Сонный сосуд вспыхнул.

Лаурис поставила печать.

— Совет слышит имя Ная как временное самоопределение сознания до судебного решения.

Самуил поднял синий огонь.

— Ная, если выбираешь сонный сосуд, иди на свет серебряной сердцевины.

— А если ты меня бросишь? — спросила она моим голосом.

Я ответила честно:

— Тогда Лаурис будет иметь право судить меня тоже.

Арвен посмотрел на меня резко, но не перебил.

Слепок отделился от Виктора.

Сначала тонкой серой дымкой. Потом маленькой фигурой из света, без лица, но с очертанием плеч и рук. Виктор упал на бок, хватая воздух. Калиста бросилась к Нае, но Тирн перехватил её сзади, выкручивая руку.

— Живой, — напомнил он сам себе с явным неудовольствием.

Ная медленно двинулась к сосуду.

Я не дышала.

Она коснулась стекла.

Сердцевина приняла её.

Колба вспыхнула мягким серым светом и закрылась лепестками серебра.

Оранжерея стихла.

На одну секунду мне показалось, что мы выиграли.

Потом Калиста рассмеялась.

— Благородно. Очень. Вы спасли маленькую тень и оставили настоящее тело пустым.

Телефон в моём кармане завибрировал.

Я достала его.

Экран включился сам.

Палата.

Мама сидела у кровати, держала кулон. Врачи проверяли аппараты. Моё прежнее тело лежало с закрытыми глазами.

А потом его сердце начало останавливаться.

Один сигнал.

Второй.

Длинная ровная линия.

Калиста посмотрела на меня.

— Слепок больше не держит тело. Если хочешь домой, Лина, пора идти. Сейчас. Или хоронить себя там.

Глава 24

Глава 24

Ровная линия на экране телефона была тише крика.

Врачи в палате бросились к моему прежнему телу. Один начал проверять провод, второй наклонился к груди, третий что-то говорил маме, отодвигая её от кровати. Мама не сопротивлялась. Она смотрела на меня — нет, на тело, в котором меня больше не было, — и держала кулон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Нет, — сказала я.

Слово сорвалось тихо.

Калиста услышала.

— Да. Ты сама этого хотела. Отделить слепок. Спасти мать от подделки. Вот итог.

Арвен резко повернулся к Самуилу.

— Есть способ удержать сердце на расстоянии?

Старик уже смотрел не на Калисту, а на телефон.

— Через якорь и хранителя. Мара далеко. Линия закрыта.

— Сердечный ключ?

— У нас.

— Используйте.

— Для этого нужен выбор Лины. Прежнее тело будет держаться только на её душе или на временной подпитке от метки.

Калиста улыбнулась.

— А подпитка от метки убьёт дракона за сутки. Решай, Арвен. Ты же так красиво учился отпускать.

Я посмотрела на него.

В этот миг мне стало ясно, зачем Калиста дала ему прийти. Она не хотела только меня. Ей нужен был выбор, который сломает его новую сдержанность. Если Арвен прикажет, заставит, потянет меня к старому телу или удержит здесь — проиграет. Если отдаст свой огонь и начнёт умирать — тоже проиграет. Если позволит телу умереть — я буду жить с этим.

Всё вокруг стало острым. Осколки стекла на полу. Красная кровь на ладони Виктора. Серый свет сонного сосуда. Белое лицо Калисты. Серебряный огонь в глазах Арвена.

— Сколько времени? — спросила я.

Самуил ответил:

— Минуты.

— Если я вернусь сейчас?

— Есть шанс поднять тело. Но путь грубый. Ты уйдёшь отсюда резко. Это тело может погибнуть.

Арвен стал неподвижным.

— А если я останусь?

— Прежнее тело умрёт, если не дать подпитку.

— Подпитку можно дать без смерти Арвена?

Самуил молчал.

— Отвечайте.

— На сутки безопасно. Дальше огонь начнёт выжигать его сердце.

Калиста сказала мягко:

— Сутки на прощание. Какая щедрость.

Арвен поднял руку.

Тирн, удерживавший Калисту, сразу понял.

— Милорд?

— Заткнуть.

Капитан оторвал кусок ткани от плаща одного из магов и завязал Калисте рот. Она дёрнулась, глаза полыхнули ненавистью. Стало тише.

Спасибо.

Я подошла к Арвену.

— Нет.

— Ты ещё не знаешь, что я скажу.

— Знаю. Вы хотите дать огонь.

— Да.

— Нет.

— Это даст тебе сутки.

— Вам — рану в сердце.

— У меня уже была.

— Не превращайте это в повод.

Он смотрел на меня спокойно. Страшно спокойно.

— Это не повод. Это ресурс.

— Вы не ресурс.

Его взгляд дрогнул.

Сильно. Быстро. Но я увидела.

— Лина…

— Нет. Я не уйду в старое тело за счёт вашей жизни. И не останусь за счёт смерти прежнего. Значит, ищем третий способ.

— Времени нет.

— Тогда думайте быстрее. Вы хорошо умеете.

Тирн, кажется, едва не улыбнулся, но вовремя вспомнил, что держит Калисту.

Самуил резко повернулся к сонному сосуду.

— Ная.

— Что? — спросила я.

— Слепок держал тело. Не душой, а привычкой к пульсу. Если попросить её дать ритм назад на несколько часов, прежнее тело стабилизируется.

— Она только вошла в сосуд.

— Да.

— Это больно?

— Да.

— Опасно?

— Для неё — возможно. Для тела — меньше, чем драконий огонь. Для тебя — путь останется открытым без немедленного выбора.

Я опустилась перед сосудом.

Серый свет внутри был слабым, закрытым. Ная спала. Или пыталась спать.

— Ная, — сказала я.

Свет дрогнул.

— Я не хочу снова в тело, — прошептал голос из колбы.

— Я не прошу входить. Только дать ритм. На несколько часов. Чтобы я смогла выбрать без смерти.

— Ты обещала сон.

— Да. И если откажешься, я приму.

Арвен за моей спиной тихо вдохнул.

Калиста смотрела так, будто ненавидела меня за каждый раз, когда я не делала выбор удобным для неё.

Ная молчала.

На телефоне линия стала ровнее — не от улучшения, от подготовки врачей к последним действиям. Я видела мамино лицо. Она что-то говорила врачу, показывала кулон, требовала продолжать. Никто не слышал настоящей причины.

— Если я помогу, — сказала Ная, — ты не растворишь меня?

— Нет.

— И не отдашь Виктору?

— Нет.

Виктор, лежавший на полу, с трудом поднял голову.

— Лина…

Я посмотрела на него.

Он был бледен, губа разбита, глаза снова человеческие. Без слепка он выглядел меньше. Обычнее. И от этого не становился безвредным.

— Я не понимал, что они сделают, — сказал он.

— Вы понимали достаточно.

Он закрыл глаза.

— Я хотел, чтобы ты вернулась.

— Ко мне или к себе?

Он молчал.

Ответ тоже был достаточным.

Ная в сосуде прошептала:

— Я дам ритм. Но не ему.

— Ему и не надо, — сказал Арвен холодно.

Самуил поставил сердечный ключ между сосудом и телефоном. Серебряные кольца поднялись над каменной плитой и начали вращаться. Лаурис подошла ближе с печатью.

— Фиксирую добровольную временную помощь сознания Ная для стабилизации прежнего тела Лины сроком до рассвета. Без передачи прав на тело, имя или родственные связи.

— Умная бумага, — пробормотал Самуил.

— Это не бумага, а устная судебная печать.

— От этого она умнее не стала, но звучит важнее.

Ная дала ритм.

Серый свет прошёл через сердечный ключ в телефон. Экран вспыхнул. В палате аппарат сменил ровную линию на слабые удары.

Один.

Второй.

Третий.

Врачи закричали что-то радостное. Мама рухнула на стул, прижимая кулон к губам.

Я села прямо на холодный пол оранжереи.

Тело трясло.

Арвен опустился рядом на одно колено.

— Жива.

— Пока.

— До рассвета.

— До рассвета.

Слово повисло над нами как приговор и отсрочка.

Калиста попыталась что-то сказать через ткань. Тирн держал её крепко, но я видела: она уже не улыбается.

— Теперь её в столицу, — сказал Лаурис. — И Виктора тоже. Оба свидетели и обвиняемые.

Арвен посмотрел на Калисту.

— Нет. В столице слишком много старых цепей. Закроем всё здесь. В Саан. Там, где началось.