмехнулся, и Аяне показалось, что этот взгляд направлен прямо на неё через призму голограммы. — Моя техническая команда уже заваливает меня ледяными отчётами. Они заперлись в своих уютных формулах и панически боятся сделать шаг в сторону чистого творчества. Но прогресс всегда требует риска. Иногда нужно уметь настоять на своём, даже если твои лучшие инженеры смотрят на тебя как на сумасшедшего.

— «Заперлись в уютных формулах»?! — Аяна возмущённо всплеснула руками, едва не выронив пульт. — Да если бы не наши «уютные формулы», твой великий «Эдем» при первом же запуске превратился бы в пиксельную кашу! Рисковать он вздумал. За чужой счёт, конечно же!

— Мы планируем запустить закрытое альфа-тестирование через несколько месяцев, — добил Маркус, победоносно улыбаясь в камеру. — И я лично докажу Совету и моим сомневающимся коллегам, что хаос может быть прекрасным.

— Да делай ты что хочешь, — проворчала Аяна, с силой нажав на кнопку выключения.

Голограмма свернулась в маленькую светящуюся точку и погасла. В комнате наконец-то воцарилась тишина, но спать теперь совсем не хотелось. Мысли Аяны лихорадочно крутились вокруг его слов. Этот упрямец действительно готов был пойти до конца и, судя по всему, её ледяной ответ на почте его ни капли не остудил. Завтра утром в офисе определённо будет жарко.

​В конференц-зале висела такая тяжёлая, натянутая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Обед, в течение которого сотрудники только и делали, что шёпотом перемывали кости руководству, давно закончился. Теперь, на общем послеобеденном совещании разработчиков «Эдема», все уже были в курсе вчерашнего выступления нера Маркуса на шоу.

​И если дизайнеры и концепт-художники восприняли его пламенную речь относительно спокойно — хоть и выразили тихое неодобрение по поводу столь ранних сроков альфа-теста, — то технические специалисты, все как один, сидели мрачные и нахохлившиеся. Будто стая оскорблённых воронов. На начальство нельзя было кричать — к огромному, просто колоссальному сожалению почти всей команды инженеров. До сегодняшнего дня коллектив проекта никогда не отличался особой дружбой или сплочённостью: вечные споры из-за оптимизации, дедлайнов и распределения серверных мощностей обычно дробили их на мелкие лагеря. Но сейчас программисты сплотились так, словно перед ними выросла стена непреодолимой глобальной проблемы. Или... общий враг.

​Стильный стеклянный слайдер двери конференц-зала с тихим шипением отъехал в сторону. В проёме показалась мощная фигура руководителя.

​Как обычно, нер Маркус был одет с абсолютным, безупречным лоском: идеально выглаженная ткань, все пуговицы застёгнуты наглухо, ни единой лишней складки. Под строгим футуристичным кроем пиджака отчётливо угадывался силуэт мужчины, который, несмотря на круглосуточную ментальную работу, умудрялся проводить кучу времени на спортивных симуляторах — широкие плечи, подтянутый торс и уверенная, хищная осанка лидера.