Мне стало его не жалко.

Понимание не равно прощению.

— Вы могли защищать слабых, — сказала я. — Вместо этого научились красиво их ломать.

Он зарычал.

Золотые нити лопнули одна за другой.

Сердце моего прежнего тела сбилось.

Мама заплакала.

Аппарат завыл.

Я удерживала пульс, как удерживала сердце Арвена. Один удар. Второй. Третий. Слабый, но живой.

Малхар отступил из тела тёмной тенью.

— Если не я, его заберёт пустота.

— Нет.

— Ты не сможешь жить в двух мирах.

— Тогда буду выбирать сама, когда придёт время.

Я толкнула его назад.

Не в тело.

В зеркало.

Он закричал, и его тень полетела обратно в зал Совета, цепляясь за золотые нити.

Я хотела уйти следом.

Но мама схватила мою прежнюю ладонь.

И я почувствовала её.

Тёплую.

Настоящую.

— Лина, — прошептала она. — Ты там жива?

— Да.

— Ты вернёшься?

Вот он. Вопрос, от которого нельзя спрятаться ни за магию, ни за суд, ни за дракона.

Я посмотрела на неё через глаза прежнего тела, которые на миг стали моими.

— Я постараюсь открыть путь честно. Без чужих смертей. Без лжи. Но если не вернусь…

— Не говори так.

— Мам.

Она замолчала.

— Если не вернусь, знай: я жива. Меня не убили. Я не одна.

Мама плакала, но кивнула.

— Он хороший? — вдруг спросила она.

Я поняла, о ком.

Сердце сжалось больно и тепло.

— Он старается стать таким.

Мама закрыла глаза.

— Тогда пусть старается хорошо.

Сквозь слёзы я едва улыбнулась.

Тело начало отпускать меня. Нынешнее звало обратно. Метка горела всё сильнее.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я тебя, доченька.

Меня вытянуло из палаты.

Последнее, что я увидела: мама кладёт кулон с ласточкой мне на грудь и накрывает ладонью.

А потом я упала обратно в мир драконов.

Глава 17

Глава 17

Я очнулась на полу зала Совета.

Не сразу поняла, что вернулась. Сначала был камень под щекой, чужие голоса над головой и боль в груди, такая глубокая, словно меня вытащили из себя самой за живую нить. Потом — запах серебряного огня.

Арвен.

Он сидел рядом на колене. Одна его ладонь была на полу возле моей головы, вторая сжимала край зеркальной рамы так сильно, что металл промялся под пальцами. На лице — кровь. На рубашке — тоже. Глаза горели серебром, но он не касался меня.

Ждал.

Даже сейчас.

— Лина, — сказал он.

Я открыла глаза.

— Жива.

Он выдохнул так, будто только что удерживал обвалившийся потолок.

— Больше так не делай.

Голос был ровным.

Слишком ровным.

— Не обещаю.

— Я понял.

Он хотел сказать ещё что-то. Я видела. Но вокруг нас был зал полного Совета, разбитое зеркало, судьи, свидетели, Малхар, которого золотые цепи выбросили обратно в собственное тело.

Верховный судья стоял у центрального круга.

Уже не спокойный.

Его мантия почернела по краям. Цепь на груди треснула. Лицо исказилось от боли и ярости. Впервые он выглядел не законом в человеческом облике, а человеком, который слишком долго прятался за законом.

— Она вмешалась в чужой мир, — сказал он. — Вы все видели. Она опасна.

Лаурис поднялась рядом с центральным столом. След на её горле снова кровоточил, но голос звучал громко:

— Мы видели другое. Верховный судья Малхар Тейн попытался занять тело свидетельницы в ином мире, угрожая жизни её матери и используя незаконный обратный узел.

— Ложь.

— Протокол открыт.

Ферра с нами не было, но Лаурис справлялась за двоих. Она подняла печать. Несколько судей верхнего ряда, уже освободившихся от золотых цепей, сделали то же самое.

Арвен помог мне сесть.

Только после моего кивка.

Его рука легла под локоть. Тёплая, твёрдая. Метка вспыхнула, но без боли. В ней больше не было Элиры. Только я. И это ощущалось непривычно обнажённо, будто между нами сняли последнюю защитную ткань.

Элира стояла в стороне с Марой. Новое тело держало её плохо, но она выпрямилась, увидев, что я очнулась.

— Вы вернулись, — сказала она.

— Да.

Мара плакала молча, прижимая к груди раненую руку.

— Мама жива? — спросила она.

— Да. И она знает.

Мара закрыла глаза.

— Хорошо.

Малхар поднял обе руки.

— Достаточно спектакля. Полный Совет должен принять решение немедленно. Пока эта душа не разрушила границы миров.

Старый судья с верхнего ряда произнёс:

— Решение не может принимать человек, обвинённый в попытке захвата тела.

— Я верховный судья.

— Ваша цепь треснула.

Эти слова разошлись по залу шёпотом.

Малхар медленно опустил взгляд на свою грудь. Золотая цепь действительно была расколота. Через центральное звено проходила тёмная линия.

Арвен увидел это.

И улыбнулся.

Очень холодно.

— Вот теперь закон будет интересным.

Малхар резко повернулся к нему.

— Дракон, молчите.

— Нет.

Арвен встал. Подал мне руку. Я приняла и поднялась рядом. Ноги дрожали, но я стояла.

Он не отпустил сразу. Я тоже.

— Я, Арвен Рейс, глава дома Рейс, заявляю обвинение против Малхара Тейна в покушении на истинную связь, незаконном использовании крови дракона, управлении судьями через подчинённые цепи, краже душ и попытке занять тело в ином мире.

— Вы пристрастны.

— Да.

Зал смолк.

Арвен продолжил:

— Я пристрастен, потому что одна из жертв — моя истинная. Это не отменяет фактов. Судья Лаурис даст закон. Элира Саан даст свидетельство. Орвин даст технику. Мара даст связь с иным миром. А я дам кровь, которую ты украл.

Он вынул нож.

Провёл по ладони.

Кровь упала на каменный круг Совета.

Серебряное пламя вспыхнуло.

На полу проявилась скрытая запись.

Символы, подписи, линии ритуала. Та самая схема, где использовали кровь Арвена. Только теперь рядом с именами возникло ещё одно место.

Хранилище полного Совета.

Лаурис побледнела.

— Ритуал проводился с доступом к центральному архиву.

— Без моего разрешения, — сказал один из судей.

— И без моего, — добавила женщина в зелёной мантии.

Малхар молчал.

Слишком долго.

Потом сказал:

— Архивы Совета закрыты для обвиняемых.

Арвен посмотрел на него.

— Значит, ты боишься, что там найдут.

Старый судья поднял печать.

— Требую вскрытия хранилища.

— Поддерживаю, — сказала Лаурис.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

Голоса пошли по рядам.

Малхар сжал треснувшую цепь.

И тогда золотой свет ударил во все стороны.

Судьи закричали. Колонны задрожали. Зеркало моего мира вспыхнуло снова. На миг я увидела палату: мама, врачи, кулон на груди моего тела. Потом изображение исчезло, потому что Мара, вскрикнув, удержала путь и закрыла его собой.

Малхар побежал.

Не наружу.

Вниз.

К центральному архиву.

— За ним! — крикнула Лаурис.

Арвен уже двигался.

Я пошла следом.

Он резко обернулся.

— Ты остаёшься.

— Нет.

— Лина.

— В архиве обратный узел. Если вы ударите без меня, можете закрыть путь домой.

Его лицо стало жёстким.

— Тогда идёшь за мной. Шаг влево без слова — и я вынесу тебя на плече, даже если потом будешь читать мне лекцию о свободе.

Я посмотрела на него.

— Принимаю при условии смертельной угрозы.

— Там других не будет.

Мы побежали вниз.

Лестница к архиву была широкой, чёрной, с золотыми знаками на ступенях. Впереди мелькала белая мантия Малхара. За нами — Тирн, Лаурис, Самуил, Орвин под охраной, Мара и Элира. Да, Элира тоже пошла. На дрожащих ногах, держась за стену, но пошла. Никто уже не пытался запереть женщин “ради их же блага”. Видимо, все поняли, что бесполезно.

Внизу двери архива были открыты.

Малхар стоял в центре круглого зала, окружённый тысячами зеркальных пластин. Каждая хранила запись суда, договора, приговора. Вверху, под куполом, горело золотое сердце Совета — огромный кристалл закона.