— Пустая оболочка.

Элира внутри меня вздрогнула.

— Мать знала.

На капсуле была прикреплена серебряная пластина. Я стёрла с неё пыль.

Милосердие не возвращает украденное. Оно создаёт место, где никто не обязан исчезнуть.

Ниже стояла подпись.

Севрина Саан.

Мать Элиры.

— Она готовила это для вас, — сказала я.

Элира молчала.

Её чувства прошли через меня болью и теплом: мать знала, что дочери грозит ритуал. Искала другой выход. Не успела. Или ей помешали.

Лаурис открыла один из дневников.

— Здесь записи Севрины. Последняя дата — за три месяца до её смерти.

— Она умерла от лихорадки, — сказала Элира.

Самуил взял другую тетрадь, быстро просмотрел страницы.

— Нет. Её отравили. Медленно. Серым корнем. Симптомы похожи на лихорадку.

Внутри меня стало так холодно, что пальцы задрожали.

— Отец? — спросила Элира.

— В дневнике пока нет имени.

Тирн осматривал выходы.

— Оболочка рабочая?

Самуил подошёл к панели у капсулы, провёл пальцами над рунами.

— Живая. Сердце спит. Души нет. Но перенос требует мастера, который умеет работать с разделением.

— Орвин, — сказала я.

— Да.

— Он добровольно не поможет.

Тирн ответил:

— Добровольность в перечне требований отсутствует.

Лаурис бросила на него строгий взгляд.

— Он нужен живым и способным дать показания.

— Я умею оставлять людей способными говорить.

— Вопрос в том, захотят ли они после ваших методов.

— Захотят.

Я повернулась к капсуле.

Элира тоже смотрела через мои глаза.

— Вы хотите это тело? — спросила я мысленно.

Она ответила не сразу.

Я хочу своё.

Честно.

Но ваше тоже стало вашим. Вы жили в нём, спасали людей, любили Мару, ушли от Арвена. Я не могу просить вас исчезнуть.

— Вы можете выбрать новое.

Это страшно.

— Да.

Я не знаю, кем проснусь. Будет ли лицо моим. Будет ли голос. Будут ли воспоминания.

— Воспоминания — ваши. Всё остальное можно узнать заново.

Она тихо отозвалась:

Вы говорите так, будто сами не боитесь проснуться в прежнем теле и обнаружить, что оно стало чужим.

Попала.

Я посмотрела на свои руки. Руки Элиры. Руки, которыми я лечила, держала Арвена у сердца, подписывала свободу, обнимала Мару. Если мне вернут прежнее тело, станет ли оно моим сразу? Или я буду скучать по этим пальцам, по этой коже, по лицу, которое давно перестало быть только чужим?

— Боюсь, — призналась я. — Но выбор всё равно лучше насилия.

Элира стала теплее.

— Тогда я согласна попробовать.

Капсула отозвалась.

Внутри прозрачной оболочки дрогнули пальцы.

Самуил резко наклонился к стеклу.

— Она услышала согласие души.

На панели вспыхнули три знака.

Один — кровь.

Второй — сердце.

Третий — ключ.

— Что нужно? — спросил Тирн.

Самуил прочитал записи.

— Кровь ближайшего родственника. Сердечный ключ мастера ритуала. И добровольное согласие обеих душ.

— Отец Элиры здесь, — сказала Лаурис. — Орвин тоже.

— Значит, заберём обоих, — произнёс Тирн.

Сверху раздался удар.

Каменный потолок дрогнул.

Ещё один.

Кто-то нашёл молельню.

Арвен или люди Саан.

Метка на моей руке вспыхнула теплом.

Арвен.

Я сделала шаг к лестнице.

В тот же миг дверь наверху сорвало с петель.

По ступеням спустился мужчина в чёрном.

Арвен.

На его скуле была кровь, рубашка разорвана у плеча, взгляд серебристый и ясный. Зрение вернулось полностью или связь дала ему моё. За ним шёл Гаррет. На мече Арвена не было крови лорда Саан.

Он нашёл меня сразу.

Сделал два шага.

Остановился.

Я видела, чего стоила эта остановка. Его рука сжалась на рукояти меча. Грудь тяжело поднималась. Метка горела между нами. Всё в нём требовало подойти, убедиться, коснуться, закрыть.

Но внутри моего тела сейчас была Элира.

Он понял это раньше, чем кто-то успел сказать.

— Кто смотрит на меня? — спросил Арвен.

Тихо.

Точно.

Я открыла рот, но ответила Элира:

— Обе.

Лицо Арвена стало неподвижным.

Элира попросила мысленно:

Позвольте мне поговорить.

Я отдала ей голос.

Не тело полностью. Только голос и взгляд.

— Милорд, — сказала она.

Арвен опустил меч.

Впервые за всё время он стоял перед прежней женой, которая могла ответить ему сама.

Глава 8

Глава 8

— Милорд, — повторила Элира.

Арвен смотрел на наше лицо и видел её.

Я почувствовала это сразу. Он не искал во мне Лину, чтобы сделать разговор легче. Не пытался отделить удобную женщину от той, перед которой был виноват. Просто стоял и принимал взгляд Элиры.

В лаборатории было тихо. Самуил отошёл к капсуле. Мара сжала руки у груди. Тирн встал у лестницы, оставляя нам несколько минут. Даже Лаурис закрыла дневник.

Элира заговорила моими губами:

— Вы знали, что я была несчастна.

Арвен ответил без паузы:

— Да.

— Видели Калисту рядом со мной. Видели, как она уходила из ваших покоев. Видели, что я боялась Дорену.

— Да.

— И ничего не сделали.

— Да.

Каждое его “да” было тяжёлым. Без защиты. Без попытки объяснить политическим браком, отсутствием обещаний, подозрениями к Саан.

Элира продолжила:

— Я долго думала, что со мной что-то не так. Что, если стану спокойнее, красивее, умнее, вы однажды посмотрите на меня иначе. Потом поняла: вы смотрели. Просто считали увиденное неважным.

Арвен сжал челюсть.

— Это правда.

— Я не прощу вас.

Мара опустила глаза. У меня внутри болезненно сжалось сердце Элиры.

Арвен кивнул.

— Вы имеете право.

— Я не хочу вашего права. Не хочу возмещения, имени, дома или места рядом. Я хочу собственную жизнь. Даже если она начнётся в чужом лице.

Он посмотрел на капсулу.

— Вы получите её.

— Вы не можете обещать.

— Могу обещать, что Орвин доживёт до ритуала и выполнит работу.

Тирн сухо добавил:

— После чего доживёт до суда.

Лаурис посмотрела на капитана.

— Благодарю за уточнение.

Элира впервые улыбнулась. Слабо, с горечью.

— Вы окружили себя странными людьми, милорд.

— Раньше выбирал удобных. Теперь предпочитаю верных.

Её улыбка исчезла.

— Лина верна вам?

Арвен перевёл взгляд на наши руки. Метка светилась под кожей.

— Она свободна.

— Это не ответ.

Он снова посмотрел в лицо.

— Она верна себе. Я хочу заслужить место рядом, если она его даст.

Элира замолчала.

Я чувствовала её удивление. И старую боль. Потому что прежний Арвен никогда не сказал бы такого ей. Слишком поздно для одной женщины. Возможно, вовремя для другой.

— Она вас любит? — спросила Элира.

Я дёрнулась внутри.

— Это вопрос к ней, — ответил Арвен.

Благодарю.

Хотя бы не стал говорить за меня.

Элира мысленно сказала:

Простите.

За что?

Мне хотелось узнать, получил ли он способность любить после того, как уничтожил мою надежду.

Ответить было трудно.

Я не знаю, что между нами.

Знаете. Просто боитесь назвать.

Очень удобно делить тело с женщиной, которая видит часть твоих чувств. Никакого личного пространства. Даже внутри собственной головы.

Я вернула себе голос.

— Мы можем обсудить мои чувства после того, как разделим души.

Арвен едва заметно выдохнул.

— Лина.

Одно слово.

И столько всего в нём, что пришлось смотреть на капсулу, чтобы не забыть, зачем мы здесь.

— Как вы вошли? — спросила я.

— Вызвал Саан по праву ущемлённого рода. Он принял первый круг, потому что отказ означал бы признание вины перед людьми дома.

— Вы его убили?

— Нет.

— Почему?

— Он нужен для крови. И суда.

Он тоже запомнил мои требования.